Дорога от города тянулась, как расплавленный пластилин. Кондиционер в машине давно сдался, и воздух внутри «Туарега» пах разогретым кожзамом и лёгкой кислинкой пота. Анжела сидела сзади, положив сумку-холодильник на голые колени , и смотрела в окно на одинаковые сосны. Муж, Сергей, включил радио погромче — видимо, чтобы заглушить тишину между ними. Из колонок лился бодрый голос ведущего, который рассказывал, как правильно замариновать шашлык, «чтобы соседи обзавидовались».
— Может, выключишь? — тихо спросила Анжела.
Сергей не ответил. Просто протянул руку и убавил звук до еле слышного бормотания. Это было его обычное «я услышал, но не собираюсь ничего менять».
Дача стояла на высоком берегу старого карьера, теперь заросшего кувшинками и рогозом. Домик — типичный «финский» шестидесятых, обшитый вагонкой, с верандой, на которой всегда пахло сыростью и старым лаком. Когда-то здесь было красиво и они счастливо проводили время. Лет десять назад. Или пятнадцать. Анжела уже не помнила точно.
Они приехали около трёх. Сергей сразу пошёл к мангалу — разводить огонь, как будто это был самый важный ритуал на свете. Анжела выгрузила сумки, переоделась в лёгкое хлопковое платье цвета выгоревшей мяты и вышла на веранду. Телефон поймал одну деловую полоску сети. Достаточно, чтобы пришло сообщение.
«Я уже здесь. Сижу на старой пристани. Жду, если вдруг решишь прогуляться».
Подпись не требовалась.
Анжела положила телефон экраном вниз на плетёный столик и посмотрела на мужа. Сергей стоял спиной, в нелепой панаме с надписью «Лучший папа 2018», и сосредоточенно ворошил угли. Ей вдруг стало физически больно от этой картины — от его старательности, от того, как он пытается делать вид, что всё нормально.
Она спустилась по деревянным ступенькам, обросшим мхом, и пошла по тропинке к воде. Ноги сразу утонули в тёплой хвое. Пахло нагретым можжевельником и чуть гниющей водой. Пристань была почти полностью скрыта ивняком. Только если знать, где искать — можно было разглядеть между листьями белую футболку.
Он сидел на краю, свесив ноги над водой. Не молодой уже, но всё ещё подтянутый, с коротко стриженными седеющими висками. Когда-то Анжела думала, что такие мужчины не стареют — они просто становятся похожи на старое хорошее вино. Сейчас она уже не была в этом уверена.
— Привет, — сказал он, не оборачиваясь.
— Привет.
Анжела села рядом, подтянув колени к груди. Доски под ними жалобно скрипнули.
— Ты всё-таки приехала с ним, — констатировал он без вопросительного знака.
— А ты всё-таки приехал сюда, — ответила она.
Молчание повисло тяжёлое, как предгрозовой воздух.
— Я думал… может, в этом году ты не приедешь. Или приедешь одна.
— Я тоже так думала, — честно сказала Анжела. — Но он настоял. Сказал, что «надо провести время семьёй». Последний шанс, видимо.
Он коротко хмыкнул.
— Последний шанс — это когда уже ничего не помогает. А у вас ещё есть шансы?
Анжела пожала плечами. Жест получился слишком резким.
— У нас есть привычка. Это почти то же самое.
Они замолчали. Где-то вдалеке Сергей крикнул что-то про соль. Голос долетел обрывками и растворился в соснах.
— Знаешь, — вдруг сказал он, — я каждый раз, когда вижу твою машину на той стороне залива, думаю: а вдруг сегодня всё изменится. Вдруг ты выйдешь, подойдёшь и скажешь: «Всё. Я ухожу к тебе». И мы просто уедем. Прямо сейчас. Без объяснений.
Анжела посмотрела на него сбоку. У него была привычка щуриться, когда говорил что-то важное — будто солнце светило прямо в глаза, даже если было пасмурно.
— А потом? — спросила она.
— Потом… не знаю. Снимем квартиру где-нибудь в Карелии. Будем рыбачить. Ты будешь писать свои статьи. Я буду варить кофе по утрам. Обычная жизнь. Только без лжи.
— Обычная жизнь, — повторила Анжела медленно, словно пробуя слова на вкус. — А ты не боишься, что через полгода мы возненавидим друг друга?
