Пятница, вечер. Тимофей Зуев вышел из электрички и глубоко вдохнул свежий воздух. Дача. Наконец-то. Полгода он мечтал об этом моменте — выбраться за город, отдохнуть от работы, от городской суеты, от вечных проблем.
До дачи было два километра пешком через лес. Тимофей шёл не спеша, наслаждаясь тишиной. Птицы пели, солнце садилось за горизонт, пахло хвоей и приближающимся вечером. Он думал о том, как разожжёт мангал, зажарит мясо, посидит с книгой на веранде, слушая только сверчков.
Но, подойдя к калитке, он насторожился. Из дома доносились голоса. Много голосов. Детский смех, взрослые разговоры, звук телевизора. И запах — запах жареной рыбы, который шёл из дома.
Тимофей открыл калитку и замер. На участке было не узнать. Под яблоней стоял надувной бассейн, в котором плескались двое детей. На верёвке сушились разноцветные полотенца и детские вещи. У крыльца валялись игрушки. Из открытого окна доносился запах рыбы — сильный, удушливый, пропитавший всё вокруг.
— Есть кто дома? — крикнул Тимофей, заходя на крыльцо.
Дверь распахнулась. На пороге стояла его двоюродная сестра Лена. Полная, растрёпанная, в заляпанном халате, с сигаретой в зубах.
— О, Тимка! — заорала она так, будто не видела его сто лет. — А мы тебя не ждали! Заходи, заходи! Мы тут уже неделю живём!
— В смысле — живёте? — опешил Тимофей.
— Мама твоя пустила! Сказала, что ты всё равно не ездишь, а нам отдохнуть надо. Мы и приехали. Заходи, чего стоишь?
Тимофей зашёл в дом. И чуть не задохнулся. В комнате стоял такой смрад, что хоть топор вешай. Жареная рыба, табак, грязные носки, что-то сладкое и приторное. На столе — горы немытой посуды, остатки еды, пустые бутылки. На полу — разбросанные вещи, игрушки, окурки.
— Мы тут немного прибрались, — сказала Лена, ничуть не смущаясь. — Ты проходи, не стесняйся. Вон на диване место есть.
На диване спал муж Лены, раскинувшись на полдивана. Рядом сидела девочка лет пяти и смотрела мультики по планшету на полной громкости.
— А это наши, — Лена кивнула на детей. — Старший, Димка, во дворе, младшая, Катька, вот она. А это Тимка, дядя.
Девочка даже не подняла головы.
— А где мои вещи? — спросил Тимофей, оглядываясь.
— В шкафу, — махнула рукой Лена. — Мы твоё барахло в мешок сложили, чтоб не мешалось. В сарай отнесли.
— В сарай? — Тимофей почувствовал, как внутри закипает злость.
— Ну да. А что ему сделается? Ты ж всё равно не носишь.
Она говорила это таким тоном, будто делала одолжение. Тимофей прошёл на кухню. Там было ещё хуже. На плите стояла сковорода с остатками рыбы, на полу валялись чешуя и луковая шелуха. Раковина забита грязной посудой, по столешнице бегали муравьи.
— Вы где рыбу жарите? — спросил он, с трудом сдерживаясь.
— Так в комнате, — удивилась Лена. — А где ещё? На улице холодно, а в доме тепло. Мы всегда так делаем.
— В комнате?
— Ну да. Димка наловил, надо было жарить. А на улице комары. Мы и пожарили.
Тимофей подошёл к окну. Подоконник был залит маслом, на стенах — жирные пятна. Занавески пропахли рыбой так, что их, наверное, нельзя было отстирать.
— А проветриваете?
— А чего проветривать? Нормально пахнет, по-домашнему.
В этот момент в дом вбежал мальчик лет восьми, мокрый с ног до головы, с ведёрком в руках.
— Мам, смотри, сколько я лягушек наловил! — заорал он и вывалил на пол ведёрко.
Несколько зелёных лягушек запрыгали по комнате. Одна ускакала под диван, где спал отец, другая — на кухню, прямо под ноги Тимофею.
— Молодец, сынок! — похвалила Лена. — Только домой не тащи, они же прыгают.
