Меня зовут Альберт, а отчество Мальбертович. Как бы смешно не было, но моего отца звали Мальберт. Он был немецким физиком, который пропал в лаборатории, когда мне было семь. Иногда мне кажется, что это отчество — последнее, что удерживает меня в этой реальности, как якорь.
Я работаю в отделении «Скрытные». Официально — над экзоскелетами для спецназа. Неофициально — здесь все делают вид, что не замечают, как я иногда замираю посреди коридора, глядя на пустое место. Они знают: я вижу то, чего нет. Будь это трещина в воздухе шириной с волос или мерцание.
Раньше я был в команде «Титан». Мы разрабатывали боевые костюмы. Там был Ваня — единственный, кто не смотрел на меня, как на неисправный прибор. Остальные шептались за спиной: «Мальбертович опять в трансе. Скоро начнёт разговаривать со стенами». Я их понимал, когда ты видишь два слоя мира одновременно, сложно объяснить коллегам, почему ты обходишь стул, которого для них не существует.
После испытаний «Титана-6» я ушёл. Не из-за конфликта. Просто в тот день, глядя на гидравлику экзоскелета, я вдруг увидел, что можно убрать все промежуточные звенья. Как сделать костюм, который станет продолжением нервной системы. Как отец говорил перед исчезновением: «Граница — иллюзия. Нужно лишь перестать её замечать».
Год ушёл на согласования. Три месяца было необходимо на ремонт подвала под лабораторию. Ваня приносил мне детали по ночам, не спрашивая, зачем мне квантовый процессор в экзоскелете для пехоты. Однажды он сказал: «Ты строишь не костюм, Альберт. Ты строишь портал». Я не ответил. Он был слишком близок к правде.
Шли годы. Бывшая команда смеялась: «Мальбертович всё ещё играет в железного человека». Но экземпляр за экземпляром я приближался к тому, что видел в семь лет. К отсутствию границы между «я» и «вне».
Сегодня был создан экземпляр 7.58.
Он стоит посреди лаборатории весь матовый, без единого шва, как будто был сделан из единого куска металла. Я подхожу и моя кожа на руках начинает покалывать — признак близости разлома. Но самого разлома нет. Есть только костюм.
Не включая систему, а просто касаясь грудной пластины экзоскелета. Я почувствовал что стена за моей спиной дрогнула. Она стала прозрачной, а за ней оказался коридор с зелёным освещением, которого нет на плане здания. И фигура в белом халате, похожая на отца, но без лица.
Стена вернулась. Я оглянулся, но там уже было пусто.
На мониторе загорелась надпись: «СИНХРОНИЗАЦИЯ 99.8%. ГОТОВ К ПОДКЛЮЧЕНИЮ ИИ».
В дверь постучали. Ваня вошёл, бледный. В руках у него был чёрный накопитель.
— Они знают, Альберт. Консерваторы. Ты сегодня ночью активировал резонансный барьер на седьмом уровне. Сам того не ведая.
— Что я сделал?
— Ты закрыл разлом. Тот, что открылся в 1999-м. Тот, где исчез твой отец.
Он протянул накопитель. На нём была выгравирована надпись: «Зеркало-2. Для А.М.»
— Это не ИИ, Альберт. Данная запись является голосом твоего отца. Он знал, что ты вернёшься. И что костюм — не просто экзоскелет, а проводник.
Я взял накопитель. И впервые за двадцать лет почувствовал, что я не сумасшедший. Я — ключ. А реальность — не тюрьма. Она дверь. И кто-то снаружи только что постучал в ответ.