Все главы здесь
Глава 30
Варвара быстро соображала, как покороче сообщить женщине самую суть, чтобы она не артачилась — дала ключ и показала дорогу.
— У вас дети есть? — выдохнула Варя, решившись, чувствуя, как сердце бешено стучит, ладони слегка потеют. Она старалась говорить спокойно, но внутри тревога и ответственность били точно в виски.
— Есть, а что? — вопросом на вопрос ответила женщина и напряглась.
В этот момент к ней подскочила милая девчушка лет восьми, обняла и застрекотала:
— Мам, мам, а можно к Олегу? Все к нему идут играть. Нам здесь скучно.
Варя невольно улыбнулась. В душе ей стало тепло — маленькая радость среди всей этой спешки и тревоги за детей.
— Иди, доченька, коль все идут.
Женщина поцеловала свою дочурку, поправила бантики. Милашка убежала довольная, женщина вопросительно взглянула на Варвару:
— И?
Варвара кивнула на удаляющуюся девчушку:
— Вот ваша рядом с вами — и слава Богу. Играть побежала.
А две малышки, ровесницы вашей, сегодня домой не придут, и никогда не придут, если мы с вами не пошевелимся прямо сейчас.
Женщина вздрогнула:
— Как так? Где они?
— В трубе они сидят у самого выхода, а решетка на замке, а ключ у вас.
— Господи, поняла. А как они туда попали?
Женщина торопливо полезла в свою сумочку, которая лежала тут же.
— Вот ключи. Возьмите.
— Как вас зовут? — спросила Варя, пристально глядя прямо в глаза женщине.
— Аня.
— До темноты надо успеть. Вы представляете, как им страшно? Две маленькие девочки. А завтра воду пустят. И тогда…
Тут вдруг очнулся сельской.
— Высоко труба, лестницу возьмите, — промямлил он и вдруг взревел: — Гришка, мать твою!
К нему тут же подскочил молодой разбитной мужик с папироской во рту.
— Лестницу дай им. Щас же.
— Леха, ну ты че так перебрал? Ну какая лестница, свадьба у моей… — принялся кривляться мужик.
— Гришка, а ну отставить, и слухай сюда. Моей Аньке дай лестницу. К трубе они поедут. Там детвора застряла. Только слышь, — сельской приставил палец к губам, — цыц! Пущай народ гуляет. Все хорошо будет. Вот эта девка…
Сельской указал на Варю:
— Хорошая. Правильная девка. Спасет она их. Анька, езжай с ней, дорогу покажешь. Сами долго плутать будут, а надо торопиться. Потом сюда назад. Жду тебя.
Аня и Варя мгновенно понеслись к машине. Гриша уже волок лестницу. Некоторые мужики силились ему помочь, но он рявкал на всех:
— А ну отвали. Пьяный ты. С тобой и вовек не донесем.
Через пятнадцать минут лестница была укреплена на багажнике Москвича…
…Трубу с решеткой увидели издалека.
— Вон она, — заорала Аня.
— Хорошо, что лестницу взяли, — кивнул Николай.
Машина резко затормозила у самой насыпи. Пыль взвилась столбом.
— Здесь, — выдохнула Аня, открыла дверцу и первой выскочила из салона.
Коля тоже вышел и уже дергал узлы на багажнике. Руки дрожали, веревка не слушалась. Дима, не говоря ни слова, подхватил с другой стороны, дернул — узел сдался.
И в этот момент из темного зева трубы донесся крик.
Сначала тонкий, сорванный, потом второй — вразнобой, в слезах, в истерике.
— Мы здесь!
— Не уходите!
— Тетенька!
Варя замерла на долю секунды — ровно на столько, чтобы понять: живы.
А потом рванула вперед.
— Я здесь! — громко, уверенно, так, чтобы голос не дрогнул. — Я вас вижу. Ключи у меня, сейчас откроем. Потерпите, Жанна, Оля.
Девочки прижались, схватились за решетку. В мутном полумраке блеснули испуганные глаза, грязные щеки.
— Тетя Варя, это вы?
— Я, я, мои хорошие! И дядя Коля, и дядя Дима со мной.
— И я еще! — вдруг заорала и Аня. — Сейчас, сейчас. Потерпите. Ох, Господи, водички не взяли, ничего не взяли, голодные ж, поди. Голодные?
— Тесно… — всхлипнула Жанка.
— Темно… — эхом откликнулась вторая.
— Страшно! — уже зарыдали обе.
— Потерпите чуть-чуть. Вы большие молодцы, — Варя пыталась подбодрить подружек.
Коля придерживал лестницу снизу, Дима полез наверх. Аня стояла рядом, прижав ладони ко рту, и только шептала без конца:
— Господи… Господи…
Ключ дрожал в руках Димы, но замок поддался сразу — щелкнул неожиданно громко, будто выстрелил. Решетка медленно, со скрипом, открылась.
Скрип металла звучал оглушительно в ушах, и сердце каждого буквально подпрыгнуло от облегчения, смешанного с сильной тревогой за девчонок.
И тут девочки снова закричали — уже не от страха, а от облегчения.
— Тихо, тихо, — успел Дима придержать обеих. — Я на лестнице стою. Давайте аккуратно. По одной. Жанна, ты сначала.
Через несколько минут обе были на земле.
Они вцепились в Варю мертвой хваткой и ревели навзрыд.
Варя обнимала их, ощущая дрожь маленьких тел и почти материальную тяжесть страха, который они пережили.
— Мы думали… мы думали, что умрем… — захлебывалась одна.
— Тетя Варя, только маме не говорите, — умоляла другая.
Варя прижимала их обеих, гладила по головам, по спутанным волосам, по дрожащим плечам.
— Все! Все хорошо! Не скажем!
Коля отвернулся, резко провел ладонью по лицу.
Дима шумно выдохнул и сел прямо на землю.
Аня опустилась рядом с девочками, обняла их, словно своих, и разрыдалась уже в голос — без стыда, без удержу.
А над дамбой медленно опускались сумерки.
И если бы спасатели опоздали хоть на немного — эти сумерки стали бы последними.
Варя чуть отстранилась, чтобы видеть лица девчонок, и заговорила уже тише, почти заговорщицки:
— Слушайте меня внимательно. Мамам правды не скажем.
Варя смотрела в глаза каждой, стараясь передать уверенность и спокойствие, чтобы девочки поверили, что теперь они в безопасности.
Девочки замерли, переглянулись — и тут же дружно, поспешно и усердно закивали.
— Вот и хорошо, — кивнула Варя. — Скажем, что вы… в Голубево пошли. Оля, у тебя ж там бабуля?
Девочка кивнула.
— Думали быстро сбегать — а дорогу перепутали, заблудились. Мы вас нашли.
— Договорились! — хором выпалили обе девчушки уже весело.
Аня вытерла слезы тыльной стороной ладони, глубоко вдохнула и покачала головой:
— Слава тебе, Господи!
Девочки вдруг потянулись к Варе снова — неуверенно, стесняясь, но искренне.
— Тетя Варя… — начала одна.
— Спасибо… — добавила другая. — И вам, дядя Дима. И дядя Коля. И вам, тетенька!
Варя улыбнулась, устало, но светло.
— Поехали! Там ваши мамки с ума сходят.
Девчонки, еще всхлипывая, побежали к машине, оглядываясь через шаг, словно проверяя — правда ли все это было, или страшный сон наконец закончился.
Татьяна Алимова