Чтение стало моим хобби еще в подростковые годы. До сих пор помню, как постоянно ходила в библиотеку, как засиживалась за книгами до утра, как читала их и между уроками на переменах, и прямо на уроках, как отказывалась гулять, только бы дочитать главу.
Каждый раз, когда я куда-то уезжала на несколько дней, со мной были совершенно разные книги: и из школьной программы, и просто те, что я читала с особым удовольствием. К слову, в подростковые годы личный топ-писателей был примерно таким: Агата Кристи, Дэн Браун и Джоан Роулинг.
Эти книги позволяли мне погрузиться в очень интересные миры, но при этом порой вызывали не самые лучшие эмоции: и поплакать удавалось, и разозлиться. А в напряжении школьных будней, когда мозг кипит от предстоящего пробного экзамена, кипение это усиливается из-за предстоящего конкурса, да и с математикой и химией снова какие-то проблемы начинаются, негативные эмоции совсем не нужны. Расстраиваться из-за героев не хочется, плакать из-за них тоже.
Поэтому в какой-то момент я решила: а почему бы не найти те произведения, которые я с удовольствием буду перечитывать и при этом испытаю более положительные эмоции? Искать истории долго не пришлось — старенький томик Чехова, кажется, нагло забранный из библиотеки, всегда стоял на полке и прямо-таки манил.
Идея перечитывать Антона Павловича была просто потрясающей, как мне тогда казалось, как кажется и сейчас. В плохие и тяжелые дни или же просто в те дни, когда совсем не хочется читать книги — даже тогда, когда я читаю какой-нибудь современный роман и начинаю злиться на очередного персонажа — я начинаю вспоминать рассказы Чехова. Открываю книжку или нахожу какой-нибудь рассказ на просторах интернета и просто наслаждаюсь, потому что часть произведений писателя обладает каким-то особенным терапевтическим эффектом.
Эффект этот, думаю, заключается в нескольких достаточно простых вещах.
Первая из них — это особенные герои рассказов Чехова. Здесь вам не какие-то исключительные личности (ох и тяжело мне порой с ними было, особенно в школьные годы), не какие-то неведомые приключения и свершения. А совершенно обычные люди, у которых и проблемы-то обычные: что-то болит, что-то разбивает сердце, где-то просыпается зависть, почему-то становится тяжело дышать из-за безответной любви. И все это про людей, совершенно обычных людей в обычных обстоятельствах — разве не приятно моментами читать и ловить себя на мысли, что вот этот персонаж — это ты, если бы жил в девятнадцатом веке; а вот та женщина из рассказа — точь-в-точь твоя учительница химии, которая тебе двойку и поставила.
А вот ко второй я, пожалуй, отнесу то, что так уж открыто писатель никого из своих героев не судит, да и редко когда кого мучит. Вспомните терзания Раскольникова у Достоевского или то, в каком свете Толстой выставлял Элен Курагину. У других писателей авторская позиция столь очевидна, что ее невозможно не заметить. У Чехова ее искать не хочется — ты просто наслаждаешься прочтением очередной истории. Короткой, зачастую простой, но кажущейся особенно искренней.
Еще в рассказах Чехова, в зависимости от периода творчества, все реже встречается субъективность. Часто у нас писатели этим грешат: здесь вам и «подумал он», и «испытывал тревогу». А у Антона Павловича немного иначе: в каких-то рассказах он уже начинает давать читателю частичную свободу или свободу в отношении одного из героев. Не «он покраснел от стыда», а «неизвестно отчего краснея». И здесь уже мы сами думаем и додумываем то, что нам хочется: разозлился, постыдился, просто температура резко подскочила или и вовсе давление стало вдруг запредельным.
Когда тебе дают ту самую свободу, а не вгоняют в рамки, читать становится приятнее. Потому что интерпретировать можно бесконечно долго, придумывать всякие-разные варианты и просто наслаждаться.
Дальше — больше. У Чехова в какой-то момент повествователь смещается с типичной позиции рассказчика на позицию наблюдателя. Что там в мыслях у героев, мы не знаем. Но можем предположить по их действиям: молчат или кричат, краснеют или белеют — все это наталкивает на рассуждение.
А еще на понимание того, что Антон Павлович пишет не про «плохое» и «хорошее», а про людей и их простую жизнь. В конце концов, и в реальности мы тоже не можем порой понять чувства другого человека, верно?
Есть еще нечто особенное в его рассказах. И назову я это, пожалуй, подходом врача. Вы же помните, что Чехов был врачом? И вот он, как врач, берет и вскрывает болячку, разбирается с ней и лечит.