— А куда их? — удивился мальчик.
— В банку посади, вон, на веранде банки есть.
Тимофей закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Выдохнул.
— Лена, — сказал он как можно спокойнее. — Где моя книга?
— Какая книга?
— Детектив. В твёрдом переплёте. Старый. Он лежал на полке.
— А, эта? — Лена махнула рукой. — Димка нашёл, говорит, скучная. Мы её в мангале сожгли, для розжига.
Тимофей почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Сожгли?
— Ну да. А что? Книг у тебя много, одной меньше, одной больше. Не жалко.
— Это была моя любимая книга, — тихо сказал Тимофей.
Лена замерла. На секунду в её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, но тут же исчезло.
— Ну, извини, — буркнула она. — Не знали. Подумаешь, книга. Купишь новую.
Тимофей молчал. Он смотрел на эту женщину, на её мужа, который так и не проснулся, на детей, которые носились по дому и разносили грязь, на лягушек, прыгающих по полу, и понимал, что ещё минута — и он взорвётся.
— Так где мои вещи? — спросил он, стараясь говорить ровно.
— В сарае, я же сказала.
Тимофей вышел во двор. Открыл сарай. В углу валялся большой мусорный мешок, набитый его вещами. Он развязал его и увидел, во что превратились его свитера, джинсы, куртка. Всё было перепачкано, помято, пахло сыростью. Сверху лежала его любимая кожаная куртка — на рукаве было пятно, похожее на масло.
Он вернулся в дом. Подошёл к шкафу, где раньше висела его одежда. Сейчас там висели Ленины халаты, какие-то детские вещи, куртка мужа. Тимофей открыл антресоль. Пусто. Все его вещи — или в сарае, или неизвестно где.
Он вернулся в комнату. Муж Лены наконец проснулся, сел на диване, протирая глаза.
— О, Тимка приехал, — сказал он, зевая. — Рыбу будешь? Мы вчера нажарили, осталось.
— Нет, спасибо, — ответил Тимофей.
— А чего такой кислый? Отдыхать приехал? Давай с нами, мы сегодня шашлык будем жарить. Правда, мясо забыли купить, но Димка ещё рыбы наловит.
— Илья, — сказал Тимофей. — Вы когда собираетесь уезжать?
Муж опешил.
— В смысле? Мы только приехали. На месяц.
— На месяц? — Тимофей посмотрел на Лену.
— Ну да, — подтвердила она. — Мама сказала, можно хоть на всё лето. Ты же всё равно редко ездишь.
Тимофей подошёл к столу, сел на свободный стул. На него сразу прыгнула лягушка. Он аккуратно снял её и посадил на пол.
— Лена, — сказал он. — Я приехал отдыхать. Я хотел побыть один, почитать, пожарить шашлык. А вижу вот это.
— А что такое? — Лена обиженно поджала губы. — Мы тебе мешаем, да?
— Мешаете.
— Ну знаешь! — всплеснула она руками. — Мы тут стараемся, детей вывезли, отдыхаем, а он нос воротит! Родственники называются!
— Лена, вы сожгли мою книгу. Испортили вещи. Жарите рыбу в комнатах. У вас по дому лягушки прыгают.
— Подумаешь, книга! — вмешался Илья. — Новую купишь! А лягушек Димка сейчас переловит. Тоже мне проблема.
— Для меня проблема, — спокойно сказал Тимофей. — Это мой дом. Я вас сюда не звал.
— Мама звала! — отрезала Лена. — Её дом, она и решает.
— Мамин дом? — Тимофей удивился. — Этот дом мама мне подарила пять лет назад. Он мой. По документам мой.
Лена замялась.
— Ну, мама сказала, что можно...
— Мама не имеет права распоряжаться моим домом. Я понимаю, вы хотели отдохнуть. Но я приехал. И я хочу, чтобы вы уехали.
— Сейчас? — ахнула Лена.
— Сейчас.
— А куда мы поедем? Ночь на дворе! Дети устали!
Тимофей посмотрел на часы. Было девять вечера.
— Хорошо, — сказал он. — Но завтра утром чтобы вас здесь не было.
