Я, что губка водой, знойным духом восточным пропитан,
Им пронизан, пробит, будто острым тяжелым копьем;
Я Востоком пленен, я Востоком взращен и воспитан,
И навек закален его жарким священным огнем.
АЗЪ и Я
Под негасимым солнца оком
В златых лучах я рос, сияя.
Я славянин и сын Востока,
Я азиат и россиянин.
Взращенный духом междуречья –
Долины духом с духом горным,
Весь соткан из противоречий,
Во мне цвет белый бьется с черным.
В кувшин мой тайною рукою
Налит бальзам и яд от кобры.
Подобен я волне прибоя,
То лют и зол, то очень добрый.
Педант во всем, во всем небрежный,
То господин, то раб презренный,
Циничен, груб и сердцем нежный,
С душой мятежной и смиренной.
То я пророк, то я иуда,
То помрачен, то осиянный,
Живу то бедно, то не худо,
То азиат, то россиянин.
ГАЗЕЛИ
Газель (араб.) – Стихотворная форма в арабской
и персидской поэзии, состоящая из двустиший,
связанных одной рифмой, повторяющейся
в каждой четной строке.
БЕСПЕЧНОСТЬ ЮНЫХ ДНЕЙ...
Беспечность юных дней исчезла в дымке грёз,
Горячность молодых – песочный смерч унёс.
Следы былых безумств – порезы и занозы,
Застывшей стрекозой лечу под сенью роз.
Оставив суету, пустые разговоры,
Всё чаще мудрецом касаюсь сетки звёзд.
Спокойно на душе: с признаньем истин высших
Сошла с неё печаль, что грязь с арбы колёс.
Куда спешить?.. Осел, мотая головою,
Жует себе овёс. С него ли будет спрос?
Случайную слезу – похоже, будут грозы –
С морщинистой руки слизнул украдкой пёс.
2022
О СКОЛЬ, БЕЗУМНЫЙ, ДНЕЙ ПОДРЯД...
О сколь, безумный, дней подряд с ночами напролёт
Ласкал и пил прелестниц яд, а думалось, что мёд.
А скольким я души врата открыл, не зная, что
Её, доступную для всех, измена стережёт.
И в кабаках уста пиал я столько лобызал –
Седым редеющим усам не ведом этот счёт.
Не жизнь расставила силки, я сам их расставлял,
Теперь не выбраться никак из собственных тенёт.
А жизнь с насмешкой: – Ты дурак. Берись скорей за ум.
Но кто сказал, что дуракам всегда во всём везёт?
2022
НЕ ПЛАЧЬ, ЧТО НА ДВОРЕ ХУДЫЕ ВРЕМЕНА...
Не плачь, что на дворе худые времена,
Безумьем сытых лет питается война.
Ужели без причин с ланцетом и мечом,
Врачом и палачом идет к тебе она?
Ворчишь, что всюду ложь, разврат и воровство?
Не сам ли без конца их сеял семена?
И много ли детей из чрева матерей
Изъяты вопреки? Войны ли в том вина?
А сколько скверны птиц ты выпустил из уст? –
Вот и стучится в дверь беда, и не одна.
Сегодняшняя боль – вчерашних дней плоды,
Чтоб стать тебе мудрей, война тебе нужна.
Прими из рук ее целительный отвар –
И жадные глаза покинет пелена.
2022
ИСЧЕЗЛА ТЫ ЗА ПТИЦЕЙ СЧАСТЬЯ...
Исчезала ты за птицей счастья, слетевшей с алых роз куста...
Ворчит перо, замком молчанья я затворил свои уста.
Пусты слова без вдохновенья, нет в них согласия с душой,
И лег печали гнет на сердце, что стопудовая пята.
Похоже, что краса с любовью нечасто под руку идет,
Непрочно здание надежды в разлуке, выросшей в лета.
Во сне крылом прекрасный ангел коснулся слуха моего:
– Ужель не ведал, что потери тебе даются неспроста?
Сорви печали занавеску с лица и хмурого чела,
Важнее истина и верность, а не земная суета.
Прими потери со смиреньем, – мне напоследок он сказал. –
Любовь, дарованная небом, благословенна и чиста.
Не знаю я, где ты сегодня и кто слуга твоей красы,
Душа моя уже спокойна – моя и писчего листа.
2022
ВЛЮБЛЕННЫЙ! НЕ ДЕЛИСЬ...
Влюбленный! Не делись – ни с другом, ни с муллой.
И помни: грешный мир завистливый и злой.
Сосуд внезапных чувств запри смолой сургучной,
Ни с кем не говори, и даже с пиалой.
О, сколько бед принес лихой предатель сердца!
Держи язык в узде, пусть думают: немой.
Ни слова о любви: за каждым словом – ухо,
А каждый жадный взгляд – с отравленной стрелой.
Влюбленный! Стерегись и слов, и лишних взоров:
Завистник прячет нож в халате за полой.
2022
НЕ ЗНАЮ, КТО ТЕБЯ ПОСЛАЛ...
Не знаю, кто тебя послал – Всевышний или рок,
Но в тот же миг, как только ты ступила за порог,
В душе моей зажглась звезда, что горный эдельвейс,
Былой приют преобразив в божественный чертог.
Не знаю я, откуда ты, из чьих далеких сфер.
Быть может, ты пришла в ответ на боль горючих строк.
Пришла, что утренний рассвет, с улыбкой в ширь лица
И чистотой зелёных глаз – тоске моей в упрёк.
Я прежде знал, что этот мир жесток, несправедлив,
Теперь с тобой он стал другим: я в нем не одинок.
