За последний месяц из нашей школы уволились две молодые учительницы. Одной было двадцать пять, другой - двадцать семь. Обе ушли "по собственному", обе говорили: "Я поняла, что учительство не для меня, попробую себя в чем-то другом".
Мы кивали, желали удачи, а в учительской потом пили чай и молчали, потому что все знали настоящую причину. Но боялись называть её вслух.
Утро в учительской
Утро вторника. В учительской пахнет кофе и свежими булками - кто-то принёс из столовой. Мы сидим, листаем тетради, перекидываемся фразами о погоде, о новых программах.
Заходит завуч, оглядывает нас всех, останавливается взглядом на Марине - нашей самой молодой, самой тихой, самой старательной коллеге. Марина работает третий год, у нее второй класс. Двадцать девять детей, из них один - внук Ермолаевых.
- Мариночка, - говорит завуч голосом, от которого у меня сразу холодеет спина. - Там к тебе пришли, Ермолаевы. Я их в кабинет к директору проводила, ждут. Ты как освободишься, зайди к ним.
Марина бледнеет и я вижу, как у неё пальцы сжимают ручку, костяшки белеют.
- А зачем? - спрашивает она тихо.
- Мариночка, - завуч улыбается той самой улыбкой, под названием "не задавай лишних вопросов". - Поговорить, они же хорошие люди, переживают за ребёнка. Ты не волнуйся, всё хорошо будет.
Завуч за дверь, но в учительской продолжается тишина, только чайник шумит на столе.
Я смотрю на Марину и вспоминаю, как три года назад она пришла к нам - с горящими глазами, с дипломом красным и с желанием: "Я хочу учить детей, находить подход к каждому, стать для учеников не просто учителем, а другом, наставником, старшим товарищем!"
Она правда верила в это.
- Лена, - шепчет Марина, глядя на меня. - Я боюсь.
Я встаю, подхожу, кладу руку на плечо, а оно дрожит мелкой дрожью.
- Хочешь, пойду с тобой?
- Нет, я сама, мне надо самой.
Она встаёт, поправляет блузку, глубоко вздыхает и идёт к двери. А я смотрю ей вслед и думаю: сколько таких мы уже проводили? И сколько ещё проводим?
Кто такие Ермолаевы
Наверное, в каждой школе есть такая семья. Та, про которую все всё знают, но вслух ничего не говорят. Та, к которой прилагается негласная инструкция: "Не трогать, не перечить, ставить хорошие оценки, улыбаться и молчать".
Ермолаевы - это не просто родители, это статус.
Дед - бывший госслужащий из городского департамента образования, на пенсии, но связи остались. Бабушка - подруга нашего завуча ещё с института, сидят за одной партой в молодости на фото, которое висит в кабинете завуча в рамочке. Сын - владелец строительной фирмы, той самой, что делала нам ремонт в актовом зале, бесплатно, под девизом: "Для любимой школы, где учится наш Павлик".
Ну и собственно, Павлик - внук, учится во втором классе у Марины.
Павлику восемь лет. Он носит дорогую одежду, приносит в школу игрушки, которые другим детям и не снились, и искренне считает, что правила писаны для кого угодно, только не для него. На уроках он рисует танки, когда все пишут. Выкрикивает с места, когда его не спросили. Может встать и пойти попить воды посреди объяснения новой темы. Может залезть в портфель к соседу, потому что "интересно, что у него там".
Марина пыталась быть мягкой, потом строгой, после понимающей и даже твёрдой. Ничего не работает, потому что за спиной Павлика стоит вся семья Ермолаевых, и они чётко дали понять: их ребёнка нельзя напрягать. Их ребёнка нельзя расстраивать. Их ребёнка нужно любить любой ценой.
До Марины у Павлика была другая учительница. Нина Ивановна, стаж сорок лет, заслуженный учитель, почётный работник. Она уволилась год назад, сказав: "Здоровье дороже, а моё не выдерживает". Мы тогда не поняли. Ну подумаешь, ребёнок сложный. Ну подумаешь, родители требовательные. Кто ж не работал с такими?
А теперь понимаем.
Первая четверть - "цветочки"
Сентябрь. Марина полна сил. Она разрабатывает интересные уроки, придумывает игры, старается увлечь детей. Павлик сидит на первой парте, так бабушка попросила, "чтобы лучше видел". Только он не смотрит, он либо рисует, либо вертится, либо стучит ручкой по парте, мешая соседям.
Марина делает замечания. Павлик надувает губы, отворачивается к окну и демонстративно перестаёт реагировать на любые слова. Через пять минут снова стучит.
После уроков приходит бабушка. Вежливая, улыбчивая, с идеальной укладкой.
- Марина Сергеевна, мы хотели поговорить о Павлике. Он говорит, что вы на него кричите. А он у нас очень чувствительный, творческий ребёнок. Ему нужен особый подход. Понимаете?
