Шум в школе стоял невообразимый — такое впечатление, что в этих стенах собралась не солидная публика, умудренная опытом, а озорная, бесшабашная молодежь, у которой, как говорится, ветер гуляет в голове. Те, кто когда-то сидел за этими партами, а теперь выглядели важными, элегантными, словно скинули с плеч груз прожитых лет и в один миг превратились в прежних девчонок и мальчишек. Судьба распорядилась так, что основная масса класса после школы разъехалась кто куда. Но некоторые все же остались в родном городе, и сейчас у них была уникальная возможность встретиться вновь.
— Алла, Миша, смотрите-ка, это же вы, и снова неразлучны! — раздалось из толпы, когда в зал вошла та самая парочка, гремевшая на всю школу еще в старших классах. История у них была особая: мать Аллы в те годы заправляла мебельной фабрикой, а отец Миши держал в своих руках городской рынок. Пожалуй, богаче их в классе действительно никого и не было. Каждый из них, словно магнитом, притягивал к себе свиту, и, наверное, никого не удивило, когда в десятом классе Алла и Миша стали неразлучной парой. Правда, тогда мало кто верил, что их роман протянет долго, поэтому, увидев их вместе спустя столько лет, класс откровенно опешил.
Миша, заметно смущаясь под прицелом любопытных взглядов, мягко улыбнулся и, приобняв жену за плечи, произнес:
— Ну вот как-то так и сложилось. Представляете, уже тринадцать лет как мы муж и жена.
По залу прокатился удивленный гул:
— Да вы что! А мы-то, грешным делом, думали, у вас просто школьная влюбленность, поиграете и разбежитесь.
— Ой, а кто это там? Ребята, гляньте, никак Пашка пожаловал! — воскликнул кто-то из женщин.
Пашка в их классе был фигурой легендарной. К учебе он, если честно, относился прохладно и появлялся на уроках скорее для галочки, постоянно хватал двойки и неуды. Но зато на спортивных соревнованиях он был незаменим — защищал честь школы на всех турнирах, и именно благодаря этим заслугам его упорно перетаскивали из класса в класс.
Когда Павел вошел, стало очевидно, как разительно он отличается от большинства бывших одноклассников, вернее, от того, во что они сейчас превратились. Лишь пара мужчин сохранили более-менее спортивный вид, у остальных же в районе живота уже образовались внушительные, нажитые годами складочки.
Павел, приветственно вскинув руку, быстро пробрался сквозь небольшую толпу к своим.
— Мужики, девчата, как же я рад всех вас видеть! — выдохнул он, сияя искренней улыбкой.
— Пашка, ты где пропадаешь? Как жизнь?
— Да все нормально, ребят. Выступаю теперь за сборную страны, ну и учусь потихоньку.
Алла, стоявшая рядом с Мишей, изумленно вскинула брови:
— Чего-чего делаешь? Учишься? Ты? Не может быть!
Пашка от души рассмеялся, запрокинув голову:
— А вот так! Видимо, дошло наконец, что неученые спортсмены сейчас никому не нужны, даже с медалями. — Он окинул взглядом присутствующих и, чуть помедлив, спросил: — А Верка еще не приходила?
Алла лишь фыркнула в ответ, смерив его насмешливым взглядом:
— Ну, ладно, Паш, в школе ты вечно витал в облаках и в людях не особо разбирался. Но сейчас-то она тебе зачем сдалась?
Вера была тихой, скромной девочкой, которую, кажется, сам Бог создал для того, чтобы весь класс, не стесняясь, оттачивал на ней свое остроумие. Особенно усердствовали в этом Алла с Мишей. Вера никогда не огрызалась в ответ, и это почему-то злило их еще больше, заставляя придумывать новые шуточки. Все прекрасно знали, что никто, кроме Пашки, за нее не вступится. А Пашка, он был человеком неконфликтным, злиться не умел и всегда старался сгладить любую напряженность миром.
Родители Веры были простыми трудягами, денег на модные тряпки у них не водилось. Да и, по правде говоря, никто даже не допускал мысли, что этой «тихоне» просто-напросто чужды все эти брендовые штучки.
— Да мы с ней общаемся, — уклончиво ответил Павел на реплику Аллы. — Она обещала подъехать на маршрутке. Интересно, где ее носит?
Пашка прекрасно знал, что Вера категорически не горит желанием посвящать бывших одноклассников в подробности своей нынешней жизни, и она четко дала ему это понять. Он слишком хорошо знал ее характер и понимал: лучше промолчать, чтобы случайно не подставить подругу и не разрушить их доверительные отношения.