2022
ПУСТЫХ ПРЕЛЕСТНИЦ ЗНАЯ ЦЕНУ...
Пустых прелестниц зная цену, –
что могут стоить мотыльки? –
Как прежде, в пьянстве и распутстве
не пребываю от тоски.
Отвар – в устах красавиц дерзких,
ножи – в их крылышках ресниц,
А в лепестках раскрытой розы
искусно спрятаны силки.
Но я, пороком опаленный
и закаленный сквозняком,
Не открываю больше двери
в дома утех и кабаки.
И возвратился дух свободы
к слуге, лишенному цепей.
Грехом не скованные строки
и вдохновенны, и легки.
И пусть еще в хмельном бессилье
грозит низвергнутый кумир,
Не нанесут душе увечья
его клыки и кулаки.
Хвала Тебе, Творец Всевышний,
за сладость вечного ручья!
Лишь из него хлебнувший истин
живет соблазнам вопреки.
2023
НЕ ЗНАЮ, САМ Я ИЛИ МАСТЕР...
Не знаю, сам я или Мастер,
кружил судьбы веретено,
Теперь, увы, уже не властен
над тем, где нет меня давно.
Что жизнь? – газели и сонеты,
чудил влюблявшимся юнцом.
Не жди полезного совета –
в наивных нет меня давно.
Мелькали огненные годы –
младой поры – страды безумств,
Среди смущавших неба своды
безумцев нет меня давно.
Не скажет пьяница вчерашний,
насквозь пропахший кабаком,
О чем он спорил с винной чашей –
не числюсь в пьяницах давно.
А сколько ветреных прелестниц
возвел, глупец, на пьедестал,
Катиться вниз с любовных лестниц
я перестал уже давно.
Во мне, прошедшем сквозь горнило,
потоки вод и сотни труб,
Вся быль сгорела и остыла –
и в Лету канула давно.
Устав, прибился к стану мудрых,
храню от зла остаток дней
В ларце из нескольких жемчужин поры,
где нет меня давно.
Греха земного узник бывший
себя за прошлое казнил,
Простит ли только Мастер Вышний
за то, в чем нет меня давно?
ДЛЯ ВЛЮБЛЁННОГО ЭДМАРА...
Для влюблённого Эдмара нет рецептов от врачей –
Что пчела, увяз в нектаре чудной зелени очей.
У ручья красы девичьей был им выстроен шалаш,
А в тугих силках ресничек пел безумца соловей.
Горе – если мудрость в ящик отложить на склоне лет,
Упиваясь преходящим, становился всё глупей.
Словно вор, измены стужа пробралась в шалаш тайком –
Поутру не обнаружил он возлюбленной своей.
Кровью страстного желанья, видно, полнились уста,
И безумцу в назиданье роза делалась красней!
Виночерпий, мудрый малый, неожиданно изрёк:
– О любви крутые скалы много билось кораблей.
Аксакал, табиб* вчерашний, заключает: – Эх, Эдмар,
Мудрость – нет награды слаще – если только ты ничей.
*Табиб – араб.– врач, лекарь, доктор
2023
ИЗ РУК Я ВЫПУСТИЛ СИМУРГ...
Из рук я выпустил Симург.* Жалея бедолагу,
Кувшин на помощь, старый друг, призвал бродяг ватагу.
– Бахши*, из рук не выпускай веселого дутара!
Пришла пора моим устам ласкать хмельную влагу!
Еще вчера жила строка, наполненная счастьем,
Быть может, в стенах кабака ослаблю к птицам тягу.
– За боль исписанных страниц! Что скажешь, виночерпий?
– Дождаться счастия от птиц – что сделать щедрым скрягу.
Оставь ты эту суету! И вновь (пожалуй, завтра)
Доверься чистому листу, порадуй тем бумагу.
– За всех потерянных подруг! А что ответит дервиш?
– Симург ли это или Рух* – не всякому ко благу.
– Эдмар, Эдмар, – добавил он, – пустое – ловля счастья,
От истин этакий ловец в десятой доли шага.
Совсем не счастье, путь к Творцу – вот истинная мудрость.
К лицу ль цепляться мудрецу за каждую корягу?
2023
*Симург (перс.) – мифическое существо в иранской мифологии,
царь всех птиц. Часто воспринимается как вещая птица с
праведливости и счастья.
*Бахши (тюрк.) – народный певец в странах Средней Азии.
*Рух (араб., перс.) – мифическая птица огромных размеров в арабской
и персидской мифологии, способная уносить в своих когтях и
пожирать слонов и свирепых единорогов.
ОТТОГО ЛЬ В ДУШЕ ДОСАДА...
Оттого ль в душе досада, виночерпию не рад,
Что растерянного сада огорчает листопад?
Ведь причин для огорченья нет у баловня судьбы:
У нее на попеченье пребывал среди отрад.
Горевать о листопаде не пристало мудрецу:
Много мудрости в закате, но любовь важней стократ.
Сколь очей раскосых зелень в рубаи прославил он!
Сколь воспел в своих газелях розы дивной аромат!
Хоть была ее шипами часто ранена душа,
Но стихи Прекрасной Даме он слагал не для наград.
В жизни всё идет как должно: пригуби вина, Эдмар –
И опять в душе тревожной расцветёт вишневый сад.
2023
СОБИРАТЕЛЬ БУМЕРАНГОВ...
Собиратель бумерангов без вопросов к небесам,
Он в грехах любого ранга виноват, бесспорно, сам;
И души своей мятежность до конца не усмирив,
Принимает неизбежность соответственно весам.
В бумерангов списке длинном столько «гурий» и пиал –
Их бальзам и запах винный стал родным его усам.
