В канун Нового 1987 года десятилетний Витя сидел у ёлки, сжимая в руке сложенный вдвое листок бумаги. На нём аккуратным почерком было выведено: «Хочу стать директором. Настоящим. Чтобы кабинет, печать и все меня слушались».
Витя мечтал об этом давно. Ещё в первом классе он заметил: директор школы, Иван Петрович, входил в любое помещение — и все сразу вставали. Говорил — и все замолкали. У него был ключ от всех дверей, папка с важными бумагами и право отменить контрольную, если захочет.
— Это и есть власть, — шептал Витя, разглядывая директора из‑за колонны.
Канун чуда
В тот вечер родители уехали к друзьям, оставив Витю одного — «достаточно взрослого, чтобы встретить Новый год самостоятельно». Он нарядил ёлку, поставил на стол мандарины и стакан газировки, зажёг свечи.
Ровно в 23:50 он достал свой листок, перечитал желание и прошептал:
— Пусть сбудется.
За окном хлопнули салюты. Часы на стене начали бить.
На двенадцатом ударе что‑то изменилось.
Витя почувствовал, как воздух в комнате сгустился, словно стал тяжелее. Пламя свечей вытянулось вверх, а тени от ёлочных игрушек задвигались — не так, как должно.
И тогда он увидел.
В углу, между шкафом и стеной, появилась дверь. Не деревянная, не металлическая — словно прореха в реальности. Из неё лился мягкий золотой свет и доносился отдалённый гул, будто где‑то шёл огромный совет.
Испытание
Витя подошёл. Дёрнул ручку.
Он оказался в длинном коридоре с дверями, на каждой — табличка: «Директор фабрики», «Директор банка», «Директор театра»… Последняя дверь, самая большая, гласила: «Директор всего».
Из‑за неё доносился голос:
— Кто желает занять пост?
Витя шагнул вперёд.
Перед ним сидел человек в строгом костюме. Лицо его было размыто, словно картинка на старом телевизоре.
— Ты хочешь быть директором? — спросил он.
— Да! — выпалил Витя.
— Тогда ответь: что ты будешь делать, когда все станут тебя слушаться?
Витя на секунду задумался. Раньше он представлял только власть: как будет раздавать приказы, ставить подписи, открывать двери. Но теперь…
— Я буду следить, чтобы все работали честно, — сказал он. — Чтобы учителя не кричали на детей, чтобы на заводе не обманывали рабочих, чтобы в магазинах были продукты. Я буду… исправлять.
Человек улыбнулся.
— Хорошо. Но помни: директор — не тот, кто командует. Директор — тот, кто отвечает.
Он протянул Вите печать.
— Держи. Но используй её только тогда, когда действительно будешь готов.
Пробуждение
Витя моргнул.
Он сидел у ёлки. Свечи догорели. На часах — 00:01.
В руке он сжимал маленькую деревянную печать с выгравированной буквой «В».
Спустя годы
Витя не стал директором в классическом смысле. Он не сидел в кабинете с табличкой, не раздавал приказы. Но он открыл мастерскую по ремонту техники, где каждый сотрудник имел голос. Он помогал соседям решать споры, выступал посредником между жильцами и управляющей компанией, находил деньги на ремонт детской площадки.
Иногда, когда кто‑то спрашивал, как ему удаётся всё улаживать, он улыбался и доставал из кармана старую печать.
— Просто я помню: директор — не тот, кто командует. Директор — тот, кто отвечает.
А в канун каждого Нового года он клал печать под ёлку, словно благодаря за тот странный коридор и размытый силуэт, который когда‑то научил его настоящему смыслу власти.