— В Питере, кажется, — подала голос Алла. — Сами спросите, если так интересно. О, а вот, кажется, и она!
Паша буквально рванул с места к выходу, где в дверях как раз показалась молодая женщина, и та, увидев его, расплылась в приветливой улыбке.
За его спиной тут же раздался язвительный шепоток девчонок:
— Ну надо же, вообще не изменилась. Ни одного лишнего килограмма, ни одной морщинки, хоть бы год на лице отразился.
В этот момент ведущий пригласил всех занять места за столиками, и перекинуться парой слов толком не удалось. Павел, воспользовавшись суматохой, устроился рядом с Верой.
— Ты где так задержалась-то? Я уж думал, не приедешь, — заботливо спросил он, разглядывая подругу.
— Ой, Паш, даже не поверишь! — Вера виновато улыбнулась. — Встретила Наташку, ну помнишь, она в нашем дворе жила? Вот разговорились, вспомнили молодость. Она рассказала, что в нашей бывшей квартире теперь живут какие-то люди и житья от них соседям нет. Пьют постоянно, шумят…
Паша удивленно поднял брови, но тут же понимающе усмехнулся:
— Надеюсь, ты не пошла к ним разбираться? Вы же давно квартиру продали.
Вера посмотрела на него с таким выражением, что он сразу все понял.
— Ну, не совсем с разборками… — протянула она. — Просто попыталась донести до людей, что у Наташи трое маленьких детей и им нужен покой.
Павел театрально закатил глаза и покачал головой:
— Вер, ты у меня вообще ненормальная, да? Ну как, каким местом ты решила, что сможешь договориться с пьяной компанией?
— Да они просто молодые и шумные, не со зла, — мягко возразила Вера. — Мы, кстати, вполне нормально поговорили. Так что не переживай.
Тут на их стол с грохотом опустился чей-то локоть, и рядом нарисовался Миша, а за ним тут же, как привязанная, материализовалась Алла.
— О чем это вы тут шепчетесь, голубки? — игриво поинтересовался Миша, но в его голосе сквозила обычная снисходительность.
Алла, не дожидаясь ответа, сразу перешла к делу:
— Ну что, Веруня, сбылась мечта идиотки? Работаешь в больнице? — в ее тоне явно слышалась насмешка.
Вера, ничуть не смутившись, спокойно кивнула и улыбнулась:
— Представь себе, Алла. Да.
Алла расхохоталась, видимо, ожидая именно такого подтверждения.
— Так, секунду, дай угадаю твою должность. Я, кажется, знаю. Ну, это явно санитарка, я права?
Ни один мускул не дрогнул на лице Веры. Она лишь утвердительно кивнула:
— Не просто санитарка, Алла. Старшая санитарка.
Алла залилась еще более звонким смехом, будто услышала самую удачную шутку в своей жизни.
— Ну, я же говорила! — воскликнула она, поворачиваясь то ли к Мише, то ли к невидимым зрителям. — Без денег и связей в люди не выбиться. Я тебе это, Вера, еще в школе пыталась втолковать, а ты все спорила, наивная. Ой, да что там говорить, каждый получает по заслугам. Миш, пошли танцевать, что-то мы засиделись.
Они ушли, а Павел, проводив их недоуменным взглядом, повернулся к подруге:
— Вер, ну и что это сейчас было? Почему ты им все это спокойно позволяешь?
Вера посмотрела на него с легкой улыбкой и пожала плечами:
— Паш, ну посмотри на них. У людей сегодня праздник. Алка столько золота на себя навешала — ни у кого в зале столько нет. Представляешь, в какой она сейчас эйфории? Ну зачем я буду портить ей настроение какой-то ерундой? — она легко коснулась его руки. — Пойдем, может, тоже потанцуем? Когда еще я выберусь на подобное мероприятие? Да и ты тоже, между прочим.
Павел вздохнул, но в его взгляде читалось неподдельное восхищение и легкое раздражение одновременно:
— Вер, я тебя знаю сто лет, а ты меня все равно умудряешься удивлять. Иногда так и хочется тебя придушить, честное слово! — он сделал паузу, подбирая слова. — Вот скажи мне, пока мы тут все такие расслабленные и немного подшофе, почему ты до сих пор отказываешься за меня замуж выходить? Ну, ладно, если бы у тебя кто-то был, я бы понял. Но ведь нет же никого!
Вера звонко рассмеялась, а потом, изобразив на лице шутливую серьезность, спросила:
— А ты не думал, Паш, что их просто всех отпугивает твоя спортивная репутация? Может, они просто боятся?
Павел устало покачал головой:
— Ну вот ни капли в тебе серьезности. А еще взрослая женщина.
