К 23 февраля я готовилась заранее. Мы с Вадимом женаты шесть лет, и я знала: мой муж не из тех, кто радуется пене для бритья. Он ценит статус, внимание и «полезные» вещи. В этом году я решила прыгнуть выше головы и купила ему дорогой видеорегистратор последней модели, о котором он вскользь упоминал месяц назад.
Утро началось идеально. Завтрак в постель, праздничный поцелуй и коробка с бантом.
— Ого, Насть, ну ты даешь! — Вадим выглядел искренне удивленным. — Спасибо, дорогая. Вещь нужная. Сегодня же установлю.
Весь день он возился в машине. Я радовалась: угодила. Мы планировали праздничный ужин, я уже достала шампанское и зажгла свечи. Вадим зашел в дом какой-то странный. Напряженный.
— Установил? — улыбнулась я.
— Да, — коротко бросил он. — Слушай, Насть, там карта памяти в комплекте была. Я её решил проверить через ноутбук, настройки посмотреть...
Он сел за стол, но к еде не прикоснулся.
— И что там? Настройки как настройки?
— Нет, Насть. Там не настройки. Видишь ли, регистратор, который ты мне купила... он, судя по всему, был «возвратным». В магазине его не проверили перед продажей. На карте остались записи предыдущего владельца.
Я замерла.
— И что там такого страшного? Чья-то поездка на дачу?
— Там поездка в загородный отель, — Вадим посмотрел мне прямо в глаза. — Две недели назад. В пятницу, когда ты сказала, что задерживаешься у мамы. И машина на видео, Насть... это твоя машина. Ты купила мне регистратор, который сама же сняла со своей машины перед тем, как сдать её в трейд-ин вчера, и просто перепаковала в новую коробку? Или ты настолько запуталась, что подарила мне улику против себя?
В комнате стало так тихо, что было слышно, как шипит фитиль свечи. Я поняла, что совершила самую глупую ошибку в своей жизни.
Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я смотрела на Вадима и пыталась подобрать слова. Но их не было. Я понимала, что он видел. И я понимала, что это конец.
— Вадим, я… — начала я, но он поднял руку.
— Не надо, Настя. Я всё видел. Утро пятницы, две недели назад. Ты выезжаешь из нашего двора в семь утра. Потом запись обрывается. Следующая запись — ты выезжаешь из ворот отеля «Рубиновый берег» в субботу утром, в десять. И рядом с тобой… рядом с тобой Олег. Твой начальник.
Я вспомнила. Олег, мой непосредственный руководитель, был в разводе. С ним мы ездили на семинар, который плавно перетек в… ну, вы понимаете. Это было глупо, необдуманно, и я обещала себе, что это был первый и последний раз. Я даже машину решила поменять, чтобы стереть все напоминания об этом. Но регистратор… Я просто забыла, что он там был. Он же всегда был Вадима, я его только на время «позаимствовала», чтобы записать дорогу на том семинаре. А потом он валялся в бардачке, пока я не вспомнила про него перед 23 февраля, решив, что это будет «идеальный» подарок.
— Я могу всё объяснить, — прошептала я. — Это была ошибка. Один раз. Семинар…
— Семинар, который длился всю ночь? — усмехнулся Вадим. — И почему-то в пятницу ты сказала, что едешь к маме, Настя. Не на семинар. Не к Олегу. К маме.
Он взял со стола вилку и задумчиво повертел её в руках.
— Знаешь, я же так радовался. Думал, наконец-то ты вспомнила, что у меня есть интересы, кроме работы и телевизора. А ты подарила мне собственную измену. С чужой машины.
В его голосе не было ярости. Была усталость. И глубокое, ледяное разочарование, которое било сильнее любого удара.
— А что еще, Настя? Что еще я найду? Новую сим-карту в твоей сумочке? Переписку в телефоне? Сколько еще таких «семинаров» было, о которых я не знаю?
Я поняла, что оправдываться бесполезно. Моя глупая, поспешная ложь разрушила всё.
— Ничего больше не было. Это правда. Я клянусь.
— Клянешься? — он встал. — А я вот не клянусь. Я сегодня же подаю на развод. И знаешь, что? Я даже не буду требовать ничего сверх того, что положено по закону. Кроме видеорегистратора. Он будет моим. Как напоминание о том, что не все подарки одинаково полезны.
Он развернулся и пошел в спальню. Я осталась сидеть одна в окружении недоеденного ужина, незажженных свечей и бутылки шампанского, которая теперь казалась символом чего-то безвозвратно утраченного. Подарок, который я купила, чтобы показать заботу, стал самым разрушительным оружием против меня самой.
Это было самое горькое 23 февраля в моей жизни. И я знала, что следующего 23 февраля у нас не будет.