— Тимка, ты что, серьёзно? — Лена начала закипать. — Мы же родственники! Ты нас выгоняешь?
— Я не выгоняю. Я прошу освободить мой дом.
Илья встал с дивана, подошёл к Тимофею. От него пахло перегаром.
— Слышь, парень, — начал он. — Ты полегче. Мы люди простые, можем и обидеться.
— Не надо обижаться, — Тимофей посмотрел ему прямо в глаза. — Просто соберите вещи и уезжайте.
Илья хотел что-то сказать, но Лена остановила его.
— Ладно, — процедила она. — Завтра уедем. Но ты, Тимка, ещё пожалеешь. Маме расскажу, как ты с родственниками обходишься.
— Рассказывай, — кивнул Тимофей. — Я маме потом сам позвоню.
Он вышел на веранду, сел на старый диван. Ночь была тёплая, звёздная. Сверчки стрекотали, пахло травой. Тимофей сидел и смотрел на небо, пытаясь успокоиться.
В доме шумели. Лена кричала на мужа, дети плакали, что-то падало, гремело. Тимофей не обращал внимания. Он просто сидел и ждал утра.
Утром, часов в девять, Лена с семьёй начала собираться. Они носились по дому, собирая разбросанные вещи, орали друг на друга, дети опять плакали.
— Мы уезжаем, — объявила Лена, выходя с чемоданом. — Но ты запомни этот день, Тимка. Родственников выгнал.
— Запомню, — кивнул Тимофей.
Илья вышел с двумя сумками, злой, не глядя на Тимофея. Дети бегали по участку, пытаясь догнать кота.
— Димка, Катька, в машину! — заорала Лена.
Они наконец погрузились и уехали. Тимофей остался один. Во дворе было тихо. Только стрекотали сверчки да где-то вдалеке лаяла собака.
Он зашёл в дом. Там было... страшно. Грязь, мусор, запах рыбы, на стенах — жирные пятна. Тимофей открыл окна, чтобы проветрить. Вынес мусор, собрал вещи, которые можно было спасти.
Он мыл, чистил, скрёб до вечера. Стёр жир со стен, вымыл полы, постирал занавески. Когда стемнело, дом снова стал похож на жильё. Пахло теперь хлоркой и свежестью, а не рыбой.
Вечером он разжёг мангал, нанизал мясо на шампуры, сел на веранде и смотрел, как угли тлеют в темноте.
Вокруг было тихо. Сверчки стрекотали, где-то вдалеке ухала сова. Никто не орал, не бегал, не жарил рыбу в комнатах. Тимофей жарил шашлык, пил чай и чувствовал, как уходит напряжение последних дней.
Он достал телефон, набрал маму.
— Тимоша! — обрадовалась она. — Ты на даче? Как отдыхается?
— Нормально, мам. Только ты в следующий раз, когда будешь кого-то пускать в мой дом, спрашивай меня сначала.
Мама замолчала.
— А что случилось? Лена звонила, плакала, говорила, что ты её выгнал.
— Выгнал. Потому что они устроили там свинарник. Сожгли мою книгу, испортили вещи, жарили рыбу в комнате. Лягушки по дому прыгали.
— Ой, — сказала мама. — Я не знала. Она сказала, что просто отдохнуть хочет.
— Отдохнули. Теперь я отдыхаю.
— Ты не сердись, Тимоша. Я больше не буду.
— Ладно, мам. Всё хорошо.
— Ну, отдыхай. Звони.
Тимофей убрал телефон. Шашлык подрумянился, пахло вкусно. Он снял один шампур, положил на тарелку, откусил. Вкусно. Очень вкусно...
Если просто хочется сказать спасибо — всегда можно поддержать проект донатом - https://dzen.ru/chess_for_soul?donate=true Это очень греет и помогает писать дальше.
Друзья, для тех, кто хочет быть ближе к историям и Тимофею, мы открыли премиум-доступ - https://dzen.ru/chess_for_soul?tab=premium . Вас ждут уникальные сюжеты, которых больше нигде не будет, и открытые комментарии, где можно обсудить всё с автором и другими читателями.