Вера, не долго думая, показала ему язык и, подхватив за руку, потащила в сторону танцпола. Паша, который вообще-то танцевать не любил и не умел, обреченно поплелся за ней. Он прекрасно понимал: если он не пойдет, Веру тут же пригласит кто-нибудь другой, и тогда он будет весь вечер места себе не находить.
Выпускной вечер отгремел, все разъехались по домам. Вера тоже уехала. Начиналась обычная рабочая неделя, полная забот.
Сегодня Вера ждала маму в своей клинике. В последнее время Елену Егоровну стали беспокоить боли в животе. Обследоваться нужно было комплексно, но Вера решила начать именно с гинекологии, чтобы исключить самые очевидные проблемы. Мама, как всегда, упиралась.
— Верочка, ну зачем мне в моем возрасте к гинекологу? — сомневалась она по телефону.
— Мамуль, ты что такое говоришь? Возраст не превратил тебя в мужчину, — терпеливо, но настойчиво уговаривала Вера. — Ну что ты, как маленькая, правда? У нас в клинике лучшие врачи. Помнишь Свету, она была у нас на дне рождения? Так вот, она тобой и займется, все посмотрит как надо.
— Светочка? Такая веселая, полненькая девочка? — уточнила мама.
— У этой «веселой полненькой девочки», мама, два высших образования и очередь к ней расписана на месяц вперед. Так что без вариантов, — отрезала Вера.
— Ладно, дочь, уговорила. Будь по-твоему.
— И мам, только не опаздывай, пожалуйста.
Уговорить маму — задача всегда не из легких. И вот сейчас Вера вышла в просторное светлое фойе клиники, чтобы встретить ее. Из кабинета вышла Света, вернее, Светлана Сергеевна, талантливый врач УЗИ и просто хороший человек. Они вместе подошли к кофейному автомату, взяли по стаканчику ароматного напитка и устроились на удобных кожаных диванах. Клиника была новой, одной из самых престижных в городе, и, разумеется, самой дорогой. Хотя несколько пациентов по программе и по личному распоряжению владелицы они принимали бесплатно каждый месяц.
Вера, сделав глоток кофе, вдруг замерла, уставившись на входную группу.
— Ничего себе, какие люди! — выдохнула она.
Света проследила за ее взглядом:
— А это кто такие? Твои знакомые?
— О, это, можно сказать, ярчайшие представители моего города и, в частности, моего класса. — Вера усмехнулась. — Вот уж кого не ожидала здесь увидеть. Интересно, что им тут понадобилось?
— Подойдешь? — поинтересовалась Света.
— Пока не буду. Вон, смотри, мама пришла.
Света тут же поднялась и направилась навстречу пожилой женщине:
— Елена Егоровна, здравствуйте! Как я рада вас видеть! — искренне воскликнула она.
— Светочка, здравствуй, родная, — заулыбалась мама. — Ой, прости, не знаю твоего отчества…
— Елена Егоровна, — перебила ее Света, — если вы сейчас начнете официальничать, я с вами дружить перестану. Светочка — это замечательно, и отчество тут ни к чему.
Подошла Вера, обняла мать.
— Мамуль, если Свете нравится, когда ее называют Светочкой, значит, так и делаем. Как добралась?
— Хорошо, папа довез.
Вера удивленно подняла бровь:
— Папа? А как же его любимые питерские пробки, на которые он вечно жалуется?
— А ему Паша рассказал, как лучше проехать, в объезд, — ответила мама с легкой улыбкой.
Вера лишь закатила глаза, но ничего не сказала. Пашка уже давно был на короткой ноге с ее родителями и, похоже, решил, что они станут его главными союзниками в борьбе за ее руку и сердце.
Мама и Света ушли в кабинет. Вера направилась было к стойке администратора, но не успела ничего спросить, как ее окликнули. Она обернулась и увидела Аллу с Мишей.
— О, Верка! Вот это встреча! — Алла, увидев ее, просияла, но в ее улыбке сквозило привычное превосходство. — А ты что, здесь, что ли, полы моешь? Ну надо же, как удачно! Ты, наверное, как местная, знаешь, к кому тут лучше записаться на консультацию? А то мы тут впервые.
Вера спокойно повернулась к ним, на ее лице играла легкая приветливая улыбка.
— Здравствуйте, Алла, Михаил. — Ее тон был ровным и вежливым, но в нем чувствовалась какая-то новая, незнакомая им уверенность, которая никак не вязалась с образом уборщицы со шваброй. — Вы записаны?
Алла слегка растерялась.
