Глава первая. Развалины
Когда автору было шесть лет, умерла его мать. Отец, погрузившись в горе, практически забыл о сыне, отдавая всю заботу младшей дочери, в которой видел черты покойной жены. Мальчик же рос без опеки и ограничений.
Они жили в Княж‑городке — владении некогда гордого, но постепенно обедневшего польского рода. Город производил унылое впечатление: серые заборы, пустыри с грудами хлама, хатки, почти ушедшие в землю, широкая площадь с казёнными учреждениями и деревянный мост через узкую речушку.
За мостом начиналась еврейская улица — грязная, шумная, переполненная детьми. А чуть дальше, за чертой города, тихо шептались берёзы над кладбищенскими могилами.
С севера и юга городок ограждали широкие водяные глади и топи. В середине одного из мелеющих прудов находился остров с полуразрушенным старым замком. О нём ходили страшные легенды: говорили, что остров создан руками пленных турок, а сам замок стоит на человеческих костях. Детское воображение автора рисовало тысячи скелетов, поддерживающих остров костлявыми руками, — от этого замок казался ещё страшнее.
В одном из подвалов замка жил старый Януш. Он рассказывал, что в бурные ночи слышит из‑под земли крики, а однажды даже видел, как покойный прадед нынешних графов выехал на середину острова на своём аргамаке. Сами графы давно покинули замок, перебравшись в новое белое здание вдали от города. Лишь изредка старый граф и его незамужняя дочь проезжали по улицам, вызывая у детей страх и любопытство.
На горе, среди могил и крестов, стояла заброшенная часовня. Когда‑то горожане собирались здесь по звону колокола. Отсюда был виден остров, но замок скрывала густая зелень. В былые времена замок служил убежищем для бедняков — все, у кого не было денег и крова, находили приют среди его развалин.
Со временем в этом сообществе возник разлад, и Януш взял власть в свои руки. Он провёл «реформу»: изгнал из замка всех, кроме католиков — бывших слуг или их потомков. Эти старики и старухи в будни ходили по домам зажиточных горожан, разнося сплетни и жалуясь на судьбу, а по воскресеньям величественно принимали подаяния у костёлов.
Автор с товарищами тайком наблюдал, как Януш с помощниками с криками и угрозами изгонял «неподобающих» жильцов. Изгнанные, жалкие и сконфуженные, метались по острову под дождём, пока молчаливый будочник сохранял «вооружённый нейтралитет». В конце концов несчастные скрывались за мостом, навсегда покидая остров.
С того вечера замок и Януш утратили для мальчика всякую привлекательность. Раньше он любил приходить на остров, любоваться серыми стенами и старой крышей, с уважением наблюдать за таинственными обитателями замка и слушать рассказы Януша о его славном прошлом. Но теперь всё изменилось.
Януш попытался зазвать мальчика в замок, уверяя, что тот, будучи сыном почтенных родителей, может смело его посетить. Он даже повёл автора за руку к зданию, но мальчик со слезами вырвал руку и убежал. Замок стал ему противен: заколоченные окна, неприглядные старухи, их льстивые речи и взаимные ругательства. Мальчик не мог забыть холодной жестокости, с которой жильцы изгоняли своих собратьев, оставшихся без крова.
Так автор впервые осознал, что от великого до смешного — один шаг. Великое в замке поросло плющом, а смешное показалось мальчику отвратительным. Ирония контрастов тогда была ему ещё недоступна.
Глава вторая. Проблематические натуры
После переворота на острове город несколько ночей провёл в беспокойстве: скрипели двери, лаяли собаки. Жители выходили на улицу, стучали палками по заборам — все знали, что в дождливую погоду по окрестностям бродят голодные изгнанники. В сердцах продрогших людей зрели жестокие чувства, а бушующий ветер словно напоминал о десятках лишённых тепла и приюта.
С приходом весны ненастье закончилось, бездомные скитальцы исчезли, и городская жизнь наладилась. Старики и старухи из замка чинно посещали дома покровителей и по субботам получали милостыню. Изгнанники же нашли пристанище у часовни на горе: по утрам их фигуры спускались в город, а с наступлением сумерек возвращались обратно.