Марина пытается объяснить, что она не кричит, что просто делает замечания, что в классе почти тридцать детей и всем нужно внимание.
- Понимаю, - кивает бабушка. - Но вы же молодая, талантливая, наверняка найдёте способ, мы в вам доверяем.
Она улыбается и уходит. А Марина остаётся стоять в коридоре с ощущением, будто её только что погладили по головке и отправили делать работу над ошибками. Только ошибок она не совершала.
Октябрь - стих
Павлик не выучил стихотворение. Марина ставит двойку в журнал. Вечером звонок. Мама Павлика - культурная, интеллигентная, без намёка на скандал:
- Марина Сергеевна, мы заметили двойку в электронном дневнике. Это ошибка? Наверное, вы хотели поставить четвёрку, просто пальчик соскользнул?
Марина объясняет, что стих не выучен, что задание было, что ребёнок должен нести ответственность.
- Понимаю, - говорит мама всё тем же ровным голосом. - Но мы не хотим, чтобы Павлик расстраивался. Он так старался, честно, просто разволновался. Может, вы дадите ему шанс исправить? Мы будем очень благодарны.
Ноябрь - контрольная
Контрольная по математике. Павлик решает два примера из десяти. Остальное - пусто, или каракули, или нарисованные танки, которые он теперь рисует даже в тетрадях для контрольных работ.
Марина ставит "2": честно, по критериям, без вариантов.
На следующий день в школе появляется бабушка. Не одна, а с дедом. Дед - солидный, в дорогом пальто, с тростью, хотя трость ему явно не нужна - скорее для статуса. Они проходят прямо к директору, даже не заходя к Марине, сидят там сорок минут.
Потом Марину вызывают.
Директор встречает её усталым взглядом:
- Марина Сергеевна, Ермолаевы очень расстроены. Они говорят, что вы занижаете оценки их внуку. Что он способный мальчик, просто вы к нему предвзяты.
Марина пытается показать тетрадь, объяснить, показать критерии.
- Я понимаю, - перебивает директор, даже не посмотрев в тетрадь! - Но вы поймите и меня, Ермолаевы много сделали для школы и сделают еще больше. И мы не можем позволить себе конфликт с такими людьми. Подумайте, может, вы действительно слишком строги к ребёнку? Он же маленький, ему нужна поддержка, а не двойки.
Марина вышла из кабинета с тетрадью в руках. В тетради - двойка, в голове - каша, внутри - пустота.
Декабрь - подарки
Перед Новым годом Ермолаевы приходят в класс.
Павлик раздаёт детям шоколадные наборы в золотых обёртках. Дети радуются, шумят, благодарят. Марине бабушка вручает конверт, там сертификат в спа-салон на десять тысяч.
- Это вам, Мариночка, за ваше терпение и труд, мы так ценим, что вы есть у Павлика.
Марина краснеет, отказывается, говорит, что не положено.
- Ну что вы, - бабушка улыбается. - Это просто знак внимания, мы же не требуем ничего взамен. Просто хотим, чтобы вы знали: мы вас любим и ценим.
Марина берёт, потому что неудобно отказать. Потому что они такие милые, потому что завуч уже сказала: "Ермолаевы — наша опора, не обижайте их".
После каникул Павлик приносит тетрадь, где за две недели не сделано ничего. Марина ставит тройку, сама не знает за что. Просто рука не поднимается поставить двойку после такого подарка.
Январь - собрание
Родительское собрание. Мама Павлика сидит в первом ряду, улыбается, записывает. После собрания подходит:
- Марина Сергеевна, можно вас на пару слов?
Они выходят в коридор. Мама всё так же улыбается, но глаза холодные.
- Мы заметили, что Павлик стал хуже учиться. И мы подумали: может, вы ему уделяете мало внимания на уроках? Он говорит, что вы его редко спрашиваете. Может, стоит вызывать его почаще? Ему нужна ваша поддержка.
Марина пытается объяснить, что в классе тридцать человек, что она и так вызывает Павлика все время, когда он тянет руку. Но он тянет редко, а когда не тянет - молчит или рисует танки.
- А вы его заставляйте, - говорит мама всё с той же улыбкой. - Он же стеснительный. Ему нужно помочь раскрыться. Мы очень хотим, чтобы вы его полюбили, по-настоящему.
Она сказала именно это слово. Не "учили", не "развивали", не "готовили к контрольным", а полюбили.
Марина кивает и идёт в класс, у неё дрожат руки.
Февраль - срыв
В феврале Марина заболевает. Две недели на больничном пробыв, приходит и не узнаёт класс. Павлик окончательно отбился от рук: бегает по классу, сбрасывает вещи с парт, дёргает девочек за косы. Учителя на замене писала замечания в дневник, но родители не реагируют.
Марина пытается поговорить с Павликом строго. Павлик смотрит на неё с вызовом:
- А моя бабушка сказала, что вы мне ничего не сделаете. Вы просто училка, а мы - Ермолаевы.