Но... однажды, сон нарушив, тайный голос вопросил:
– Ты зачем бедняжку душу на съеденье бросил псам?
Из грехов навозной кучи другу пьяниц и блудниц
Не увидеть рая кущи и небесный Гулистан.
Прочь беги – добавил грозно, – из змеиного гнезда,
И навек, пока не поздно, оставляй порочный стан!
От нахлынувшего страха изменился вдруг Эдмар –
Он теперь, восстав из праха, строгий счет ведет часам.
Прошлых лет слуга трактиров прославляет лишь Творца,
Если кто и есть в кумирах, так и тот гончар Асад.
2023
ПЕРИ
Что ответить, виночерпий,
любопытству твоему?
Путь любви не мной начертан –
небом, судя по всему.
Поделюсь, из интереса,
чьей стрелою был сражен:
Чудной пери* из Термеза*,
но об этом – никому.
Сладкозвучней звуков чанга
голосок ее звучал,
Перекаты Тупаланга*
нежно вторили ему.
От волос – хмельная влага –
дух фисташковых садов,
Счастью склоны Бабатага*
удивлялись моему.
Всех на свете слов не хватит,
чтобы пери описать:
И красой своей, и статью
превзошла Лейли саму.
Что ты, что ты, был ей верен,
перед нею сердцем чист,
И восславил имя пери
от Евфрата до Аму*.
Но... не зря изрек про «это»
наш мудрейший Сулейман –
До небес хвала поэта
просвещенному уму!
«Всё прошло» с водою скорой,
успокоилась душа,
Я теперь без лишних споров
всё как должное приму.
В Лету канули печали,
затянулась горечь ран.
Чья вина – ее, моя ли –
сам уж толком не пойму.
О судьбе своей превратной
перестал твердить Эдмар,
Повернуть её обратно
не подвластно и ему.
Впрочем, всё на свете просто...
Слушай, дервиш! Не кружись!
Одолжи на время посох
и дырявую суму.
2023
*ПЕРИ – в древнеиранской мифологии доброе волшебное существо
в образе прекрасной крылатой женщины, охраняющее людей от злых духов.
*Термез – самый южный город Узбекистана, административный центр
и крупнейший город Сурхандарьинского вилаята (области).
*Тупаланг – река, протекающая в Сурхандарьинской области Узбекистана.
Сливаясь с рекой Каратаг образуют реку Сурхандарья.
*Бабатаг – горный хребет на юге Средней Азии, на границе Узбекистана
и Таджикистана, между реками Сурхандарья и Кафирниган
(правые притоки Амударьи.
*Аму – река Амударья.
*Сулейман – Соломон.
*Дервиш (перс. – «бедняк, нищий») – мусульманский аналог монаха, аскета; приверженец суфизма.
НЕ ТРЕВОЖНОЮ ПОРОЮ...
– Не тревожною порою петь Эдмару о любви,
Пой царей, восславь героев строгим слогом маснави.* –
Упрекнул, по локти в глине, старый друг гончар Асад. –
Розой с трелью соловьиной в сказки глупых не зови.
– Что сказать, дружище: годы – мне совсем не до поэм,
И восторженные оды не по сердцу, извини.
Я бы веточку оливы с легким сердцем описал,
Пусть герои будут живы, их Творец благослови.
На царей же, иже с ними, жаль бумаги и чернил,
Лучше б руки их, увы мне, были в глине, чем в крови.
Вот про славного Гаруна* написал бы, если мог,
Или нового Меджнуна и Лейли, как Гянджеви.*
Но... о чем ты с глиной вязкой разговаривал вчера?!
Или тоже любишь сказки? – Ладно, душу не трави!
– Видел я, с какой любовью ты над чашею навис...
В сказках оба мы с тобою, так что небо не гневи.
Пусть плывут сквозь мир жестокий в сказки наши корабли,
Нет границ, времен и сроков у божественной Любви!
2023
*Маснави (от араб. – «сдвоенный») – жанр персидской поэзии,
большой набор двустиший, рифмующихся парами.
В этом жанре писались в основном героические, исторические
или романтические эпосы.
*Гарун – Аарон, брат пророка Мусы (Моисея).
*Гянджеви – Низами, классик персидской поэзии,
один из крупнейших поэтов средневекового Востока,
крупнейший поэт–романтик в персидской эпической литературе.
УШЛИ ШУТЫ И КОРОЛИ...
Ушли шуты и короли, оставив смех и злобу,
И мы с тобой с лица земли сойдем в ее утробу.
Что жизнь? Получена взаймы. Без лишних церемоний
В урочный час хозяйка тьмы в свою обрядит робу.
О том, как ты сдержал в горсти короткой жизни ветер,
Поведай ткани простыни, огню печи и гробу.
Сладка земная круговерть, да вечна ли услада?
Нет, не наказывает Смерть, она лишь ставит пробу.
Шумят над прахом ковыли, ушли Лейли с Меджнуном...
Эдмар расскажет о любви, а что ты скажешь Богу?
2023
Я БЫЛ ГОТОВ, ЕДВА ЖИВОЙ...
Я был готов, едва живой, уже роптать на старость,
Но, вспомнив лик прекрасный твой, прогнал с души усталость.
И будто вновь помолодел... Какая безрассудность –
Приняв беспамятства удел, явить такую слабость?!
И снова дивный соловей разлил по саду трели,
Их приняв сладостный елей, от счастья сердце сжалось.
Как мог себя я приобщить к числу неблагодарных,
Ведь та пора – с тобою быть – мне в дар с небес досталась?!
С тобой познал науку слов я в школе наслаждений!