Эти люди нарушали привычное течение городской жизни. Обыватели смотрели на них с тревогой и неприязнью. Изгнанники не стремились вписаться в город — они относились к нему по‑боевому. Среди них встречались люди, способные составить честь даже замковому обществу, но они не смогли там ужиться.
Среди изгнанников выделялся старый «профессор» — безобидный, вечно бормочущий что‑то про себя. Он становился объектом жестоких развлечений: стоило упомянуть режущие или колющие орудия, старик испуганно озирался, хватался за грудь и торопливо уходил, а вслед ему раздавался смех. Однако изгнанники защищали своего: пан Туркевич или штык‑юнкер Заусалов неизменно вступались за «профессора», обрушивая кару на обидчиков.
Другой примечательной фигурой был отставной чиновник Лавровский. Когда‑то его звали «пан писарь»: он носил вицмундир с медными пуговицами и цветные платочки. Но жизнь его резко переменилась после приезда драгунского офицера, увёзшего дочь трактирщика. Лавровский лишился последней надежды, оставил службу и опустился.
В трезвые минуты он бродил по улицам, оборванный и грязный, не замечая окружающих. При упоминании имени Анны бросался на толпу, которая тут же разбегалась. В пьяном виде он прятался в тёмных углах и изливал душу, рассказывая о якобы совершённых преступлениях: убийстве отца, гибели матери, страданиях братьев и сестёр. Дети слушали его с замиранием сердца, веря в разные версии убийств, тогда как взрослые лишь смеялись.
Лавровского спасал пан Туркевич — весёлый и самоуверенный человек, провозгласивший себя генералом. Он требовал соответствующих почестей, и горожане не спорили. Туркевич всегда держался важно, сыпал прибаутками и остротами, пользовался вниманием в заведениях, где собирались помещики.
Однако без выпивки он впадал в меланхолию, становился беспомощным, и тогда его обижали. В такие моменты он умолял убить его, и люди отступали, чувствуя нечто пугающее в его голосе и взгляде. Затем Туркевич преображался: глаза загорались, волосы вставали дыбом, и он отправлялся по улицам, устраивая зрелищные представления.
Чаще всего он направлялся к дому секретаря уездного суда и разыгрывал перед его окнами судебное заседание. Выбрав из толпы «истцов» и «ответчиков», он сам говорил за них, мастерски подражая голосам и манерам обличаемых, придавая спектаклю остроту намёками на известные дела.
Пан Туркевич, знаток судебной процедуры, устраивал уличные представления: получив подаяние от кухарки секретаря, отправлялся в кабак, а затем — к домам «подсудков». Его обличительные речи постепенно превращались в весёлый водевиль и завершались у дома исправника Коца.
Подойдя к дому, Туркевич громогласно объявлял, что здесь живёт его «родной отец и благодетель». В ответ либо появлялась Матрёна с подарком, либо в окне мелькало сердитое лицо Коца. В последнем случае к Туркевичу подкрадывался бунтарь Микита: подхватывал его, нес к кутузке, и генерал, беспомощно болтая ногами, исчезал за её дверью. Толпа, восхищённая «артистическими приёмами» Микиты, медленно расходилась.
Около часовни ютилась группа оборванцев. Ходили слухи, что они, изгнанные из замка, объединились в сообщество и промышляли мелким воровством. Их предводителем был пан Тыбурций Драб — человек загадочного происхождения.
Внешне он не походил на аристократа: невысокий, сутулый, с грубо‑выразительными чертами лица, рыжеватыми волосами и выдающейся нижней челюстью. Однако его глаза светились лукавством, проницательностью и недюжинным умом, а под ними читалась глубокая печаль. Грубые руки и мужицкая поступь противоречили его феноменальной учёности: в кабаках он декламировал Цицерона, Ксенофонта, Виргилия и Гомера. Слушатели то всхлипывали, то бросали ему медяки — так родилась версия, что Тыбурций был дворовым мальчишкой, отправленным графом в школу вместе с сыном.
Тыбурция окружала тайна: ему приписывали познания в колдовстве. У него были двое детей — мальчик Валек (высокий, тонкий, черноволосый) и трёхлетняя девочка, которая вскоре исчезла. Говорили о подземельях на горе у часовни, куда каждый вечер уходили изгнанники — включая «профессора», Туркевича, Лавровского и Тыбурция.
