Данте Алигьери поместил византийского императора Юстиниана в Рай за то, что он создал кодекс законов.
"... Был кесарь я, теперь - Юстиниан;
Я, Первою Любовью вдохновленный,
В законах всякий устранил изъян..."
Хороший выбор, но Юстиниан оставил после себя не только это. Храм Святой Софии до сих пор возвышается над городом, хоть он теперь и называется не Константинополем, а Стамбулом. Тысячу лет недалеко от этого храма простоял конный памятник великому императору. Почти тысячу лет Колонна Юстиниана оставалась самой высоким скульптурным памятником в мире.
Но всё равно главное не это.
Главное – солид. Небольшая монета весом 4,5 грамма. Из золота. Почти что из чистого золота. На солиде Юстиниана изображен ангел с крестом. Это про Рай, да. Он знал, что туда попадет. А его монета переживет его и еще полтыщи лет после того как не станет ни Юстиниана, ни Юстина надпись на солиде «VICTORIA AVCCC», скромное «Победа императоров» будет оставаться символом надежности и стабильности.
Вплоть до Василия Болгаробойцы в Константинополе чеканили честный солид. Честное золото, честным весом. Потому что Константинополь оставался самым крупным торговым городом мира. Сюда стекались все товары, тут продавали и покупали все. А там, где самый большой, вечно работающий рынок всего мира, там исправно собранные налоги, там полная казна, там золото. Там надежный солид.
И так продолжалось до XI века. При Константине Мономахе начали мухлевать с составом, портить монету. Долгая история стабильного солида закончилась. У империи накопилось слишком много проблем. Слишком много голодных и злых соседей рвали куски от постаревшей империи ромеев.
Но все равно вплоть до окончательного падения империи на ее солид ориентировались во всех краях Ойкумены – от арабов и франков до попыток русских князей тоже показать, что у них могут быть свои деньги. Во всяком случае Владимир Святославич какое-то количество своего «злата» почти что точь в точь по весу как солид отчеканил. Правда, осталось от его монет ровно дюжина золотых. А его потомки и вовсе монеты чеканить перестали, пока Дмитрий Донской и Олег Рязанский не решились чеканить свои серебряные денги. Но это – уже совсем другая история, и основа этих монет уже не византийская.