Машка, у тебя совесть есть? - свекровь Валентина Павловна уже стягивала в прихожей свои ортопедические боты. - Средь бела дня мужика приглашаешь! Это как такое называется?!
Она всегда приходила ровно к обеду. Я снимала с бульона пену и думала: «О чем это она? Какого еще мужика? Бред какой-то!»
Сергей, весь бледный, влетел в квартиру следом за матерью. Галстук съехал набок. Видимо, он сорвался прямо с какого-нибудь важного совещания. Сергей смотрел на меня так, будто я изменила ему прямо у него на глазах.
А все начиналось незаметно.
Живем мы с Сережкой тихо, спокойно уже пятый год. Квартира у нас своя, в новостройке на окраине. Работа у обоих есть. По выходным ездим на дачу к его матери, копать картошку и слушать нравоучения. Или она к нам приезжает со своими вечными советами, упреками и банками с соленьями.
Обычная семейная идиллия, если не считать того, что Валентина Павловна с первого дня меня невзлюбила. Не из их круга я была, видите ли, не из той породы. А круг у них был - советская интеллигенция. Папа - инженер, мама - учительница. Дача шесть соток, обширная домашняя библиотека.
У меня-то родители простые. Отец - сантехник, мать - продавщица в овощном. Никаких дач и собраний сочинений у нас не было, зато веселые все были и добрые.
Папка мой золотые руки имел, мог из ничего конфетку сделать, из старого шкафа стенку собрать, из сломанного телевизора сделать рабочий. А мамка пела красиво, по праздникам собирались у нас соседи, песни пели до утра.
Свекровь один раз попала на такое застолье. Сидела как аршин проглотила, потом Сереже выговаривала, мол, в какую семью ты попал?
В первое время со стороны свекрови были мелкие уколы. То я поздно с работы прихожу, то готовлю не так, то одеваюсь слишком ярко. Я отшучивалась, улыбалась, супы варила, пироги пекла. Наивная была. Думала, притрется, привыкнет, поймет, что я Сережку люблю, что я хорошая жена.
А потом начались серьезные упреки. Сначала пошли тонкие намеки, мол, тебя возле метро с каким-то мужчиной видели. Потом высказывания стали конкретнее, мол, в кафе сидела, громко смеялась. И вообще неприлично себя вела для замужней женщины.
Я терпеливо объясняла, что это коллега Виктор Петрович или начальник отдела. Или клиент из Питера, или старый друг отца (причем старый в прямом смысле). Бывший сосед наконец, но свекровь такие объяснения не устраивали.
Она кивала, поджимала свои тонкие губы и многозначительно молчала. А через неделю приключилась новая серия этого сериала.
- Сереженька, - шептала она сыну на кухне громким шепотом, специально чтобы я слышала, - ты слепой, что ли? Жена у тебя гуляет! Все соседки уже судачат!
Какие соседки? В нашем доме никто друг друга не знает, в лифте здороваться не принято, а она про соседок каких-то сыну плетет!
Сергей отмахивался сначала, говорил:
- Мам, ну хватит выдумывать.
Потом начал прислушиваться. Стал допросы устраивать, где была, с кем встречалась, почему телефон не брала, почему помада стерта, почему юбка помята. Я злилась сначала, потом плакала. Мы ругались до хрипоты, мирились, и все начиналось снова.
А свекровь тем временем вынашивала хитроумный план. Оказывается, у нее на примете была кандидатура получше меня. Леночка, вдовушка тридцати пяти лет с квартирой в центре, дачей в элитном поселке и приличным счетом в банке. У нее был какой-то мутный бизнес, доставшийся от покойного мужа. То ли стройматериалы, то ли металлолом.
Оказалось, она на моего Сережку глаз положила. С Валентиной Павловной они познакомились в музыкальной школе. Свекровь туда внучку от первого Сережиного брака водит на скрипку, а Леночка - племянницу на фортепиано.
И началось. То они вместе кофе пьют после занятий, то на концерт ходят вместе в консерваторию, то еще что. А потом свекровь начала осторожно так говорить:
- Леночка такая культурная, такая образованная!
Но вернемся к событиям нынешнего дня.
Валентина Павловна ворвалась ко мне на кухню, тыча пальцем, как обвинитель в суде:
- Вот она, змея подколодная! Мастера вызвала! «Муж на час» называется! Я все знаю!