Гора с кладбищем пользовалась дурной славой: в сырые осенние ночи там загорались синие огни, а из часовни доносились пронзительные крики сычей, от которых сжималось сердце даже у бесстрашных.
Глава третья. Я и мой отец
С шести лет герой ощущал гнетущее одиночество. После смерти матери отец, погружённый в горе, практически не замечал сына, отдавая всю заботу младшей дочери. Мальчик редко бывал дома: по вечерам тайком пробирался в свою комнату, а утром уходил в город — к пруду, мельнице или загородной роще.
Он любил наблюдать за пробуждением природы, но вместе с тем видел и мрачные стороны жизни: бледные лица арестантов в окнах тюрьмы, заспанных горожан, открывающих ставни. Его называли бродягой и негодным мальчишкой, и он постепенно поверил в это — как поверил и его отец.
Попытки отца заняться воспитанием сына неизменно проваливались. При виде его угрюмого лица мальчик робел и замыкался. В душе героя жило невысказанное желание: он мечтал, чтобы отец обнял его, приласкал, вместе с ним оплакал утрату матери. Но вместо этого встречал лишь отстранённый, непонятный взгляд.
Память о матери жила в нём ярко и болезненно: он помнил её нежной и заботливой, больной, смотрящей в окно, и, наконец, мёртвой. Часто по ночам он просыпался с чувством, что мама рядом, протягивал руки в пустоту и, осознав одиночество, заливался слезами.
Между ним и отцом росла непроходимая пропасть. Отец, всё ещё глубоко любивший жену, не находил места в сердце для сына, видя в нём лишь испорченного эгоиста. Мальчик, в свою очередь, иногда с жалостью наблюдал за отцом, страдающим в одиночестве, но всякий раз наталкивался на его суровый взгляд.
Сестру Соню герой любил страстно, но и с ней его разлучила нянька, считавшая брата дурным влиянием. Лишившись последнего тёплого контакта в доме, мальчик всё чаще бродил по городу, испытывая смутное предчувствие, что где‑то за пределами сада его ждёт что‑то важное.
Со временем он изучил каждый уголок города. Когда замок, некогда пугавший и завораживавший, утратил для него прелесть, взгляд мальчика обратился к заброшенной часовне на горе. Место пользовалось дурной славой: тихие могилы, разрушенные кресты, ни следа человеческого присутствия.
Ему хотелось заглянуть внутрь, убедиться, что там ничего нет, но одному было страшно. Тогда он собрал небольшую компанию из трёх сверстников, и вместе они отправились к часовне.
Глава четвертая. Я приобретаю новое знакомство
После обеда ребята поднялись на гору к заброшенной часовне. Вокруг царила тишина, лишь бесшумно летали птицы. Дверь часовни была заколочена, окна — высоко. Вася с помощью товарищей взобрался на окно и заглянул внутрь.
В часовне пахло тишиной: дверь была заперта, углы затянуты паутиной. Вася разглядел странные предметы — престол, паникадило, столик для евангелия и поповскую шапку, похожую на ведро. Чтобы лучше рассмотреть, он спустился внутрь на связанных ремнях. В пустоте звонко отдавался стук его каблуков; под потолком виднелось гигантское распятие.
Вдруг раздался шум — из темноты вылетела огромная сова. Вася испугался и крикнул товарищу поднимать его, но тот внезапно исчез. Оглянувшись, Вася увидел, как «шапка» мелькнула в воздухе и скрылась под престолом: это был горшок, который тянула детская рука.
Из‑под престола донеслись шёпоты; вскоре оттуда вылез мальчик лет девяти — худощавый, в грязной рубашке и коротких штанишках, с тёмными курчавыми волосами и задумчивыми чёрными глазами. За ним показалась девочка с белокурыми волосами и любопытными голубыми глазами.
Мальчики настороженно обменялись взглядами. Вася не показал страха, и незнакомец, представившись Валеком, спросил, зачем тот пришёл. Вася предложил Валеку прийти в его сад, но тот отказался: его отец — пан судья, и Тыбурций (их взрослый покровитель) не разрешит. Валек предупредил, что Васе лучше уйти, пока его не застал Тыбурций.
