Очень важно учиться смотреть на симптом, как на симптом, и не смешивать его с реальностью. Не «в комнате стало жарко», а у меня поднялась температура в ответ на инфекцию или воспаление. Не «по комнате летают микроскопические стеклянные осколки, врезаясь в глаза», а это резь в глазах из-за сухости склер, в связи с сильным жаром. Не «в углу чудовище, а соседи гудят за стеной», а это бред при лихорадке и шум в ушах от высокой температуры или обезвоживания.
Аналогично и с психическими симптомами.
Не «жизнь не имеет смысла», а сейчас депрессия окрашивает всё в бессмысленность. Не «я – ничтожество», а ощущение себя ничтожным — симптом депрессивного состояния. Не «мир всегда опасен», а нервная система живёт в режиме постоянной угрозы из-за ПТСР. Не «нельзя никому доверять», а неспособность довериться другому — это закрепившаяся защитная стратегия, сформированная травматическим опытом. Не «если я не проверю, случится катастрофа», а жажда проверить и перепроверить – это обсессивная мысль, являющаяся симптомом ОКР. Не «я безответственный», а у меня трудности в регуляции внимания и импульсов. Не «я ничего не довожу до конца, потому что мне всё равно», а из-за СДВГ у меня часто бывает быстрое истощение интереса без дополнительной стимуляции.
Если разделять то, что происходит внутри, то, что происходит снаружи, становится спокойнее: есть я со своим состоянием, и есть реальность вокруг, и это не одно и то же.
Я недавно на непродолжительное время погрузилась в состояние беспомощности и апатии. Было интересно наблюдать за этим: как будто внутри меня отключилась какая-то часть, отвечающая за объёмное восприятие реальности, и осталась только та, которая видит всё в пессимистическом, негативном, упадническом ключе. Я понимала, что это симптом, это не объективная реальность, это искажённое восприятие. Но само восприятие от этого не менялось.
Я пришла с таким настроем на супервизию и попросила супервизора рассказать мне что-нибудь хорошее, что-то про хорошую жизнь, в надежде переключиться и поработать более эффективно без этого фильтра.
Она рассказывала о том, как в их штате помогают школьникам, чьи родители не могут полностью собрать их к учебному году, выдают канцелярию, учебники, рюкзаки, что-то ещё... Рассказывала, как людям, у которых нет денег, на День благодарения, дарят продуктовые наборы с индейкой и прочим... Говорила о том, как смотрит Олимпиаду, болеет за российских спортсменов и восхищается их способностью адаптироваться к текущим условиям, когда их буквально разбросало по разным странам. Приводила примеры из жизни друзей и коллег, подчёркивая, что не у всех сейчас сложности, есть люди, которые живут очень хорошо.
Что из этого я слышала? «Нет возможностей. Нет денег. Разбросало. Сложности». Точнее, фразы я слышала целиком. Но воспринимались только эти слова. Остальное как будто упиралось в фильтр, который не пропускал внутрь меня ничего, кроме подтверждений безнадёжности.
Даже зная, что это фильтр, слышишь только плохое. Знание, что это временный сбой восприятия, не выключает его автоматически. Но даёт опору, возможность помнить, то, что я воспринимаю сейчас, – не вся правда о мире. Со временем, с заботой о себе, при необходимости – с работой над источником возникновения симптома, фильтр слабеет, и реальность снова становится объёмной.
Читать меня в телеграме:
И в МАХ: