Деньги собирали всем миром.
Егор высыпал на стол содержимое старого конверта — мятые купюры, мелочь, даже какие-то советские рубли, завалявшиеся с незапамятных времён. Рядом тётя Нина развязала носовой платок, где хранила «на чёрный день». Там оказалось три тысячи — пенсия за два месяца. Михеич принёс старую медаль, завернутую в тряпицу.
— Золото, — сказал он. — С войны. Продайте, если надо.
— Ты что, дед! — возмутилась тётя Нина. — Это ж память!
— Память в голове, — усмехнулся Михеич. — А медаль — железка. Переживём.
Антоха притащил несколько своих картин.
— Это можно продать, — сказал он. — Я в интернете выставлял, спрашивали. Тысяч за пять уйдёт, если повезёт.
Сергеичи, семья с тремя детьми, принесли пять тысяч — отложенные на зимние сапоги.
— Перезимуем как-нибудь, — вздохнула Катерина. — Лишь бы дом отстоять.
Егор смотрел на эти деньги и чувствовал, как сжимается сердце. Люди отдавали последнее. А он, Егор, должен был этим распорядиться.
— Хватит? — спросил он у молодого человека в дешёвом, но аккуратном костюме, который сидел напротив.
Павел Сергеевич Орлов, адвокат. Молодой, лет тридцати, но уже с опытом. Работал в бесплатной юридической консультации, помогал таким же, как они — простым людям, попавшим под каток большого бизнеса.
— На первое время хватит, — кивнул он, пересчитывая купюры. — Я возьму минимальный гонорар. Остальное — если выиграем.
— А если проиграем? — спросил Антоха.
— Если проиграем — деньги не верну, — честно ответил Павел. — Но я постараюсь не проиграть.
Он разложил бумаги на столе, подвинул к себе лампу. Свет упал на его лицо — молодое, уставшее, но с каким-то внутренним огнём в глазах.
— Значит, так, — начал он. — Ситуация у нас сложная, но не безнадёжная. У жителей есть право на справедливую компенсацию и на предоставление равноценного жилья. Но застройщик давит, у него связи в администрации, деньги на хороших юристов.
— А у нас? — усмехнулся Егор. — У нас мятые тысячи и бабкины медали.
— А у нас — правда, — твёрдо сказал Павел. — И судья, которая пока на нашей стороне. Если мы докажем, что дом не аварийный, что его можно реконструировать, у нас есть шанс.
— Как докажем? — спросил Михеич.
— Экспертизой. Той самой, которую должен провести архитектор. Если он даст заключение, что дома пригодны для ремонта, это станет основанием для пересмотра решения о сносе.
— А если он продастся? — тётя Нина подозрительно прищурилась.
— Если продастся — будем оспаривать. Найдём независимых экспертов. Но это дольше и дороже.
Егор молчал. Он вспомнил вчерашний разговор в вагончике. Глаза Громова, когда тот смотрел на дедову надпись. Что-то там было. Что-то человеческое.
— Он не продастся, — сказал Егор неожиданно для себя.
Все посмотрели на него.
— Ты уверен? — спросил Павел.
— Чувствую, — ответил Егор. — Не такой он. Деньги у него есть. А души нет. Может, у нас её найдёт.
Павел кивнул, записал что-то в блокнот.
— Хорошо. Тогда готовим иск. Требуем приостановить снос до получения результатов независимой экспертизы. Ссылаемся на определение судьи. И просим привлечь архитектора Громова в качестве эксперта с правом голоса.
— А застройщик? — спросил Антоха. — Они же тоже в суд подадут?
— Уже подали, — помрачнел Павел. — Сегодня утром получил информацию. «Столица-Инвест» подаёт встречный иск. О клевете и препятствовании хозяйственной деятельности.
— Клевета? — возмутилась тётя Нина. — Это мы-то клевещем?
— Они утверждают, что ваши заявления о непригодности домов к сносу — клевета, наносящая ущерб их деловой репутации. И требуют компенсацию.
— Сколько? — спросил Егор.
— Пять миллионов рублей.
В комнате повисла тишина. Пять миллионов. Таких денег здесь никто никогда не видел.
— Это же... — у Катерины задрожали губы. — Это же нас всех разорить можно. У нас ничего нет.
— Не разорят, — твёрдо сказал Павел. — Для того чтобы взыскать такие деньги, нужно доказать ущерб. А его нет. Это давление. Психологическая атака. Чтобы вы испугались и отступили.
— А если не отступим? — спросил Егор.
— Тогда будем драться дальше. Суды могут идти месяцами, годами. Но если мы выиграем первый раунд — с экспертизой — у нас появится козырь.
Егор обвёл взглядом соседей. Тётя Нина, Михеич, Антоха, Сергеичи. Усталые, бедные, но не сломленные.
— Что скажете, люди? — спросил он. — Будем драться?
— Будем! — ответили все хором.
— Тогда давайте собирать документы, — Павел достал из портфеля стопку бланков. — Нужны копии паспортов, свидетельства о собственности, справки о составе семьи. Всё, что есть.
Началась суета. Люди расходились по домам, возвращались с бумагами. Тётя Нина принесла пожелтевшие ордера на квартиру ещё советских времён. Михеич — старую домовую книгу. Антоха — договор аренды подвала, который он заключил с муниципалитетом.
Павел всё раскладывал, сортировал, делал пометки. Работал быстро, чётко, профессионально.
— Егор Михалыч, — сказал он, когда народ немного рассосался. — У вас есть какие-то контакты в прессе? Или в соцсетях?
— В прессе? — усмехнулся Егор. — У нас тут даже интернет не везде ловит.
— Плохо. Нам нужно привлекать внимание. Если история попадёт в новости, на застройщика будет давление. Они не любят шума.
— У Катьки моей есть инстаграм, — вспомнил Егор. — Она там выкладывает что-то. Про архитектуру.
— Пусть выкладывает про это, — оживился Павел. — Фотографии домов, людей, истории. Чем больше, тем лучше. Это поможет.
Егор кивнул. Он плохо понимал в этих новых технологиях, но если надо — сделает.
— И ещё, — Павел понизил голос. — За архитектором Громовым последите. Если он начнёт коситься в сторону застройщика, если увидите, что он бумаги липовые готовит, — сразу мне сообщайте. Мы тогда другую стратегию выберем.
— Присмотрю, — пообещал Егор. — Он завтра обещал прийти, с народом поговорить. Посмотрим, что скажет.
— Хорошо. Я буду на связи.
Павел собрал бумаги, убрал в портфель. На прощание пожал руку Егору.
— Держитесь, Егор Михалыч. Такие, как вы, — последняя надежда этой страны.
— Какая там надежда, — отмахнулся Егор. — Просто жить хочется по-человечески.
Когда адвокат ушёл, Егор долго сидел за столом, глядя на пустые кружки и остывший чай. Деньги, которые собирали всем миром, уехали в портфеле Павла. Осталась надежда.
Тоненькая, хрупкая, но была.
В дверь постучали. Вошла Катя.
— Пап, я всё слышала, — сказала она тихо. — Ты правда веришь, что получится?
— Верю, дочка, — ответил Егор. — А ты?
Катя помолчала, потом подошла к отцу и обняла его.
— Я с тобой, пап. Что бы ни было.
Егор прижал её к себе и закрыл глаза.
Завтра будет новый день. И новый бой.
⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e