— Да нет, мы думали, что, может, так, по-быстрому попадем. Тут же вроде все платно? А за деньги, наверное, можно без очереди и записи?
— Совершенно верно, — кивнула Вера. — Так думает большинство пациентов. Вот только деньги есть не только у вас, Алла.
Она повернулась к девушке за стойкой:
— Зоя, будьте добры, посмотрите, пожалуйста, ближайшие свободные окошки на первичную консультацию.
— Конечно, Вера Никаноровна. Одну минуточку, — тут же откликнулась девушка.
У Аллы от удивления приоткрылся рот, а Михаил смотрел на Веру во все глаза, не в силах скрыть изумления.
— Значит так, — Зоя подняла взгляд от монитора. — Ближайшее окно только через две недели, и то на поздний вечер.
Вера слегка вздохнула и снова повернулась к одноклассникам:
— Могу предложить вам вариант с консультацией главного врача. Либо, как сказала Зоя, через две недели на общий прием.
— Главврача? — переспросила Алла. — К ней же, говорят, вообще не попасть, к ней очередь из олигархов стоит! — она беспомощно посмотрела на мужа.
— Не переживайте, я решу этот вопрос, — спокойно произнесла Вера.
— Конечно, если есть возможность, мы бы очень хотели именно к ней, мы столько слышали о ее профессионализме, — вмешался Михаил.
Вера кивнула и снова обратилась к администратору:
— Зоя, оформите, пожалуйста, карточку на Аллу и Михаила и проводите их в мой кабинет, скажем, через двадцать минут.
— Хорошо, Вера Никаноровна, все сделаю, — отчеканила Зоя.
Вера, коротко попрощавшись, направилась вглубь клиники, а Зоя повернулась к остолбеневшей Алле:
— Ваш паспорт, пожалуйста, для оформления карты.
Алла, все еще находясь в легком шоке, кое-как справилась с голосом:
— Скажите, а Вера… Вера Никаноровна… она здесь… она врач?
— Вера Никаноровна — не просто врач, — с гордостью в голосе поправила ее Зоя. — Она великолепный диагност, врач от Бога. И, кроме того, она владелица этой клиники и наш главный врач. К ней на консультации из других стран приезжают.
Алла тихо охнула, прижав руку к груди:
— Господи… Не может быть… Та Вера… наша Вера?
Они с Михаилом присели на диванчик у кабинета. Алла молчала, уставившись в одну точку. Михаил, помявшись, тихо произнес:
— Алл, надо, наверное, извиниться перед ней. И за школу, и за выпускной. Это же мы… мы столько лет над ней издевались.
Алла всхлипнула, вытирая навернувшиеся слезы:
— Мы сюда приехали, потому что у нас последняя надежда была только на эту клинику. А теперь… захочет ли она нам помогать после всего?
Миша обнял жену за плечи, прижимая к себе:
— Ну что ты, глупая. Конечно, захочет. Посмотри на нее — она же не какая-нибудь злопамятная. Поможет, не сомневайся.
Дверь кабинета открылась, и на пороге появилась Вера.
— Ну что, готовы? — спросила она дружелюбно. — Проходите, поговорим для начала, а вы мне покажете, что у вас есть из анализов и выписок. К нам обычно приходят, когда уже всё пройдено и обследовано.
Алла встала, протягивая папку с документами, и, запинаясь, начала:
— Вера… я, наверное, должна была бы сейчас просто развернуться и уйти, но… я хочу попросить у тебя прощения. Ты абсолютно права. Мы прошли уже все, что только можно. Нам никто не смог помочь. Врачи просто разводят руками, говорят: «У вас все в порядке, идите домой и не выдумывайте». А время идет, годы уходят… — голос ее дрогнул. — Прости меня, пожалуйста. И за школу, и за тот вечер на выпускном.
Вера внимательно посмотрела на нее, и в ее взгляде не было ни торжества, ни злорадства, только спокойное понимание.
— Принято, Алла. — Она улыбнулась. — Не расстраивайтесь раньше времени. Идемте, посмотрим, что тут у вас. Если есть хоть малейший шанс, мы его обязательно найдем.
Прошел год. В размеренной жизни клиники наступило очередное утро. В приемной было тихо и спокойно.
— Вера Никаноровна, — в кабинет заглянула секретарь, — к вам пришла какая-то женщина. Она очень взволнована, мне кажется, она не в себе…
Договорить она не успела. Дверь распахнулась, и в кабинет буквально влетела Алла. В глазах ее стояли слезы, а в руке она высоко над головой трясла какой-то бумажкой.
