leha.plotarev

16 ноября 2038 года. 18:47. Артиллерия «Подавляющих войск» — тех самых, которые прибыли на помощь час назад, нацелилась на меня. — Цель зафиксирована — прорычал голос из рации командира. — Инициатор разлома. Ликвидировать его немедленно! Я не успел ответить. Первый выстрел прошёл сквозь «Спасение», не разорвав металл, а стабилизировав его. Оружие работало на резонансе, оно не убивало, но пушка возвращала материю к базовому состоянию. А моё тело после контакта с бордовой энергией уже не было «базовым»...

16 ноября 2038 года. 14:03. Разрыв начался не с взрыва, а с тишины. На перекрёстке улиц воздух внезапно замер. Птицы застыли в полёте, а потом — трещина. Не в небе, но в самой ткани пространства, как будто реальность порвалась по шву. Из разрыва хлынула неизвестная материя. Не дым, не жидкость, а что-то среднее. Это была пульсирующая субстанция цвета затухающего заката. Она "вытекала" из каждого угла города: из щелей в асфальте, из окон домов. Люди кричали не от боли, а от непонимания. Их тела начинали мерцать, переходя из плоти в эту субстанцию и обратно...

Я растворился в материи и обрёл свободу. Стал видеть все связи, все воспоминания атомов, все намерения пространства. Я был единым с миром и в этом единстве я резко почувствовал голод. Он казался для меня бесконечным. Вскоре я начал изучать пространство. Сквозь слои бытия, сквозь границы времён, мною был найден источник голода. Это был "Чёрный куб". Он висел в пустоте между реальностями, казался идеальным, не имея швов или отражений. Его поверхность не была чёрной от цвета. Она была чёрной от отсутствия света, времени, надежды...

25 ноября 2036 года. 03:17. Комплекс 29. Я не спал трое суток. После миссии в комплексе 16 во мне что-то сломалось или наоборот собралось. «Спасение» больше не снимался. Металл сплавился с кожей на уровне молекул, как будто костюм решил, что он это я, а я это он. Ваня принёс мне коробку с надписью «Личные вещи М.Э.». — Нашли в серверной комплекса 16 — сказал он. — Ты имеешь право знать. Внутри лежали очки. Не современные, а старые, с толстыми линзами и медными контактами у висков. На оправе выгравированы цифры: 7...

23 ноября 2036 года. 21:13. Я наблюдал за ними через камеру, установленную над входом в комплекс 16, который появился вновь. «ЧЖ-27» — «Чистильщики всего Живого». Название звучало как приговор. Их броня была чёрной, без опознавательных знаков. Только на плече, выжженная цифра 27, как будто они стирали себя из реальности вместе с жертвами. Они вошли в здание в 21:16. Первый сектор встретил их стонами. Те самые «заражённые», которых я отталкивал, теперь бросились на огонь не из-за агрессии, а из отчаяния...

23 ноября 2036 года. 14:53. Комплекс 16 не был заброшен. Он был забыт. Когда дверь шлюза открылась, меня не встретил смрад разложения. Меня встретила тишина. Она давила на мои барабанные перепонки, как глубина океана. Воздух мерцал по краям зрения: стены то материализовались, то становились полупрозрачными, обнажая за собой коридоры. — Объект в секторе А-3 — прошелестел голос оператора в наушнике. — Класс угрозы «заражённый». Ликвидируй. Передо мной стоял человек. Мужчина лет сорока, в рваном комбинезоне техника...

23 июля 2036 года. 22:49. Пять минут после «Аннулирования». Я вернулся к "потухшему" складу, а «Спасение» всё ещё вибрировал моими костями — синхронизация не отключалась. Ваня схватил меня за плечо: — Бежим. Сейчас. — Люди… под завалами… — Их уже нет, Альберт. Посмотри. Я посмотрел. Там, где раньше кричали раненые, теперь лежали тела. Но не обгоревшие, а сглаженные. Как будто реальность провела по ним ластиком: черты лиц расплылись, одежда стала однотонной серой массой, а вокруг — ни крови, ни следов борьбы...

25 июня 2036 года. 03:17. Накопитель отца вошёл в разъём с тихим щелчком, как ключ в замке, который ждал двадцать семь лет. Первые часы ИИ молчал. Просто анализировал данные с сенсоров экзоскелета. Я думал, запись повреждена. Но Ваня покачал головой: — Он не молчит. Он слушает. Слышит то, что слышишь ты. И тогда я понял: ИИ не обучали. Его разбудили. 28 июня. 14:02. «Спасение» встал без команды. Движения плавные, без рывков. Я смотрел на мониторы — все системы в норме. Но в лаборатории пахло озоном и запахом лаборатории отца...

Меня зовут Альберт, а отчество Мальбертович. Как бы смешно не было, но моего отца звали Мальберт. Он был немецким физиком, который пропал в лаборатории, когда мне было семь. Иногда мне кажется, что это отчество — последнее, что удерживает меня в этой реальности, как якорь. Я работаю в отделении «Скрытные». Официально — над экзоскелетами для спецназа. Неофициально — здесь все делают вид, что не замечают, как я иногда замираю посреди коридора, глядя на пустое место. Они знают: я вижу то, чего нет. Будь это трещина в воздухе шириной с волос или мерцание...