Я села за стол, когда официант уже разливал шампанское по бокалам. Тридцать лет — круглая дата, хотелось отметить красиво. Ресторан выбрала сама, столик заказала за две недели, платье купила новое, синее, которое муж ещё не видел. Игорь сидел напротив, крутил телефон в руках и смотрел куда-то мимо меня.
— Мам сейчас позвонит, — сказал он. — Она обещала.
Я подняла бокал, хотела чокнуться, но он не заметил. Телефон завибрировал, и Игорь сразу поднёс трубку к уху.
— Да, мам. Мы тут. В ресторане.
Я отпила шампанское. Пузырьки кололи язык, а в животе что-то сжалось — предчувствие, наверное.
— Нет, мам, ну как же я мог забыть, — голос Игоря стал тише, виноватее. — Просто у Лены день рождения, я же говорил...
Я положила вилку. Салат с креветками остался нетронутым — красивый, дорогой, совершенно не нужный.
— Да, понимаю. Конечно, понимаю.
Он слушал ещё минуты две, кивал, хотя его никто не видел. Потом положил телефон на стол и посмотрел на меня так, будто я должна была сама всё понять.
— Мама расстроилась, — сказал он. — У Димки сегодня полгода. Она торт испекла, ждала нас.
Димка — наш сын. Шесть месяцев ему исполнилось вчера. Вчера я пекла ему морковный кекс без сахара, который он даже не попробовал, потому что ещё слишком маленький. Вчера мы с Игорем пели ему «С днём рождения», и свекровь сидела рядом, держала Димку на руках и улыбалась.
— Игорь, — я старалась говорить спокойно, — мы вчера отмечали. Твоя мама была с нами.
— Ну да, но она хотела сегодня собраться. По-настоящему. Она же говорила.
Она говорила. Конечно, говорила. Вчера вечером, когда я уже мыла посуду, она сказала: «Завтра приходите, я настоящий праздник устрою». Я ответила, что завтра у меня день рождения, что мы с Игорем идём в ресторан. Она посмотрела на меня долгим взглядом и ничего не сказала. Просто кивнула и ушла.
— Свой праздник ты в ресторане отмечаешь, а моего сыночка дома? — голос в трубке был громким, я слышала каждое слово, хотя телефон лежал на столе. — Как ты можешь?
Игорь схватил телефон, прижал к уху.
— Мам, ну не кричи, пожалуйста.
Я смотрела на свечу в центре стола. Маленькое пламя дрожало, отражалось в бокале. Официант принёс горячее — стейк мне, рыбу Игорю. Поставил тарелки, улыбнулся и быстро ушёл, видимо, почувствовав атмосферу.
— Хорошо, мам. Хорошо. Мы скоро приедем.
Он положил телефон и посмотрел на меня. Ждал, что я скажу.
— Поедешь один, — сказала я.
— Лен, ну не начинай. Мама старалась, она весь день готовила.
— Вчера она тоже старалась. И позавчера. И каждый день до этого.
— Она помогает нам с ребёнком!
— Она живёт у нас третий месяц, Игорь. Третий месяц я просыпаюсь в шесть утра от звука её шагов на кухне. Она переставляет мои кастрюли, перестирывает детские вещи, которые я уже постирала, и каждый вечер говорит, что я неправильно держу Димку.
— Она хочет помочь.
— Она хочет контролировать.
Игорь взял вилку, отрезал кусок рыбы, положил в рот. Жевал медленно, не глядя на меня. Я знала этот его приём — он всегда так делал, когда не хотел спорить. Ел, молчал, ждал, пока я устану.
— Знаешь, что она мне сказала на прошлой неделе? — я говорила тихо, но каждое слово отдавалось в груди. — Что я слишком много времени трачу на себя. Я сходила в парикмахерскую, Игорь. Первый раз за три месяца.
— Она не это имела в виду.
— А что она имела в виду?
Он не ответил. Доел рыбу, вытер рот салфеткой. Телефон снова завибрировал — сообщение. Игорь прочитал и побледнел.
— Что там? — спросила я.
— Она говорит, что у неё сердце прихватило. Просит приехать.
Я закрыла глаза. В голове пульсировала усталость — тяжёлая, липкая, знакомая. Сколько раз уже было так? Сколько раз «прихватывало сердце», когда что-то шло не по её плану?
— Поезжай, — сказала я. — Я останусь.
— Лена, не будь ребёнком.
— Я не ребёнок, Игорь. Я женщина, у которой сегодня день рождения. Тридцать лет. Я хотела провести этот вечер с мужем, но, видимо, это слишком много прошу.
Он встал. Достал бумажник, положил на стол несколько купюр.
— Хватит?
— На что?
— На ужин. Закажи десерт, посиди. Я вернусь, как только успокою маму.
Он ушёл. Просто развернулся и ушёл, даже не поцеловал на прощание. Я сидела одна за столиком на двоих, смотрела на его нетронутый бокал шампанского и думала о том, что должна была понять это раньше. Ещё тогда, когда мы выбирали квартиру, и он сказал: «Давай возьмём трёшку, чтобы маме было где остановиться, когда приедет». Или когда он в роддоме первым делом позвонил не мне, а ей, чтобы сообщить о рождении сына.
Официант подошёл, спросил, не принести ли десертное меню. Я покачала головой. Расплатилась — Игорь оставил недостаточно — и вышла на улицу.
Было тепло, по-майски светло, хотя уже девятый час. Я шла по набережной, мимо влюблённых парочек и шумных компаний, и думала о том, что дома меня ждёт ребёнок. Мой ребёнок, которого я люблю больше жизни. И муж, который вернётся поздно, виноватый и усталый. И свекровь, которая будет смотреть на меня с молчаливым укором.
Телефон зазвонил, когда я была уже у дома. Игорь.
— Лен, прости. Мама действительно плохо себя чувствовала, я не мог...
— Знаю, — сказала я. — Ты никогда не можешь.
— Что ты имеешь в виду?
Я остановилась у подъезда. В окне на пятом этаже горел свет — наша квартира.
— Ничего. Я дома. Спокойной ночи.
— Лена, подожди...
Я отключила телефон и поднялась по лестнице. Ключ провернулся в замке тихо. В прихожей пахло ванилью — свекровь, видимо, всё-таки испекла тот торт. На кухне горел ночник, и в его свете я увидела стол: праздничная скатерть, свечи, большой торт с надписью «Димочке полгодика».
Для меня места за этим столом не было.
Я прошла в спальню. Димка спал в кроватке, посапывая носом. Я наклонилась, поцеловала его тёплую щёку. Он пах молоком и детским кремом — лучший запах на свете.
— С днём рождения, мам, — прошептала я сама себе.
И тогда я поняла, что выбор уже сделан. Не сегодня, не сейчас — но скоро. Потому что любовь без уважения — это не любовь. А жизнь, в которой твой праздник всегда будет меньше, чем чужой, — это не жизнь.
Пока я этого только не знала как сказать вслух.