— Боюсь, — ответил он просто. — Но меньше, чем боюсь ещё одного лета, когда ты приезжаешь сюда с ним.
Она отвернулась к воде. На противоположном берегу кто-то запустил колонку — оттуда доносились старые песни Стаса Михайлова. Абсолютно нелепый саундтрек к их разговору.
— Я не могу просто взять и уйти, — сказала она наконец. — У нас квартира. У нас кредит. У нас… дочь.
— Дочери уже двадцать три, Анжел. Она живёт в Питере со своим парнем и котом. Она переживёт.
— А я? — голос дрогнул сильнее, чем ей хотелось. — Я переживу?
Он повернулся к ней всем корпусом.
— Ты уже три года не живёшь. Ты существуешь. Это разные вещи.
Анжела почувствовала, как в горле встаёт ком. Не слёзы — что-то более тяжёлое, каменное.
— Ты говоришь так, будто всё просто. Будто я могу завтра утром собрать вещи и сказать: «Сергей, я люблю другого». И он просто кивнёт и скажет: «Ну ладно, желаю счастья».
— Он не скажет «желаю счастья», — тихо поправил он. — Он будет кричать. Бить посуду. Напишет гадости в общий чат с родственниками. Потом напьётся. Потом будет звонить тебе по ночам полгода. А потом смирится. Или нет. Но это уже не твоя ответственность.
Анжела закрыла глаза.
— Я устала бояться.
— Тогда перестань.
Она открыла глаза и посмотрела прямо на него.
— А если я уйду к тебе… и через год пойму, что это была ошибка? Что я просто сбежала от одной клетки в другую?
Он долго молчал. Потом взял её руку — не сильно, но уверенно — и положил себе на грудь, туда, где билось сердце.
— Тогда ты уйдёшь и от меня. И это будет честно. По крайней мере, ты хотя бы попробуешь жить, а не выживать.
Вдалеке послышался треск веток. Кто-то поднимался по тропинке. Анжела выдернула руку, как школьница, которую застукали за гаражами.
Сергей появился через минуту — красный, потный, с шампурами в руке.
— Анжел, ты где ходишь? Мясо уже просится!
Он даже не посмотрел на мужчину, сидящего рядом с его женой. Просто сделал вид, что того нет. Это была его любимая тактика последние два года — полное игнорирование. Как будто если не называть проблему по имени, она исчезнет.
— Иду, — сказала Анжела и поднялась.
Она пошла вперёд, не оглядываясь. Но спиной чувствовала взгляд. Не Сергея. Тот другой.
За ужином было почти весело. Сергей рассказывал анекдоты про тещу, наливал себе и ей «по чуть-чуть», включил старый магнитофон с кассетами. Анжела смеялась в нужных местах. Улыбалась ровно настолько, чтобы не вызвать вопросов. Но внутри всё сжималось, как будто кто-то медленно закручивал болт в солнечном сплетении.
Когда стемнело, Сергей пошёл спать — «голова трещит с дороги». Анжела сказала, что посидит ещё на веранде, подышит. Он не возражал. Поцеловал её в висок сухими губами и ушёл.
Она дождалась, пока в спальне погаснет свет. Потом встала, накинула тонкую кофту и снова пошла к пристани.
Он всё ещё был там. Сидел в той же позе. Только теперь в руках была бутылка пива.
— Не уехал? — спросила она.
— Решил дать тебе время подумать.
Анжела села рядом. На этот раз ближе.
— Я подумала.
Он повернул голову.
— И?
— Я не знаю, как это сделать. Не знаю, как сказать. Не знаю, что будет потом. Но… — она глубоко вдохнула, — я больше не хочу приезжать сюда с ним.
Он не закричал «ура», не бросился целовать. Просто кивнул. Очень медленно.
— Тогда начнём с малого, — сказал он. — Завтра утром ты скажешь ему, что хочешь разъехаться на неделю. Пожить у подруги. Или съездить к морю одной. Что угодно. Главное — выйти из этого дома не вместе с ним.
— А потом?
— Потом мы встретимся. Не здесь. Где-нибудь, где нас никто не знает. И будем говорить. Много говорить. И смотреть, что из этого получится.
Анжела вдруг рассмеялась — коротко, нервно.