Валек помог Васе выбраться через окно, а сам с Марусей вышел другим путём. Уже снаружи, спускаясь с горы, ребята разговорились. Вася спросил, где они живут, но Валек лишь грустно усмехнулся.
На прощание Вася пообещал прийти снова, когда взрослые будут в городе, и заверил, что никому о них не расскажет. Уже в сумерках Вася вернулся к саду. Его ждал сбежавший товарищ: любопытство пересилило стыд. На вопрос, что Вася видел в часовне, тот ответил: «Чертей» — и полез на забор.
Через четверть часа Вася спал и видел сон: черти выскакивали из люка, Валек гонял их ивовым прутиком, а Маруся смеялась и хлопала в ладоши.
Глава пятая. Знакомство продолжается
Вася полностью погрузился в новое знакомство. Все его мысли занимали предстоящие визиты на гору к Валеку и Марусе. Он бродил по городу, высматривая, когда «дурное общество» появляется в городе, — и сразу спешил к часовне, захватив с собой яблоки и лакомства.
Валек вызывал у Васи уважение: солидный, серьёзный, он принимал угощения просто и откладывал их для сестры. Маруся же всякий раз радовалась, её глаза загорались восторгом. Но девочка была хрупкой и бледной: плохо ходила, редко смеялась, её платье было старым и грязным. Вася невольно сравнивал её со своей сестрой Соней — здоровой, резвой, нарядной.
Поначалу Вася пытался расшевелить новых друзей, вовлечь в игры, но безуспешно. Когда он заставил Марусю бегать, она расплакалась. Валек объяснил: девочка не любит играть. Он усадил её на траву, нарвал цветов — Маруся успокоилась, стала перебирать растения и что‑то шептать им. Вася присмирел и лёг рядом.
На вопрос, почему Маруся такая невесёлая, Валек ответил, что это «от серого камня, который высосал из неё жизнь» — так говорил Тыбурций. Вася не понимал этих слов, но почувствовал: в них есть горькая правда. Это тревожило его сильнее, чем прежние страхи — и он стал сдержаннее, подстраиваясь под тихий нрав Маруси.
Вместе с Валеком они собирали для девочки цветы и камешки, ловили бабочек, лежали на траве, смотрели на облака, рассказывали сказки. Так росла их дружба — несмотря на разницу характеров. Валек внушал Васе почтение своей солидностью и независимым тоном.
Валек открывал Васе новый взгляд на мир. Он говорил, что Тыбурций, скорее всего, его отец, и что тот любит его, заботится, целует и плачет. Маруся подтверждала: Тыбурций любит и её.
Вася признался, что его отец неласков с ним, никогда не целовал. Но Валек возразил: Тыбурций считает судью (отца Васи) лучшим человеком в городе. Он заступается за бедных, засудил графа, не боится прогонять богатых, а старой Иванихе велел принести стул. Даже Туркевич не скандалит под окнами судьи.
Эти слова заставили Васю задуматься. Валек показал ему отца с неожиданной стороны, пробудив в мальчике сыновнюю гордость. Но вместе с тем в сердце Васи жила горькая мысль: отец никогда не полюбит его так, как Тыбурций любит своих детей.
Глава шестая. Среди "серых камней"
Вася неторопливо шёл к часовне, ожидая Валека, который обещал догнать его позже. Оказавшись на пустынном кладбище, он в ожидании стал разглядывать надгробия и наткнулся на полуразрушенный склеп. Заглянув внутрь через приставленный крест, Вася увидел пустую гробницу с тёмным провалом подземелья.
Вскоре прибежал запыхавшийся Валек с еврейской булкой. Он поспешил увести Васю к скрытой в зелени площадке у часовни, где обнаружился вход в подземелье. Спустившись по земляным ступеням, мальчики оказались в просторном каменном помещении с колоннами и сводчатым потолком — свет проникал сюда через два окна, отражаясь от стен гробниц.
В подземелье находились «профессор», погружённый в бормотание, и Маруся, перебирающая цветы. Увидев брата и Васю, девочка оживилась. Валек разделил булку между Марусей и «профессором», а Вася отдал девочке яблоки. Гнетущая атмосфера подземелья заставила Васю попросить друзей подняться наверх.