Я даже шумовку выронила. Какого мастера? Какого мужа? У меня в голове прыгали мысли. Может, сосед снизу жаловался, что у нас течет? Или домофон опять барахлит?
- Мам, ты о чем? - растерянно спросил Сергей.
- Звонили мне из этой службы, уточняли адрес! - кричала свекровь. – Говорят, ваша невестка мастера заказала на два часа, но там неточности в адресе! Я им правильный дала и сразу к тебе!
Тут до меня дошло - она все подстроила! Это спектакль! Я даже рассмеялась:
- Валентина Павловна, вы что? Я никого не вызывала!
- Врешь! - она вся покраснела. - Врешь в глаза! Сейчас он придет, твой хахаль, и мы все увидим!
И точно, минут через пять раздался звонок в дверь. Я пошла открывать. На пороге стоял мужик лет пятидесяти, в синей спецовке застиранной, с чемоданчиком инструментов потертым, из которого торчали разводные ключи и отвертки.
- Здрасьте, - сказал он устало. - Это вы вызывали? Что чинить будем? Краны, батареи?
- Ничего, - честно ответила я. - Это ошибка. Мы вас не вызывали.
Мужик удивился, полез в телефон и начал что-то проверять.
- Как не вызывали? Вот же заказ, черным по белому, заказчик Маша, - и он назвал мой адрес. - Два часа работы оплачено.
- Я Маша, - ответила я, чувствуя, как свекровь за спиной торжествует. - Но я не звонила. Честное слово, не звонила.
Сергей смотрел то на меня, то на мать, а мужик недоуменно почесал затылок.
- Странно, однако. У нас же все звонки записываются, система такая, для отчетности. Сейчас проверим...
Он набрал какой-то номер, долго ждал, потом заговорил с кем-то, потом включил громкую связь. И тут случился момент истины. Из динамика послышался знакомый до боли голос Валентины Павловны. Хотя она и пыталась изменить голос, но характерные интонации не спрячешь! Это как походка, как запах.
- Алло, это служба «Муж на час»? Мне нужен мастер... Э-э-э... сантехник. Да, на улицу Строителей, пятнадцать. Квартира... Квартира семьдесят восемь. На имя... На имя Маша. Срочно нужно, прямо очень срочно, через час можете? Да, на два часа... минимум, - вещала свекровь.
Я не выдержала и захлопала в ладоши:
- Браво, Валентина Павловна! Это фурор! По вам плачет Большой театр!
Валентина Павловна побелела. Прямо на глазах она стала белой как простыня.
- Это не я, - прохрипела она, хватаясь за сердце, но это тоже был спектакль. - Это подделка! Это монтаж! Сейчас это любой может сделать, я по телевизору видела!
Сергей с презрением смотрел на мать. А я просто подумала: «Вот же странная женщина! Даже не догадалась, что звонки записываются. В наш цифровой век все записывают! И правильно!»
- Мам, - разочарованно сказал Сергей. - Мам, ты с ума сошла? Только этим можно объяснить твой поступок.
- Я для тебя стараюсь! - возмутилась свекровь. - Для твоего счастья! Для твоего будущего! Леночка - вот кто тебе нужен! У нее и образование, и воспитание, и деньги! А не эта... Не эта деревенщина!
Деревенщина? Вот так, прямым текстом и сказала. А я, между прочим, из Подольска. Это почти Москва.
- Уходи, - сказал Сергей, даже не повысив голос. - Уходи и больше не приходи. И не звони. Пока не извинишься перед Машей.
- Да я скорее удавлюсь! - Валентина Павловна напялила свои смешные ортопедические боты и выскочила за дверь.
Мастер неловко потоптался, покашлял и ушел, бормоча что-то про ложные вызовы и неустойку. Но, спасибо, денег не взял, пожалел, видимо. А мы остались вдвоем, Сергей крепко обнял меня.
- Прости, - прошептал он. - Прости меня! Я должен был... Должен был раньше ее остановить, не слушать, не позволять...
- Да ладно, - сказала я. - Давай закажем пиццу с ананасами?
И мы оба рассмеялись. Ну а что еще нам оставалось делать? Плакать? Ругаться? Кидаться тарелками, как в мексиканских сериалах?