С тобой ушел от кабаков, познав иную радость!
Довольно! Ныне пристыжён Эдмар самим собою.
Теперь – с тобою в сердце – он спокойно встретит старость.
2023
ВОПРОСЫ ЕСТЬ, НО ГДЕ ОТВЕТЫ?..
– Вопросы есть, но где ответы?
Ищи в костях и черепах?
В карманах пойманного ветра?
В глазах у старых черепах? –
Спросил меня за винной чашей
однажды друг – гончар Асад. –
Ужель пределом жизни нашей –
лишь горстка пепла или прах?
– Да, бега жизни не удержишь,
печати смерти не сотрешь,
Но вот зачем кружится дервиш
и в келье молится монах?
Кому открылись жизни тайны,
блаженней в свете нет того,
И мы с тобою неслучайно
их ищем – в глине и в словах.
Когда ж, увы, важнее хлеба
и зрелищ нет иных забот,
То ни к чему и взоры в небо,
живи себе что вертопрах.
Зачем дары даются свыше?
Не для того ль, чтоб умножать,
А не таить в глубоких нишах,
чуланах или закромах?
Небесных сфер законы строги:
всё будет так, как ОН сказал.
Оставим мы о том тревоги,
ответы все – в Его руках.
Не стоит жизнь вопросов сложных.
И пусть ты нищий или шах,
Живи и делай то, что дОлжно –
с молитвой к небу на устах.
2023
ЧТО КУВШИН С ВИНОМ БЕЗ ЧАШИ...
Что кувшин с вином без чаши, что без розы соловей,
Я – заложник дней вчерашних, узник нежности твоей.
Без тебя – безродный путник, затерявшийся в песках,
Обреченный на разлуку – будто высохший ручей.
День за днем ползет улиткой... Не кружатся мотыльки.
Без свечи твоей улыбки ночи стали холодней.
Словно я в тюремной яме блеска глаз твоих лишен,
А с веселыми друзьями за столом не веселей.
– Что ты ищешь среди мумий? – дервиш молвил в тишине. –
Прочь от тягостных раздумий, чашу мудрости испей!
Сбросить ветхие одежды не пора ль уже, Эдмар?
В темном мире без надежды не становится светлей.
Счастлив тот, кто не зависит от печалей прошлых лет.
Путь от роз до вечных истин – наилучший из путей.
2023
ТВОЙ ОБРАЗ ПЕРИ НЕЗЕМНОЙ...
Твой образ пери неземной во сне явился мне,
И с той поры всегда со мной – и в сердце, и в уме.
Откуда ты, из чьих глубин, с каких сошла вершин?
Во мне – когда я не один, во мне – наедине.
Желая встретить наяву, зову тебя, зову...
Однако, сколько ни зову, приходишь лишь во сне.
Устав, и, верно, неспроста я стал слугой таверн,
Изгнав из строк, стерев с холста, искал тебя в вине.
И сколько рок тугим хлыстом ни потчевал меня,
Ты и во сне моем хмельном являлась при луне.
Я стал просить у жриц любви защиты от тебя,
Но посещения твои умножились вдвойне.
– Пора унять души пожар, – промолвил мне мудрец. –
Ищи причины все, Эдмар, в себе, а не вовне.
– Дай мне совет, что делать мне? Мудрец сказал в ответ:
Я дам их несколько тебе – но все с частицей «не»:
Не верь ни снам, ни чудесам в сетях внезапных чувств,
Не будь, на радость дуракам, с собою на войне...
Не... впрочем, хватит этих трех... Теперь иди за мной,
Все остальные ты найдешь уже в своей суме.
2023
ПОЗОР НА ГОЛОВУ СЕДУЮ...
Позор на голову седую! Позор на белые усы!
Зачем влачил юдоль земную, вручив лукавому бразды?!
Не сам ли я, тоской объятый, закрыв на истины глаза,
Привычно делал виноватым дитя невинное лозы.
А сколько гурий, легких в мыслях, приняв за музу, лобызал!
За взмахом каждой тонкой кисти послушно мчался на призыв!
Зачем, разбрасывая камни, я дух желаньями связал?
Что положу за облаками на правосудия весы?
– Господь всемилостив, – ответил мудрец, почтенный аксакал, –
Иди проспись, а на рассвете начнем с тобой учить азы.
Ты пожалел о грешной жизни – и это только первый шаг.
Поторопись к колодцу истин, не жди Всевышнего грозы!
С росою утренней на розах ты о душе поплачь, Эдмар,
Ведь на весах небесных слёзы сто крат дороже бирюзы.
2023
РУБАИ
Рубаи – рифмованное афористическое чеверостишие,
широко распространённое на Ближнем и Среднем Востоке
(наравне с газелью и касыдой). Истоки лежат в устном
народном творчестве иранцев и таджиков.
В письменном виде жанр существует с IX или X века.
О ЧЕЛОВЕКЕ
Что «человек разумный» есть,
Коль жизни смысл его не гложет?
Такому – только на насест,
А выше он взлететь не может.
Мы сияющий свет – мы кромешная мгла.
Мы источник добра – мы вместилище зла.
Мы цветка аромат – мы зловонье козла.
Велики и ничтожны. Я прав, пиала?
Человек! Прекратил бы ты с важностью мэтра
Мнить себя повелителем молний и ветра
И твердить, что кругом всё твоё, даже недра,
В этих недрах твои – три кубических метра.
Пей, не думай, бедняк, про ларцы и дворцы,
Жизнь твоя не дороже паршивой овцы.
Скоро плоть твоя глиняным станет сосудом,
Повезет – будут пить из него мудрецы.