На поверхности Вася ощущал неловкость, а Валек был непривычно молчалив. Разговор зашёл о булке: Валек признался, что украл её с лотка еврейки Суры, потому что Маруся была голодна. Вася, никогда не знавший голода, почувствовал острую боль в сердце. Он спросил, почему Валек не попросил еды у него, но тот ответил, что у Васи нет своих денег, а просить у отца — значит тоже воровать.
Этот разговор изменил отношение Васи к друзьям. Любовь к Валеку и Марусе осталась прежней, но к ней примешалось мучительное сожаление. Мальчик понял, что они — нищие, и это осознание омрачило его детскую привязанность.
Вернувшись домой, Вася рано лёг спать. Его переполняло новое болезненное чувство — он горько плакал в подушку, пока сон не принёс облегчение.
Глава седьмая. На сцену является пан Тыбурций
На следующий день Вася пришёл на гору и заверил Валека, что будет продолжать навещать друзей. Валек обрадовался, и атмосфера между мальчиками стала легче. Валек сообщил, что остальные члены «общества» пока не вернулись.
Ребята занялись изготовлением ловушки для воробьёв из ниток, принесённых Васей. Маруся тоже участвовала в игре, а потом птиц отпускали на волю. Но вскоре начался ливень, и дети спустились в подземелье. Поначалу Вася испытывал неприязнь к этому месту, но вскоре освоился. Ребята с удовольствием прислушивались к шуму дождя, а потом поиграли в жмурки.
Во время игры Вася наткнулся на мокрую фигуру — это был Тыбурций. Он приподнял мальчика и строго спросил Валека о его новом знакомом. Узнав, что Вася — сын судьи, Тыбурций сначала шутил, грозя «зажарить» мальчика, но потом, убедившись в его надёжности, разрешил ему приходить.
Тыбурций велел Валеку развести костёр и приготовить обед. Вася помогал собирать дрова, а Валек занялся стряпнёй. Вскоре на огне закипело варево, а на сковороде задымилось жареное мясо. Тыбурций пригласил всех к столу. Маруся и Валек ели с жадностью — мясное блюдо было для них редкостью.
Вечером Вася возвращался домой в раздумьях. Слова Тыбурция не заставили его пересмотреть убеждение, что воровать — плохо. Он осознавал, что его друзья — нищие, вынужденные красть, чтобы выжить, но не мог отказаться от дружбы с Валеком и Марусей.
В саду Вася неожиданно встретил отца. Тот спросил, где сын был, но, не дождавшись внятного ответа, ушёл. Вася по‑прежнему боялся отца и опасался, что тот узнает о его дружбе с «дурным обществом», но не собирался разрывать связь с Валеком и Марусей.
Глава восьмая. Осенью
С наступлением осени Маруся стала заметно слабеть: худела, бледнела, её глаза казались больше, а веки поднимались с трудом. Вася же окончательно освоился в «дурном обществе» и стал своим среди его обитателей.
Общество размещалось в подземелье: отдельные помещения для Тыбурция с семьёй и для других членов группы, разделённые узкими коридорами. В жилищах царили грязь и беспорядок, преобладали сырость и полумрак; лишь в центре одного из помещений стоял верстак, где кто‑то занимался столярным делом. Среди обитателей были сапожник, корзинщик и другие ремесленники. Тыбурций держал всех в строгости, пользуясь непререкаемым авторитетом, — благодаря этому Вася не сталкивался с дурными предложениями в свой адрес.
Осень набирала силу: небо часто затягивали тучи, и Васе становилось труднее выбираться к друзьям — домой он возвращался промокшим. При каждом визите он замечал, что Маруся всё хуже: девочка почти не выходила на воздух, большую часть времени проводила в постели. Ребята старались её развлечь, и Вася ощущал свою нужность — улыбка Маруси становилась ему почти так же дорога, как улыбка сестры. Валек обнимал Васю как брата, а Тыбурций смотрел на детей с непривычной мягкостью.
Иногда выдавались солнечные дни: ребята выносили Марусю наверх, и на какое‑то время к ней возвращались жизненные силы. Но улучшение было кратковременным.
