— Завтра отнесешь это обратно, чек я уже положил, — ледяной тон за дверью в одно мгновение превратил 23 февраля в упрёк по семейному бюджету.
Сын сам открыл дверь. Он нервно переминался на лестничной площадке, избегая смотреть мне прямо в глаза. Из кухни доносилось глухое, сдавленное шипение невестки. На обеденном столе лежала брошенная кредитка: та самая неприкосновенная карточка на крайний случай.
Праздничный визит пошел не по плану
Я приехала без предупреждения. Хотела завезти свежий пирог с грибами к празднику, поздравить Андрея, посидеть полчаса с внуком и спокойно уехать домой.
Но вместо семейных посиделок угодила прямо в эпицентр тяжелой ссоры.
Андрей выглядел серым от накопившейся усталости. Он молча кивнул, пропуская меня в коридор, и тут же вернулся обратно на кухню. Я замерла у вешалки. Не решалась даже снять зимние сапоги. В квартире пахло подгоревшим луком и застарелым раздражением.
— Может, ты перестанешь считать копейки?
До меня долетел срывающийся голос 28-летней Кати.
— Я у тебя на базовые вещи должна выпрашивать! Раз в кои-то веки решила сделать человеку сюрприз, а ты чеки проверяешь!
Пятнадцать тысяч раздора
Я осторожно заглянула в дверной проем. Катя стояла у раковины, отчаянно комкая в руках кухонное полотенце. На столе между ними лежала глянцевая коробка цвета хаки: дорогая электробритва последней модели. И рядом валялся злополучный кусок пластика.
Андрей даже не повышал голос. В его отстраненном спокойствии я вдруг узнала своего бывшего мужа. Внутри сразу всё сжалось от неприятного предчувствия.
Сын просто держал мобильный телефон с открытым уведомлением от банка. Минус пятнадцать тысяч рублей.
— Завтра верну обратно.
Андрей взял коробку и принялся молча заматывать ее в пупырчатую пленку.
— Нам за машину платить седьмого числа. Это было на самый крайний случай. Если дома случится непредвиденное, мы чем расплачиваться станем? Твоим сюрпризом?
Граница невозврата
Катя резко обернулась. Она встретилась со мной взглядом и отступила на шаг назад. Ситуация сложилась хуже некуда: свекровь застала самый неудобный семейный разговор.
— А, ну конечно!
Ее голос сорвался и эхом ударился о кафельные стены.
— Проходите, Ольга Ивановна! Любуйтесь, как ваш сын жену ни во что не ставит. Я для него же старалась! Хотела простого человеческого праздника, чтобы он не только ипотеку эту тянул!
Две правды в одной тесной кухне
Я стояла с остывающим пирогом в руках. Внимательно смотрела на них обоих, не решаясь переступить порог.
Андрей был кругом прав. Он тянул семью один, всегда брал подработки, хронически не высыпался. Пятнадцать тысяч для их бюджета сейчас стали настоящей пробоиной.
Покупка в кредит, за которую расплачиваться придется тому же, кому этот сюрприз вручили. Откровенная глупость.
Затем я перевела взгляд на невестку. Растянутая домашняя футболка, волосы собраны наспех, под глазами залегли темные тени от бессонных ночей с годовалым малышом.
Она казалась такой нелепой в своей отчаянной попытке побыть щедрой женой. Внутри меня вдруг проснулось неожиданное, острое понимание.
Эхо 94-го
Я вспомнила свой собственный декрет в девяносто четвертом году. Муж сутками пропадал на работе. Я сидела в четырех стенах, полностью зависящая от его кошелька.
Помню это тягучее чувство полного бессилия: ты не можешь купить даже мелочь без предварительного обсуждения.
Тогда я скопила с детских пособий жалкие крохи. Купила мужу на день рождения откровенно некрасивый галстук. Он посмотрел на меня с нескрываемым недоумением.
Мне же просто хотелось почувствовать себя живой. Я хотела сама принимать решения и дарить подарки, а не только варить каши и стирать пеленки.
Катя вовсе не Андрея хотела порадовать. Она пыталась хотя бы на секунду вырваться из своей декретной рутины. Купить право заявить: я тоже что-то решаю в нашем доме.
Тишина вместо скандала
Андрей продолжал заматывать коробку. Щелк, щелк. Лопались пузырьки под его напряженными пальцами. Звук монотонно отмерял секунды. Молодые точно испортят себе жизнь на ближайшие месяцы.
Я молча поставила пирог на тумбочку. Открыла свою сумку и достала потертый кошелек. На прошлой неделе я принесла домой пенсию. Планировала купить теплые зимние сапоги.
Шагнула на кухню. Встала прямо между ними. Достала три хрустящие пятитысячные купюры и положила их на стол, поверх квитанций за коммуналку.
— Оставь бритву.
Я не стала повышать голос. Андрей замер, подняв на меня непонимающие глаза. Катя застыла у раковины.
— Но учтите оба.
Я посмотрела сначала на сына, потом на невестку.
— Это мой подарок вам. И на 23 февраля, и на восьмое марта, и на Новый год. На год вперед.
Право уйти
Я развернулась и пошла к выходу. Никто из них не произнес ни единого слова. Захлопнувшаяся за мной дверь мгновенно отсекла все звуки. В подъезде повисла звенящая тишина. Я оставила их наедине с этими купюрами.
Пока я спускалась по лестнице, в душе поселилась странная пустота. Покупку сапог придется отложить до следующей зимы. Кажется, сегодня я приобрела не просто электробритву.
Я купила им шанс не изводить друг друга из-за нехватки денег и уязвленного самолюбия.
Уже на автобусной остановке мысль все-таки не давала покоя. Странные сейчас жены пошли: в декрете сидят на шее у мужа, но подарки ему делают с барского плеча. Его же деньгами.
А вы бы стали вмешиваться в такую ситуацию, или пусть сами свои долги выплачивают? Об этом мы часто спорим с давней подругой, когда обсуждаем молодежь.
Рассудите их в комментариях, девочки! Жду ваши мысли.
И подпишитесь на мой блог — впереди еще много историй, которые мы прочитаем за нашей виртуальной чашкой чая.