Коль всю жизнь угождать только телу и чреву,
Сея зерна в душе злобы, зависти, гнева,
Без добра и любви, «я» смирить не сумев,
Мы подобны, увы, лишь засохшему древу.
Ты возносишь себя, «я» слетает лишь с губ,
Словно пуп ты земли. До чего же ты глуп!
Выдаст скоро земля тебе черный тулуп –
И уже в том тулупе не пуп ты, а труп.
Человек! Вертопрах, утонувший в грехах!
Ты хозяин планеты? Имей божий страх!
Ты – во чреве планеты разбросаны кости,
Ты – по телу планеты развеянный прах.
Ждать от осла ума – трясти напрасно ветку
В надежде, упадут с нее монетки.
Когда б скотине ум еще иметь,
Что станет с нею? – Ею станет редкой.
Ты под крышей, не нищий, не гол, не в тюрьме –
Будь доволен, а жив – то доволен вдвойне.
Ну а коль понимаешь еще эти строки,
То втройне будь доволен: ты в здравом уме.
Чтоб сегодня тебя не замучил вопрос:
«Что такого гостям на пирушке я нес?» –
Надо было вчера, да простят тебя гости,
Положить на язык себе парочку ос.
Легче тонну с быка получить молока,
Тонкой веткой арчи разогнать облака,
На дутаре играть обучить ишака,
Чем хотя б не мешать отучить дурака.
С мудрецами в саду, чтоб мозгам не остыть,
Я беседую, косточки грея.
А сидеть с дураками и косточки мыть –
Ни добрее не стать, ни мудрее.
До конца ль ты уверен, гордец-человек,
С кем и как обречен свой заканчивать век?
Может статься, что завтра себя обнаружишь
Среди нищих бродяг и убогих калек.
Глупец рассуждает: «Услышит Всевышний
Гораздо скорей, если влезу на крышу».
И влез на сарай он… вот только молиться
Все время мешали сарайные мыши.
Уши есть у ветвей, у листвы, у травы...
Быть звеном опасайся в цепочке молвы.
Может статься, в цепочке окажешься лишним –
И лишишься за ложь с языком головы.
Чем роптать и мечтать о богатстве тайком,
Поделись тем, что есть, хоть с одним бедняком.
Чем часами с глупцами чесать языками,
Помолчи с полчаса с мудрецом-стариком.
Для тебя от Творца вся планета Земля,
А на ней – и леса, и моря, и поля...
От тебя лишь одно: сделать правильный выбор:
Кто ты есть на Земле – человек или тля?
Человек-человек... суетлив и беспечен,
В суете не заметит, что век скоротечен.
Жизнь мечтая прожить как большой ЧЕЛОВЕК,
Проживает ее как, увы, человечек.
Жаль, что жизни, когда-то казавшейся вечной,
С быстротечностью струй угасает ручей.
В суете бесконечной к душе человечьей
Ни отмычек не смог подобрать, ни ключей.
О МИРЕ
Божьих замыслов мне никогда не понять:
Необъятное мне невозможно объять.
И поэтому я, наблюдатель сторонний,
Стану с чашей вина муравьев наблюдать.
В этот мир нас без спроса вогнали как гвоздь,
Будто псам на съедение бросили кость.
– Вы свободны, – сказали нам, – выбор за вами,
Горсть навоза вы иль виноградная гроздь.
Грош цена всем стараньям моим до конца
Разгадать хоть одну из загадок Творца.
Лишь в одном преуспел: с умным видом лица
К виночерпию слать за кувшином гонца.
Кто-то стонет от зла, кто-то тонет во зле,
Бесконечное зло правит бал на земле.
Мир, пропитанный злом, дышит едкой золою.
Говорят, что оно и в моей пиале.
Разгадать хоть одну из загадок Творца –
Что найти без начала конец у кольца.
Остается Творцу бесконечно молиться
Либо чашу с вином поднимать без конца.
О СМЫСЛЕ ЖИЗНИ И ИСТИНЕ
Что ни скажи про нашу жизнь:
Смешна, глупа, трудна, опасна…
Но, согласись, она прекрасна –
Другой тебе не одолжить.
– Не ищи жизни суть, не рассеивай мглу.
В стоге сена, – твердят, – не отыщешь иглу.
– Отыщу! – им в ответ, поджигая стог сена, –
Я рассею ту мглу и просею золу.
Для чего в мир приходим? Уходим зачем?
Сколь ни думай над этим, все дело в ключе:
Нам Всевышний оставил ларец любопытный –
Вечно жаждем открыть, но не ведаем, чем.
Раз закончится жизнь, как ее ни сложи,
То зачем и рождаться на свет нам, скажи?
Если ты утверждаешь, что души не вечны,
Смысл нам пребывать на земле докажи.
Жизнь проходит – меня эта мысль не гнетет,
А пройдет, обо мне кто печально вздохнет?
Лишь трава, что под задом моим – облегченно:
Для меня – это зад, для нее – это гнет.
И зачем я сейчас, и куда я потом,
Мне не ведом ответ – видно, беден умом.
Знаю только одно: потеряв себя в этом,
Я уже никогда не найдусь в мире том.
Лучше пьяницей слыть, чем жить в шкуре льстеца,
Нищим быть, чем хвалить богача–подлеца;
Лучше молча весь день просидеть с мудрецами,
Чем минуту терпеть разговоры глупца.
День вчерашний подобен истлевшей одежде.
День грядущий – что призрак в тумане безбрежном.
Лишь сегодняшний день полон светлых надежд,
Береги его, друг, будь с ним вежлив и нежен.