— Знаешь, я всю жизнь боялась скандалов. А теперь понимаю, что самый большой скандал — это когда ничего не происходит. Когда всё тихо гниёт изнутри.
Он улыбнулся — впервые за вечер по-настоящему.
— Тогда устроим маленький, аккуратный, приличный скандал. Без криков и разбитой посуды. Просто честность.
Она положила голову ему на плечо. Он не обнял её — просто дал опереться. Так они и сидели, глядя на чёрную воду, пока комары не начали кусать нещадно.
На следующее утро Анжела проснулась раньше всех. Сварила кофе. Разбудила Сергея.
— Нам надо поговорить.
Он сел на кровати, потирая глаза.
— Что опять?
— Я уезжаю на неделю. Одна.
Сергей замер. Потом медленно кивнул.
— К нему?
Анжела не отвела взгляд.
— Да.
Он молчал секунд десять. Потом встал, подошёл к окну и долго смотрел на озеро.
— Я знал, — сказал он наконец. — Просто не хотел верить.
Анжела ждала крика. Упакованных вещей. Обвинений. Но Сергей просто повернулся и сказал:
— Собирайся. Я отвезу тебя на станцию.
Она не ожидала этого. И именно поэтому заплакала — впервые за три года по-настоящему, без всхлипываний в подушку.
Когда машина выехала на трассу, Сергей включил радио. Тот же ведущий рассказывал, как правильно замариновать шашлык.
Анжела смотрела в окно. Сосны плыли назад. Где-то там, за поворотом, осталась дача. Осталась возможность начать всё заново — или разбить всё окончательно.
Она не знала, что выберет через неделю.
Но впервые за долгое время ей было не всё равно.
На станции Сергей помог донести сумку. Обнял на прощание.
Анжела сидела в поезде, глядя на мелькающий пейзаж. Мысли вихрем кружились в голове. Как всё дошло до этого? Она вспоминала начало — их с Сергеем свадьбу. Она была в белом платье, он в строгом костюме. Друзья кричали «горько», а родители плакали от счастья. Тогда казалось, что это навсегда. Рождение дочери, первые шаги, садик, школа. Сергей был хорошим отцом — всегда находил время для игр, для сказок на ночь. Но где-то по пути они потерялись. Он углубился в работу, она — в рутину. Интимность ушла, оставив место для привычек. Дмитрий появился как глоток свежего воздуха. На том корпоративе он подошёл с улыбкой: «Вы читаете Ремарка? У меня есть редкое издание». Слово за слово, и вот они уже обмениваются сообщениями. Сначала невинно — о книгах, фильмах. Потом глубже — о мечтах, о разочарованиях. Первый поцелуй был импульсом, но после него Анжела не могла остановиться. Она чувствовала себя живой снова.
Приехав в город Анжела сняла маленькую квартиру у подруги. Сергей звонил пару раз — спрашивал, как дела, но без упрёков. Дочь отреагировала спокойно: «Мама, главное, чтобы ты была счастлива». Это дало силы. С Дмитрием они встречались ежедневно. Гуляли по паркам, ужинали в уютных кафе. Он рассказывал о своей жизни — о разводе десять лет назад, о сыне, который учится в университете. «Я не хочу повторять ошибки, — говорил он.
— Хочу, чтобы всё было честно». Но сомнения не уходили. Однажды вечером, сидя на балконе новой квартиры, Анжела спросила:
— А если Сергей не даст развод? Если потянет с документами?Дмитрий обнял её.
— Тогда подождём. Главное
— ты выбрала. Через месяц Сергей подал на развод. Без скандалов, тихо. Они разделили имущество
— квартиру оставили дочери. Анжела переехала к Дмитрию. Новая жизнь началась: совместные поездки, вечера у камина, планы на будущее. Но не всё было идеально. Были ссоры
— о мелочах, о привычках. Анжела скучала по старым друзьям, которые осудили её. Дмитрий иногда ревновал к прошлому. Но они говорили, решали. И каждый день Анжела понимала: это лучше, чем тишина. Год спустя они вернулись на дачу
— уже вместе. Сидели на пристани, свесив ноги.
— Помнишь тот день?
— спросила она.
— Как вчера. И ни о чём не жалею. Анжела улыбнулась. Развод оказался началом счастья.