Я никогда не хотела детей. Так и говорила всем прямо: не моё. Карьера, путешествия, свобода. Подруги рожали, сидели в декретах, жаловались на недосып и отсутствие денег, а я летала в командировки, ходила в рестораны, покупала себе дорогие сумки. И думала: какие же вы счастливые, что я не вы.
Муж сначала спорил, потом смирился. Сказал: «Ладно, поживём для себя». Мы жили. Хорошо жили. Дом — полная чаша. Две машины. Отпуск на Мальдивах раз в год.
Всё рухнуло в одну минуту. Сестра погибла. Автокатастрофа, пьяный водитель, мгновенная смерть. Остался ребёнок. Алёна, семь лет, с огромными испуганными глазами и рюкзаком с единорогами, которую привёз ко мне домой какой-то чужой дядя в форме и сказал: «Вы же тётя? Распишитесь».
Я расписалась. И осталась с ней одна. Муж посмотрел на всё это неделю и сказал: «Я не подписывался на чужого ребёнка. Выбирай».
Я выбрала Алёну
Мы жили первые полгода как в тумане. Она не плакала при мне, но я слышала по ночам, как она плачет в подушку. Я не знала, что делать. Как утешить. Что говорить. Я покупала ей игрушки, водила в парки, пыталась развлекать, но между нами стояла стена. Толстая, бетонная стена горя.
Однажды я пришла с работы поздно, разбитая, злая, уставшая. На кухне горел свет. Алёна сидела за столом и смотрела на тарелку с остывшей яичницей.
— Ты почему не спишь? — рявкнула я. — Завтра в школу!
Она подняла на меня глаза и сказала тихо:
— Я хотела тебя дождаться. Я яичницу пожарила. Сама. Мама меня учила. Ты же не ела ничего.
Я посмотрела на эту яичницу. Кривая, подгоревшая, с кусками скорлупы. И вдруг меня прорвало. Я села за стол, взяла вилку и стала есть. Сквозь слёзы, сквозь ком в горле, сквозь эту проклятую скорлупу.
— Вкусно, — сказала я. — Очень вкусно. Спасибо, дочка.
Она впервые за полгода улыбнулась. Робко, неуверенно, но улыбнулась.
Сейчас Алёне пятнадцать. Она отличница, рисует, мечтает стать дизайнером. Мы иногда ссоримся, иногда миримся, иногда она запирается в комнате и не разговаривает со мной. Как все нормальные подростки.
А вчера она подошла и обняла меня просто так. Без повода.
— Мам, — сказала она. — А я тебя люблю.
Я замерла. Она назвала меня мамой. Впервые за восемь лет.
Я обняла её в ответ и сказала то, что никогда не думала, что скажу:
— И я тебя, дочка. Ты — лучшее, что было в моей жизни.
И это правда. Та самая правда, которую я не знала о себе, пока не стала мамой чужого ребёнка. Оказывается, я умею любить. Оказывается, это самое главное.