Однажды Вася стал свидетелем разговора отца с Янушем: старик что‑то объяснял и кланялся, а отец, проявив раздражение, прогнал его. Вася, недолюбливавший Януша, почувствовал тревогу — ему показалось, что разговор касался его и его друзей.
Рассказав о случившемся Тыбурцию, Вася услышал от него, что отец Васи, несмотря на службу закону, обладает сердцем и умом. Тыбурций выразил уважение к судье, отметив редкость таких людей, но подчеркнул: у него самого отношения с законом непросты. Взяв Марусю на руки, он ушёл в дальний угол и стал её целовать.
Слова Тыбурция усложнили внутренний мир Васи: образ отца вырос в его глазах как символ грозной, но справедливой силы, однако горечь от отсутствия отцовской любви лишь усилилась.
Глава девятая. Кукла
С ухудшением погоды состояние Маруси стало стремительно ухудшаться: она утратила интерес к играм, её глаза потухли. Вася пытался развеселить девочку — приносил свои игрушки, но это помогало ненадолго. Тогда он обратился к сестре Соне и попросил у неё на время куклу — подарок покойной матери. Соня, хоть и не сразу, отдала куклу.
Кукла произвела чудо: Маруся оживилась, начала ходить, водя игрушку за собой, временами даже бегала. Однако для Васи эта кукла стала источником тревог: по дороге с ней он встретил Януша, а вскоре няня заметила пропажу и начала поиски.
Тем временем отец Васи дважды запретил ему покидать дом. Лишь через четыре дня мальчик сумел сбежать к друзьям. На горе его ждала печальная весть: Маруся снова слегла, её состояние стало критическим. Рядом с девочкой лежала та самая кукла. Вася и Валек решили забрать игрушку обратно, полагая, что Маруся не заметит. Но как только Вася вынул куклу из рук девочки, она открыла глаза и тихо заплакала. Мальчик тут же вернул игрушку — Маруся улыбнулась, прижала куклу к себе и успокоилась.
Возвращаясь домой, Вася снова встретил Януша. У Сони были заплаканные глаза, а няня бросила на Васю сердитый взгляд. Отец строго спросил, куда мальчик ходил, и вновь запретил покидать дом без разрешения.
Через несколько томительных дней отец вызвал Васю в кабинет. Начался тяжёлый разговор: отец допытывался, взял ли Вася куклу и украл ли её. Мальчик отрицал кражу, отказываясь назвать тех, кому отнёс игрушку. В разгар напряжённого диалога появился Тыбурций. Он объяснил отцу, что Вася, хоть и общался с «дурным обществом», не совершил ничего дурного. Тыбурций вернул куклу и попросил отпустить мальчика — тот хочет попрощаться с Марусей.
Отец уступил. Он дал Васе деньги для Тыбурция и велел передать, что Федоровичу лучше покинуть город. Вася догнал Тыбурция на горе и передал поручение.
В подземелье на лавочке лежала Маруся — серьёзная, грустная, с ввалившимися глазами и приоткрытым ртом. «Профессор» стоял у изголовья, безучастно качая головой. Штык‑юнкер готовил гробик из старых досок, сорванных с крыши часовни. Лавровский украшал девочку осенними цветами. В углу спал Валек, вздрагивая и нервно всхлипывая.
Заключение
После описанных событий «дурное общество» распалось. Остались лишь «профессор», который до конца дней бродил по городу, и Туркевич — ему отец Васи время от времени давал письменную работу. Вася нередко вступал в драки с еврейскими мальчишками, обижавшими «профессора».
Штык‑юнкер и другие члены общества отправились искать счастья в иных местах. Пан Тыбурций и Валек исчезли без следа — их дальнейшая судьба осталась неизвестной. Старая часовня постепенно разрушалась, вокруг неё образовывались обвалы.
Лишь одна могила, огороженная частоколом, каждую весну украшалась цветами. Вася, Соня и иногда их отец приходили туда: смотрели на город, читали, делились мыслями и юношескими планами.
Перед отъездом из города они произносили над маленькой могилкой свои обеты. А пока не забываем подписаться на наш канал. Ставим лайк! Спасибо!