— Вер! Верочка! Смотри! Смотри скорее! — кричала она, задыхаясь от переполнявших ее эмоций.
Вера, увидев знакомый бланк УЗИ, тепло улыбнулась.
— Алла, тише, тише. Давай присядь, выдохни, успокойся. Иначе я сейчас ничего не пойму.
Алла послушно опустилась на стул, судорожно вздохнула и, глядя на Веру сияющими глазами, уже спокойнее, но с трудом сдерживая счастливую улыбку, произнесла:
— Я беременна. Девять недель.
И тут же разрыдалась, закрыв лицо руками.
— Ну что ты, глупенькая, — Вера присела рядом, поставила перед ней стакан воды и погладила по плечу. — Тебе нельзя волноваться, ты же знаешь. Успокойся, все хорошо.
— Я от счастья, Вер, от счастья! — сквозь слезы выдохнула Алла, поднимая мокрое лицо. — Ты… ты просто чудо! Никто, слышишь, никто не смог ничего сделать, а ты взяла и помогла! Спасибо тебе огромное!
Вера серьезно посмотрела на нее и, чуть склонив голову набок, сказала:
— Ну, если уж совсем по-честному, Алла, то тут не я постаралась, а Миша.
Алла на секунду замерла, непонимающе глядя на Веру, а потом вдруг звонко рассмеялась сквозь слезы.
— Господи, Верка, ну ты и жучила! Сбила меня с толку! — она вытерла слезы. — Зато я перестала реветь. — Алла посерьезнела. — Ты мужу уже сказала?
— Нет еще, не говорила. Даже не представляю, что с ним будет, когда узнает. Мы, честно говоря, сюда ехали уже без всякой надежды. Просто, как в последнюю инстанцию. — Алла снова всхлипнула, но уже от умиления. — Спасибо тебе еще раз. Я как только представлю, что наконец-то смогу прижать к себе своего собственного ребенка — у меня сразу сердце заходится и слезы наворачиваются.
— Ну вот и радуйся этому, а не плачь, — мягко ответила Вера.
После того как Алла ушла, Вера подошла к панорамному окну и задумчиво уставилась на город. Прижать к груди своего ребенка… Да, что может быть прекраснее этого? А ведь ее собственные «часики» тоже тикают, и Павел, каким бы терпеливым он ни был, не будет ждать вечно. Вот возьмет однажды и женится на ком-нибудь другом. И что тогда?
Она постояла еще немного, глядя на проплывающие внизу машины, потом решительно подошла к столу и взяла телефон.
— Алло, Паш, привет, — сказала она в трубку.
— Ну, привет, — в голосе Павла послышалось легкое удивление. — Случилось что-то из ряда вон выходящее, раз ты мне в самый разгар своего драгоценного рабочего времени позвонила? Я так понимаю, это целых две минуты твоего времени, за которые, между прочим, кто-то мог бы теоретически забеременеть.
— Паш, перестань язвить, — отмахнулась Вера, но в голосе ее чувствовалась улыбка. — Я по делу звоню.
— По делу? — притворно огорчился Павел. — А я-то, наивный, думал, ты просто соскучилась.
— Вот сейчас возьму и передумаю! — пригрозила Вера, но тут же, собравшись с духом, выпалила: — Паш, ты там у меня еще не передумал насчет женитьбы?
В трубке повисла тишина. Слышны были только какие-то приглушенные голоса, будто Павел с кем-то рядом совещался.
— Паш! Ты чего молчишь? — не выдержала Вера.
— А я не ответил? — его голос звучал ошеломленно и радостно одновременно. — Да, да, конечно, не передумал! Просто я сейчас, понимаешь, в гостях у твоих родителей сижу, и как раз говорю им, чтобы потихоньку начинали готовиться к свадьбе.
Вера от неожиданности опешила. Она-то думала, как преподнести эту новость маме с папой, а он, оказывается, уже все решил.
— Ну, Паша… Ну, я за тебя возьмусь! — только и смогла вымолвить она.
Павел довольно рассмеялся в трубку:
— Договорились. Все, до встречи вечером в ресторане.
— В каком еще ресторане? Зачем? — не поняла Вера.
— Ну как зачем? Я должен официально попросить твоей руки у твоих же родителей и надеть тебе на пальчик колечко, — тоном, не терпящим возражений, заявил Павел.
Вера окончательно растерялась, но на душе у нее было тепло и легко.
— Я потом скину тебе адрес, — продолжил он. — Люблю тебя.
Павел отключился, а Вера, все еще прижимая телефон к уху, вдруг рассмеялась. Как же все, оказывается, просто. Нужно было всего лишь сказать друг другу самые главные слова.