В мути смертных грехов и житейских сует
Рыбку мудрости как-то поймал старый дед.
– Что есть истина, рыбка? И рыбка в ответ:
– Если ищешь ты в мути, то истина – свет.
Потерявшись в разгадках основ бытия,
К гончару в подмастерья отправился я.
Говорят, что гончар тот беседует с глиной.
Не о сути ли жизни? Послушаю я.
Не надейся, приятель, шайтану служа,
Без добра получить золотой урожай.
Что на поле души твоей – рожь или ржа?
Если ржа, то тогда собирай, что сажал.
Сей жизни срок – что семечек кулек,
На травке на минуточку прилег.
Порхает надо мною мотылек,
Ему о том, наверно, невдомек.
Если лишь о себе без конца беспокоясь,
Пишешь жизни своей ты старательно повесть,
Кто, скажи, из других пожелает прочесть
Повесть «Я» без главы, называемой «Совесть»?
Жизнь – слезинка дождя на лице лепестка,
Ручеек, угасающий в толще песка...
Нет причин для тоски, не лишен я покуда
Ни любви, ни вина, ни лепешки куска.
День вчерашний ушел – сожалеть не спеши.
И про «завтра» не думай – Творца не смеши.
Что сказать про «сегодня» – еще не решил я.
– Виночерпий! Вина! Веселее, бахши!*
* Бахши (узб.) – народный певец
Смысл жизни найти не черешенку съесть,
С пиалою придется на травку присесть,
Долго думать об этом, чесать в бороде...
И понять наконец: он везде и нигде.
Лучше век голодать, не имея постель,
Чем ходить в лизоблюдах у жирных властей;
Лучше жизнь провести в постоянных болезнях,
Чем быть жалкой игрушкой в руках у страстей.
Лучше в радости жить, чем в зеленой тоске,
В нищете, чем в оковах пудовых.
Без добра жизнь сродни во дворце на песке,
Без любви – что в палатах ледовых.
Небеса все скорей вертят стрелки часов.
Что, спроси, положу я на чаши весов?
Эту розу в шипах? Эту веточку вишни?
Эти капли вина с бороды и усов?
– Все смыслы, друг мой, – молвил аксакал, –
В их поиске, я тоже их искал.
А результат моих трудов великих
Лежит у нас на донышках пиал.
Не дано мне усвоить понятия «жизнь»,
– Слышь, мудрец, мне о сути ее расскажи.
– Не могу, – отвечал тот, – кувшин поддержи, –
Я из сути ее одолел только «жи...»
Жизнь, а может, судьба, мой умерила пыл,
Был горяч я вчера, а сегодня остыл.
Всё бежал, озабоченный поиском смысла...
Смысла только чего, по дороге забыл.
Ученик, мудреца за рукав теребя,
Вопросил: – Муалим,* в чем есть смысл бытия?
– В том, – ответил учитель, немного подумав, –
Чтоб о том же теперь я спросил у тебя.
* Муалим — учитель
Если даже учась у премудрости книг,
Ты законов добра и любви не постиг,
Есть надежда, что ты для чего-нибудь нужен,
Ведь растет для чего-то болотный тростник.
Пей из чаши добра, ешь из мудрости блюд.
Что тебе до того, что верблюды плюют.
Если даже плюют им подобные люди,
Утешай себя тем, что ты сам не верблюд.
Седовласый старик, возраст – где-то за сто,
Тост гостям произнес до смешного простой:
– Добрых дел колесо пусть не будет в простое!
Пусть у мельницы зла будет вечный простой!
В чаше мира, мой друг, мы с тобою – вино,
Выпьет время его за мгновенье одно.
Наслаждайся вином и не думай про завтра,
Пока в чаше оно, пока дышит оно.
О ГРЕХАХ, ДУШЕ, СОВЕСТИ
Если ты, Творцу не внемля,
Сеял только зло одно,
В душу брошенное семя
Стало деревом давно.
Книгу совести как-то прочесть я решил.
Открываю… И много ли я нагрешил?
– Книга жалоб, – подумал и в диком смущеньи,
Не осилив страницы, закрыть поспешил.
Нынче ум не в цене – отработанный хлам:
Прохиндей – в богачах, в процветающих – хам.
Может, мне, как всегда, не хватает везенья?
Если так, то тогда я пошел к дуракам.
У Всевышнего я в неоплатном долгу:
Не желая грешить, не грешить не могу.
Одолжил мне Он жизнь на короткое время,
Для чего, разобраться никак не могу.
Если тело твое неустанно болит,
Запрети в себе гнев, уходи от обид.
Лишь любовью с добром наполняй свое сердце,
Тело хвори тогда и само победит.
Тот от зависти черной – что сморщенный лист,
Этот в злобе своей почернел – трубочист.
Не пристанут к тебе, друг, ни зависть, ни злоба,
Если будешь ты сердцем и совестью чист.
Не бросай в почву сердца унынья зерно,
Пустит корни и сердце разрушит оно.
Лучше к сердцу привей ты лозу винограда –
Даст на радость она ему скоро вино.
Я б желал, как бы жизнь ни была тяжела,
Чтоб никто никогда не рассеивал зла;
Чтоб всегда и везде, с кем бы нас ни свела,
Лишь добром согревала сердца пиала.
В наших душах противится ад небесам,
Только с кем ты на поле сражения сам?
Где, на чьей стороне, и кому предпочтенье –
Божьим ангелам света иль бешеным псам?
Сегодня – дом, а завтра – пепелище,
Богач – вчера, сегодня – лишь гроши.
Все – прах и тлен: и деньги, и жилище.
Стяжай богатств ты прежде для души.
