Веронике не спалось. В то время, когда космические корабли бороздят просторы вселенной, Вероника сидела на продавленном диване и уныло смотрела на экран телевизора. Экран показывал стайку сурикатов на просторах саванны, но даже их ужимки и прыжки не радовали Веронику. Хотелось чуда, сказки, брызгов шампанского, смеха и прочей ерунды. Хотелось верить, что всё это сможет расскрасить унылые будни.
Вероника переключила канал и расстроилась. Теперь экран показывал румяную крутобедрую Надюху и ее злоключения заставляли Веронику испытывать острые приступыты зависти. Вот она - жизнь! Вот оно - счастье! Ну почему, почему у нее всё не так?
Вероника снова переключила канал, с остервенением нажимая на западающую резиновую кнопку пульта. На этот раз экран показал ей миловидную девушку блондинку в черном платье в окружении стен, задрапированных красной тканью и Вероника снова расстроилась. Если она исчезнет вряд ли кто-то будет читать её дневник. Да её и искать то вряд ли будут. Ну почему, почему она родилась Вероникой? Ведь можно было родиться и Лорой, и Анжелиной, да хоть Надюхой и тогда всё было бы иначе. Она попыталась снова переключить канал, но кнопка вдавилась в пластик и не срабатывала. Вероника заплакала.
Кирилл спал тем чутким и беспокойным сном, который присущ лишь часовым и санитарам. Услышав всхлипывания он резко вынырнул из вязкого забытья и поднял голову. Пациентка из пятой сидела в холле, на краешке горшка с монстерой, лицом к стене. В её руке был кусок хлеба, она рыдала и тыкала этим куском в сторону стены.
Кирилл вздохнул, потянулся, поднялся и лениво пошел в сторону пациентки. Аккуратно, чтобы не напугать, приобнял ее за плечи и легким движением вытащил хлеб из ее руки. Пациентка вздрогнула и подавилась рыданием. Повернулась к нему, секунду смотрела задумчиво, бупытаясь узнать, а затем расплылась в беззубой улыбке. Пользуясь благодушием больной Кирилл почти ласково предложил ей пройти в палату. Пациентка не сопротивлялась, мелко кивая и продолжая улыбаться она легко пошла за ним.
Кирилл мыслено поблагодарил бога за покладистость женщины. Оставалось только тихо уложить ее, ге разбудив всю пятую палату, да не забыть оставить записку дневной смене, чтобы тщательнее осматривали карманы пациентов на выходе из столовой - кто знает, что ещё, кроме хлеба, они выносят...