У Марины темнеет в глазах, она берёт телефон, пишет сообщение маме: "Очень прошу прийти поговорить".
Мама приходит, но не одна, а с бабушкой.
Марина говорит, что так дальше нельзя, что ребёнок срывает уроки, что нужна помощь, что она не справляется.
Бабушка слушает, кивает, потом говорит:
- Марина Сергеевна, мы заметили, что вы устали. Может, вам правда нужна помощь? Может, нам поговорить с директором, чтобы вам дали ассистента? Или, может, вы просто не готовы работать с особенными детьми? Мы не хотим конфликтов. Мы просто хотим, чтобы нашему мальчику было хорошо. Если вам трудно, мы можем попросить перевод в другой класс. Но нам бы не хотелось, он так к вам привык.
Всё сказано спокойно, вежливо, с улыбкой. Но Марина слышит главное: или ты делаешь как мы хотим, или мы тебя уберём.
Март - поход к директору
Марина идёт к директору. Всё рассказывает: про поведение, про невыученные уроки, про угрозы, завуалированные под заботу.
Директор слушает, вздыхает, смотрит в окно.
- Марина Сергеевна, я понимаю ваши трудности. Ермолаевы - очень уважаемые люди. Они помогают школе, без них у нас не было бы ремонта в актовом зале. Без них у нас не было бы новых окон в спортзале. Мы не можем просто так взять и обидеть таких людей. Вы уж подумайте как и найдите подход. Вы молодая, гибкая, у вас получится.
- А если не получится? - тихо спрашивает Марина.
Директор молчит долго. Потом говорит:
- Тогда, Мариночка, придётся думать. Может, вы и правда не совсем справляетесь. Может, вам стоит взять паузу, подумать, ваше ли это вообще - школа. Есть же другие профессии, спокойнее.
Апрель - "вы просто его не любите"
Марина приходит в учительскую и плачет. Рассказывает, что сегодня на перемене Павлик толкнул девочку, та упала и разбила коленку. Родители девочки звонили и ругались по телефону, почему она за ними не смотрит? Марина написала о случившемся родителям Павлика, сделала запись в дневнике.
Пришла бабушка, через час после сообщения. Пришла не к Марине, а сразу к завучу, потом вызвали Марину.
В кабинете завуча сидят бабушка и дед. Он с тростью, она с платочком.
- Марина Сергеевна, - начинает бабушка дрожащим голосом. - Ну как вы можете? Ребёнок играл, это же дети, они всегда толкаются. А вы сразу запись в дневник, сразу обвинения. Вы просто не любите нашего Павлика. Мы это видим и это так невыносимо.
Дед добавляет густым басом:
- Мы не скандалить пришли. Мы хотим понять: что мы сделали вам плохого? Почему вы так к нашему внуку? Он же хороший мальчик, добрый, чуткий. А вы его всё время ругаете. Вы его не принимаете, а ребёнок это чувствует.
Марина смотрит на них и не верит своим ушам. Ребёнок срывал уроки полгода, не делал домашку. Ребёнок толкал девочек, и это она видела своими глазами. А по итогу все равно виновата только она.
Завуч кивает:
- Марина Сергеевна, может, действительно стоит быть помягче? Они же родители, им виднее.
Марина молчит, у неё внутри всё кричит, но вслух она не может сказать ни слова.
Май - заявление
В мае Марина пишет заявление "по собственному желанию". Мы уговариваем её остаться, говорим, что всё наладится, что просто надо перетерпеть, что она сильная.
Она смотрит на нас усталыми глазами:
- Я не хочу быть сильной, я хочу жить спокойно. Я хочу высыпаться по ночам. Я хочу не вздрагивать, когда вижу в коридоре пожилую женщину с идеальной укладкой. Я не могу больше и не хочу.
На прощание Ермолаевы дарят ей цветы. Большой букет и коробку конфет. Бабушка обнимает её:
- Вы чудесный педагог, Мариночка. Просто Павлику нужна была особая любовь. А вы молодая, ещё не научились любить чужих детей по-настоящему. Ничего, со временем придёт, если, конечно, останетесь в школе.
Разговор в учительской
Кто-то говорит: "Слышали, на место Марины взяли новую, из пединститута с красным дипломом. Говорят, Ермолаевы уже приходили с ней знакомиться".
Остальные молчат, смотрят друг на друга.
И каждая думает одно и то же: сколько ещё таких "педагогов с "горящими" глазами и сильным желанием учить детей по-настоящему" придёт и уйдёт? Сколько ещё Марин сломается о такие семьи, об эту систему?
Никто не считает, никому не интересно, потому что школа работает, уроки идут, отчёты сдаются. Актовый зал сияет новым ремонтом. А то, что внутри у учителей - пустота и безнадёга - это же не входит в отчёты.
А по каким причинам из вашей школы увольняются учителя? А я знаю, что увольняются, ведь согласно статистики, по всей России на сегодня нехватка учителей около 600 000 человек.