Раз намерен, мой друг, до последнего вздоха
Ты с шайтаном дружить, то не охай, что плохо.
Видно, ты подзабыл, что он ушлый пройдоха.
А чего ожидать от пройдохи? – Подвоха.
Расскажи о душе дураку – не поймет,
А ученому – птичий важнее помет.
Я пойду к гончару, он поймет и расскажет
Мне о том, чья душа в моей чаше живет.
Гордецы – неуемны в грехах, но зато
Небеса вопрошают: – Страдаем за что?
А смиренные сердцем себе отвечают:
– Мы страдаем за это и платим за то.
Гнет греховный неся на костлявых плечах,
От печали своей я увял и зачах.
– Чаще в чашу вина наливай, виночерпий! –
Незаметна печаль в моих пьяных очах.
Кто из смертных, скажи мне, греха не вершил?
Нет того, кто хотя б пять минут не грешил.
Если ты – пять минут? – о себе вдруг подумал,
То меня с пиалою уже насмешил.
По макушку увешанный опытом грешным,
Не спешу доверять завереньям родни,
Обещаньям друзей, обаянию женщин –
Только правде Того, встреча с кем впереди.
Коль душа – из прорех, будто ветхий мешок:
Нераскаянный грех, окаянный грешок,
Злой, ехидный смешок вместо доброго смеха, –
Где ж в ней духу-то взяться, в ней только душок.
Мы бредем сквозь заносы земной круговерти,
Утопая безвольно в чумной суете.
Потирают копыта от радости черти:
– На обед будут эти, на ужин – вон те.
Если чреву служа, просишь зрелищ и хлеба,
А душа ненамного отлична от хлева,
Не подобна ли жизнь твоя мертвому древу?
Что ты ждешь от небес, кроме Божьего гнева?
Плоть, всю жизнь наполняя грехами меха,
Повторяет: с грехами и так не плоха.
Но уже перед смертью все чаще вздыхая,
Понимает: она – шелуха и труха.
Чтоб достойно прожить, злом Творца не гневи,
Яд греховный не пей и других призови.
Если хочешь спастись, пить полезно без меры
Лишь из чаши добра и бокала любви.
Пусть имеешь для сна не дворец – конуру,
Корку хлеба жуешь поутру – не икру,
Пусть тебе мой совет не совсем по нутру, –
Уклоняйся от зла, прислоняйся к добру.
Непослушные, глупые дети небес,
Мы с законами их жить желаем вразрез.
Нашей плоти приятней общение с бесом,
Чем душе быть полезней общения без.
Атеисты-безбожники верят в прогресс,
Маловерные требуют разных чудес,
Мы же с чашей моей, говорящие с бесом,
Утверждаем, что верует даже и бес.
Мне мудрец говорил: – Нет, не зависть и лесть,
Для души поважнее правители есть:
Пусть царит в твоем сердце Величество Совесть,
Правит духом твоим пусть Высочество Честь.
Мир от жадности слеп и к страданиям глух –
Рой в навозе страстей обезумевших мух.
В пору нравственных бед и падения духа
Счастлив тот, в чьей душе Божий свет не потух.
К чему твердить о жизни смысле,
Коль забываются азы:
В чьей голове нет грязных мыслей,
Тот в чистоте хранит язык.
И слугою утех называют меня,
И рабом пиалы называют меня.
Не пора ли уже осуждающим рьяно
Закидать за изъяны камнями меня?
Если б мы, избегая ума кутерьмы,
Уходя от заразы греховной чумы,
Не водили бы дружбы со слугами тьмы,
То какими же светлыми стали бы мы.
Мне старик говорил: – Мир – порочный вертеп,
Он в заботах о чреве свиреп и нелеп;
На его предложения зрелищ и хлеба
Делай вид, что ты сыт, притворяйся, что слеп.
Про сердце худого не скажет Эдмар,
Он слышал, душа в нем – Всевышнего дар.
Хоть сердце овцы и лежит на прилавке,
Своим никогда не торгуй – не товар.
За прилавками душ на базарах сердец
С покупателем спорит во мне продавец...
Торг – до самых небес, а с незримой вершины
За весами следит неподкупный Творец.
Сколько гордых царей уходило под нож,
Возгордившихся роз уходило под нож,
А луна, наблюдая с небесного ложа,
Всё ещё серебрит ту же старую ложь.
В жажде славы, увы, мы почти короли –
Короли до касания смерти иглы.
Пузыримся, вздымаясь кипящим напитком, –
Ужимаясь до пенки на дне пиалы.
О МУДРОСТИ
Не высидеть разбитого яйца,
И жизнь не начинается с конца.
Сбивать с пути седого мудреца
Бессмысленно. Мудрец – и без лица?
Опыт – старый халат из заплат и прорех.
Эти – катятся вниз, те – карабкаться вверх.
Мудрый с чашей вина – в золотой середине:
Ждет подъема с падением этих и тех.
Если дождь проливной, – наслаждаюсь дождем,
С чашей мудрой вдвоем мы его переждем.
В радость мне тяжкий зной и песочная буря,
Ведь вторично уже я не буду рожден.
Мне уже ни к чему золотое руно,
Счастлив тем, что имею с лепешкой вино.
На больного свой взор обрати человека,
У того ведь и вовсе желанье одно.
Снизойди к мудрецу, о Небесный Отец:
В сети страсти своей он попал как птенец.
Если разум затмило волнение сердца,
Он уже не мудрец, а влюбленный юнец.
К мудрецу, пребывавшему в строгом посту,
Прицепилась красотка колючкой к хвосту:
– Быть какой мне, скажи, обрести чтоб спасенье?