Сам же Чехов когда-то говорил, что во время работы над произведениями он всегда был в хорошем настроении. И ведь не просто так — истории цепляют, персонажи кажутся почти родными, а в части из них мы все еще можем узнать самих себя, хотя эпоха давно сменилась, да и времени прошло предостаточно.
Ну и последнее, почему же я так любила читать рассказы Антона Павловича Чехова после напряженных дней в школьные годы, так это многими любимая ирония. Эта скрытая насмешка, кажущаяся часто вовсе не злой, а очень даже доброй; этот особый чеховский юмор, который читается между строк; этот его потрясающий взгляд на жизнь и мир вокруг — вот то, что порой вызывает улыбку на лице.
И тут я говорю не о серьезных и трагичных произведениях. Не о «Палате №6» и не о «Человеке в футляре», а о куда более простых и жизнеутверждающих — тех, которые вызывают улыбку даже тогда, когда читаешь одну и ту же «шутку» раз двадцатый.
«О марте. Об апреле. О мае. Об июне и июле. Об августе»
Особенно нравятся мне его «О марте. Об апреле. О мае. Об июне и июле. Об августе». И это даже не рассказ или цикл рассказов — это просто короткие эссе, «филологические заметки» Чехова.
Советую почитать, если вам хочется расслабиться и немного отвлечься от этой повседневности и всего прочего, хотя бы на несколько минут. Рассуждения у Чехова в этих эссе потрясающие, а ирония над людьми и вовсе бесподобна. Очень уж он мастерски вписывает насмешку в свое повествование.
«У наших предков март назывался Березозолом. Карамзин думал, что наши предки жгли в марте березовый уголь, откуда, по его мнению, и произошло прозвище Березозол. Люди же, которых много секли, знают, что это слово происходит от слова «береза» и «зла», ибо никогда береза не работает так зло и энергично, как перед экзаменами».
Или еще более ироничное и от этого особенно прелестное: «Месяц, когда поэты обвиняют соловьев в незаконном сожительстве с розами…».
«Гречневая каша сама себя хвалит»
Такого формата произведения еще есть. И одним из них становится рассказ «Гречневая каша сама себя хвалит». История этого рассказа достаточно проста: он должен был напечататься в литературном журнале «Осколки», но вышел в свет только в советские времена. Может, из-за слишком явной иронии и над магией чисел, и над литературными критиками того времени, и вообще над людьми, в целом.
Чехов здесь рассказывает о слове осколки, которое «состоит из семи слов», приплетает нумерологию и спиритизм, как-то доходит до числа 666 и успевает подшутить над поэтами и гимназистами.
«Кол. Колами гимназисты величают единицы; турки — колья. Первые мы ставим поэтам почтового ящика, на вторые сажаем наши жертвы».
"Темпераменты"
Еще из интересных чеховских наблюдений получился рассказ «Темпераменты». Сам Чехов указывал, что это «по последним выводам науки».
Темпераменты — слово нам очень даже хорошо знакомое. Кто же не проходил в школе тест на определение темперамента? А некоторые работодатели дают его и сейчас при прохождении нескольких этапов собеседования. И чеховские темпераменты особенные. Вот вам тому подтверждение:
«Холерик-меланхолик. Во дни юности был сангвиником. Черная кошка перебежала дорогу, черт ударил по затылку, и сделался он холерико-меланхоликом».
«Речь и ремешок»
А если вам вдруг просто необходимо посмеяться и найти «того самого учителя», то советую прочитать «Речь и ремешок». Мне почему-то при прочтении сразу же вспоминаются высокопарные речи некоторых учителей о необходимости правильного воспитания и «адекватного поведения», которые вмиг прерываются какой-то нелепостью и смехом детей.
Не все эти рассказы я нашла в школе, какие-то впервые попались совсем недавно. Но большая часть найденных мною юмористических рассказов определенно оказывали — и оказывают — терапевтический эффект.
Чехов давно стал для меня не просто писателем, а кем-то вроде доброго знакомого. Тем, к кому можно прийти без приглашения, сесть на кухне, выпить чаю и пожаловаться на жизнь. И он не скажет: «Я же тебя предупреждал». Он просто выслушает и улыбнётся, может, даже легко пошутит.
В следующий раз, когда жизнь покажется слишком тяжёлой, попробуйте не хвататься за новый роман-бестселлер, не листать ленту в поисках отвлечения. Просто откройте томик Чехова. Любой рассказ, наугад. И дайте ему несколько минут.
Может быть, это будет то самое лекарство, которое вы искали.