Часть 6. Когда мы начинаем работать из себя
В предыдущей части я писал о различиях в работе в преконтакте при депрессивной и нарциссической организации и о том, как одна и та же терапевтическая позиция может давать разные эффекты. Однако в реальной практике это различие не всегда удаётся удерживать. И тогда в работу начинает всё больше включаться не только клиент, но и сам терапевт. Эта часть для меня — про те моменты, когда я перестаю опираться на понимание процесса и начинаю действовать из того, что со мной происходит в контакте.
Я заметил, что даже при ясном понимании структуры решения в сессии нередко принимаются не из этого понимания, а из состояния. Это происходит почти незаметно. Я чуть быстрее реагирую, чуть больше говорю, чуть меньше выдерживаю паузу. И в какой-то момент становится сложно отличить: это моя интервенция — или моя реакция. Если смотреть на это через призму Self, то в такие моменты моя собственная граница контакта становится менее гибкой: я меньше выбираю и больше отвечаю на напряжение поля.
Работа с депрессивной организацией: когда поддержка начинает «сглаживать» процесс.
В работе с депрессивным клиентом моё состояние часто связано с осторожностью. Возникает желание не усилить вину, не травмировать, не «надавить». Снаружи это выглядит как бережная позиция. Но внутри я начинаю замечать, что всё чаще избегаю напряжения в сессии. Я не задерживаюсь там, где появляется агрессия, смягчаю формулировки, обхожу повторяемость. Контакт сохраняется. Но в нём становится меньше движения. И в какой-то момент я ловлю себя на том, что поддержка начинает работать как способ удержать стабильность, а не приблизиться к переживанию.
Например, в работе с одной клиенткой долгое время сессии проходили спокойно. Она говорила о своей «неправильности», о том, что снова не справилась, что «всё испортила». Я слушал, уточнял, поддерживал. Я сознательно избегал прямых интервенций, потому что видел, как быстро любое напряжение у неё превращается в самообвинение. Но постепенно стало ощущаться, что мы ходим по кругу. В какой-то момент я всё же вернул внимание к повторяемости и сказал, что мы снова оказываемся в месте, где любое переживание довольно быстро превращается в вывод о том, что с ней что-то не так. В сессии появилось напряжение. И вместе с ним — больше жизни. Тогда я впервые ясно увидел, что моя осторожность в этом месте была не только клинической, но и связанной с моим собственным нежеланием выдерживать это напряжение.
Работа с нарциссической организацией: когда я начинаю «проявляться»
В работе с таким клиентом поле часто переживается как дистанцированное. Возникает ощущение, что контакт не достигает достаточной глубины или не складывается полностью. В контрпереносе это может проявляться как лёгкое переживание обесценивания или сомнение в собственной значимости в процессе. Постепенно я начинаю усиливать свою активность: больше объясняю, точнее формулирую, связываю происходящее, стремлюсь к большей ясности. Снаружи это может выглядеть как включённая и последовательная работа. Однако по внутреннему ощущению появляется напряжение, связанное не столько с процессом клиента, сколько с необходимостью добиться отклика и подтверждения контакта.В этот момент моя активность начинает определяться не только клинической логикой, но и моим состоянием в контакте.
В работе с одним из клиентов я начал замечать, что после сессий остаётся ощущение незавершённости — как будто мы не доходим до чего-то важного. Постепенно это стало отражаться в моей работе: я стал больше говорить, объяснять, связывать происходящее, уточнять. Сначала это выглядело как естественная терапевтическая активность, но со временем стало заметно, что в этом есть усилие — как будто я пытаюсь преодолеть возникающую между нами дистанцию. Когда я это заметил, я попробовал остановиться и обозначить происходящее проще: сказал, что в наших встречах много понимания, но не так много места, где можно быть неуверенным или не знать. В ответ впервые появилось раздражение, затем — сомнение в терапии, затем — пауза. И именно в этой паузе контакт стал более живым и ощутимым.
Как я сейчас это понимаю.
Контрперенос в этих местах перестаёт быть только источником понимания и начинает становиться направлением действия. Я начинаю поддерживать больше, чем необходимо, объяснять больше, чем требуется, или, наоборот, отходить в сторону. Если говорить теоретически, то в этот момент моя Ego-функция ослабляется: я меньше выбираю и больше действую из аффекта или внутреннего напряжения. Граница контакта сужается, и я начинаю участвовать в той же динамике, которую клиент приносит в терапию.
Что помогает возвращаться
Со временем для меня стали важны довольно простые ориентиры:
- замечать своё состояние в сессии;
- не торопиться сразу действовать;
- задавать себе вопрос: это сейчас про клиента или про меня в контакте с ним;
- выдерживать паузу;
- возвращаться к наблюдению за процессом.
Иногда этого уже достаточно, чтобы не усиливать динамику.
Итог
Контрперенос для меня всё больше становится не тем, что нужно «исправить», а тем, на что можно опираться — если удаётся его замечать. Проблема возникает не тогда, когда он есть, а тогда, когда он начинает незаметно определять мои действия. И в этом смысле работа с клиентом всё больше становится связана с вопросом: что сейчас происходит со мной рядом с ним — и как это влияет на контакт.
Автор: Кузнецов Сергей Алексеевич
Психолог, Медицинский психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru