— Товарищ лейтенант, я ж говорил уже, что Войцех — нормальный мужик и в целом хороший парень, — зевая, Павел почесал свою трёхдневную щетину. — С чего вы вообще взяли, что у меня к нему какие‑то предъявы могут быть?
— Майор, — сухо поправил собеседника Зобрин. — Почему вы скрывали информацию о конфликте между вами и потерпевшим?
— Чего? — недоуменно захлопал глазами Павел. — Капитан, какой конфликт, вы вообще о чём?
— Майор, — с ноткой раздражения снова поправил его Зобрин. — Поступила информация, что между вами и Игорем Войцехом произошла потасовка по личным причинам.
— Аа! — с облегчением рассмеявшись, Паша махнул рукой. — Да то разве ж конфликт? Поорали друг на друга, разочек я ему по щам зарядил, разочек он мне — на том и разошлись, — мужчина шмыгнул носом. — Это и на драку‑то нормальную не тянет, а вы говорите — конфликт! Просто поговорили по‑мужски.
— То есть вы, гражданин Полесов, подтверждаете, что между вами и потерпевшим имел место конфликт на личной почве? — оторвав взгляд от блокнота с записями, Зобрин исподлобья посмотрел на собеседника.
— Да ёлы‑палы, ну нет же! — Павел устало потёр глаза. — Как ещё объяснить, что никакого конфликта не было? Поговорили, друг другу по разу врезали — и всё!
— Вы сами себе противоречите, — Зобрин раздражённо захлопнул блокнот. — Утверждаете, что конфликта не было, но при этом говорите, что драка с потерпевшим у вас была. Как вас понимать?
— Там история такая… непростая, — Паша замялся.
— Так поведайте её мне, — устало вздохнув, Зобрин снова открыл блокнот.
— Ну, мы это… с Полинкой Трубниковой встречались два года, там уже и свадьба на горизонте маячила, — Полесов передёрнул плечами. — А они с Войцехом на корпоративе напились и разок в дёсны бахнулись, — поймав вопросительный взгляд майора, Паша гыгыкнул и пояснил: — Поцеловал он её. Поля его осадила сразу, домой пришла, всё рассказала. А мне ж хоть какой повод нужен был, чтоб от неё свинтить! Спокойная, как слон, пресная, как… да даже не знаю, как что. Должно ж как быть - женщина для мужчины должна быть всеми галактиками, всеми туманностями, всеми звёздами и всеми планетами, а Полинка... Майор, ну ты не представляешь, какая она… никакая!
Домой после работы придём — она тут же за плиту. Хоть бы раз взбрыкнула, так нет! Ночь с друганами отвисал, домой еле приполз. Нормальная баба скандал бы закатила и отходила по хребту скалкой, а эта моль надо мной прыгает: «Пашенька, как ты себя чувствуешь? Пашенька, я так волновалась!» Тьфу! — Полесов с досадой откинулся на спинку стула. — И в постели она такая же: вроде и не бревно, а искры никакой нет — и всё тут. Ну и...
— И? — Зобрин вопросительно вскинул бровь.
— А что «и»? Я всё повод искал, чтоб разойтись, а к ней ж не придраться! Стирка, уборка, готовка — всё на десятку. Фраз «не хочу» или «у меня голова болит» я за два года ни разу не слышал. Но не моё, понимаешь, не моё! — Полесов почесал намечающуюся на затылке проплешину. — Поэтому, когда про поцелуй узнал, сначала бурю в стакане из‑за него устроил, с Войцехом для полной картины повздорил, ну и затем с Полькой разошёлся. А с Игорем мы потом скорешились, в баре не раз вместе зависали. Я про тот случай и забыл уже, — Паша сложил руки на пивном пузе. — Нинка, наверное, вам о нём нашептала? Вот уж змея подколодная! Бабе 43, а всё туда же…
— Куда же? — не отрываясь от записей, поинтересовался Зобрин.
— Да бесится, походу, до сих пор, что отшил её. Она ж сразу в наступление пошла, как мы с Полькой разбежались. Юбки покороче, декольте поглубже — и перед глазами мельтешит, мельтешит! Совсем у старой кукуха поехала. Ну зачем мне, молодому мужчине в расцвете сил, нужна бабка, которой пятый десяток? Мне б вот такую, как Кружицкая, или ещё лучше — как Лиля! Молодые, красивые, — глаза мужчины заблестели. — Но вконец охуе... зазнавшиеся. Одна повёрнута на своей карьере и по сторонам совсем не смотрит, другой богатых папиков подавай. А рядом такой мужчина пропадает! Тридцать пять лет, в самом соку, ни судимостей, ни алиментов! Да нормальная женщина такого б с руками оторвала!
— Ага, — после долгой паузы выдал майор, окидывая взглядом оплывшего и лысеющего собеседника. — С руками.