– Быть, – ответил он ей, – от меня за версту.
Дела нет до красавицы вспыхнувших чувств:
Мудрецу пиала слаще бархатных уст.
Пить вино – изо всех наибольших искусов
Наименьший в чреде безрассудств и безумств.
С винной чашей вести разговоры устал.
Целовать легкокрылых красавиц устал.
Книгу глупостей жизни листая устало,
К стану мудрых себя причислять перестал.
Тщетно мудрых искать средь искусных льстецов,
Средь плутов, хитрецов, наглецов, подлецов.
Отправляйся за этим к несчастным безумцам,
В их среде, говорят, большинство мудрецов.
Не количество лет, мудрость в сердце важна.
Суеты с трескотнею важней тишина.
С древа жизни моей опадающим листьям
Счета я не веду, как и чашам вина.
С мудрецами в саду, чтоб мозгам не остыть,
Я беседую, косточки грея.
А сидеть с дураками и косточки мыть –
Ни добрее не стать, ни мудрее.
Хитреца и льстеца, подлеца и лжеца
Образумить – большое искусство.
Как искусство, мой друг, удивить мудреца
Безрассудством, ведущим к безумству.
Час провел за кувшином вина с мудрецами –
Столько в них обнаружил, поверьте, юнцов.
День мудрил я за чаем в беседах с юнцами –
Нет уж, лучше юнцом быть среди мудрецов.
Молвил как–то старик, а ведь был не учен:
– Чадо, лучше молчи, чем болтать ни о чем.
В злых делах оставаясь убогим и нищим,
Лишь в достойных всегда становись богачом.
Мне мудрец, объясняя значенье поста,
Суть его, говорил, до смешного проста:
Если мысли чисты, если совесть чиста,
Если слов нечистот не выносят уста.
Как бы в небо ученостью книжной ни рос,
Не поднимешься мудростью выше стрекоз.
В их полете узрел я великую мудрость:
Пить с любимой вино в окружении роз.
Быть хотел мудрецом я – мудрее совы.
С мудрой чашей совел – до седой головы.
Стал лицом я желтее осенней травы,
А сова «мудреца» всё мудрее. Увы.
Ученик, мудреца за рукав теребя,
Вопросил: – Муалим,* в чем есть смысл бытия?
– В том, – ответил учитель, немного подумав, –
Чтоб о том же теперь я спросил у тебя.
* Муалим – учитель
В мире вечных вопросов про смыслы и суть
Мудрость – свет ярких звёзд, не дающий уснуть,
Но ответы ее зарождаются в сердце,
И душой открывается к истине путь.
Как один из ключей от вселенских ворот,
Мудрость к свету божественных истин ведет.
Да восславится ищущий, к цели идущий,
Кто за мудростью вслед в те ворота войдет!
Словно путник, идущий сквозь зной и мороз,
Долго мудрость искал я в бескрайности звезд...
И однажды нашел я ее на рассвете –
В блеске юной росы на ланитах у роз.
О ЖИЗНИ И СМЕРТИ
Порхай по жизни легкой птахой,
Ползи тяжелой черепахой,
И все равно наступит крах –
Испустишь дух и станешь прахом.
Я, поглощенный земной суетой,
С мудростью вдруг обручился простой:
Помнить-то надо не столько о смерти,
Сколько о том, что за жизни чертой.
Жизни этой однажды иссякнет ручей.
Был ты чьим-то вчера, а сегодня – ничей.
Не сдержать никому, да и ты не пытайся,
Бега суетных дней и беспечных ночей.
Жизнь за смертью спешит от создания века,
Отмечаясь в земле глубиною морщин.
Только слепит из глины Аллах человека,
А гончар из него уже лепит кувшин.
Смерти чаша – кого миновала она?
Про меня в нужный час тоже вспомнит она.
Встречу гостью сию с полной чашей вина,
Напою допьяна – и забудет она.
Одиноким пришел – одиноким уйдешь.
Ничего ты с собой на тот свет не возьмешь.
Если б было не так, то заказы на ямы
Всякий раз бы бросали могильщиков в дрожь.
Если мне: «Старичье!», я в ответ: «Молодежь!
От аркана судьбы ведь и ты не уйдешь.
Пусть на шее моей он затянется первым,
Но, скажи, не за мной ли ты следом идешь?»
Если жить не спешишь, смерть тебя подождет,
А торопишься жить – пропускает вперед.
Всякий путь оборвется у смерти ворот,
У «спеши» с «не спеши» лишь различный черед.
Даже если дожди лишь холодные льют,
Их всем сердцем люблю, а скриплю – потерплю:
Жизни полный кувшин еще раз не предложат,
Лет ушедших вина еще раз не нальют.
Мы не вечны, и мне, ни сегодня, ни впредь,
Не суметь одолеть безобразную смерть,
Но на мира красу до последнего вздоха
Буду я с восхищением детским смотреть.
Я бы жизнь уподобил кувшину вина:
Сколь в него ни налей, пить придется до дна.
– Ты всё здесь? – заглянув, как-то спросит луна.
А в ответ – тишина. А была ли она?
Всюду голый расчет, кумовство и корысть.
Как прожить не обученным драться и грызть?
Я, пытаясь постичь тайну жизни и смерти,
Вдруг открыл для себя: смерть и есть наша жизнь.
Из живых кто проник в тонкий мир Бытия?
Что же ждет там, за гранью, меня и тебя?
Первым кто-то из нас это вскоре увидит –
Это можешь быть ты, а могу быть и я.
Круг потерь никому не удастся прервать:
Этот – плакал вчера, тот – сегодня рыдать.
Только-только распустится дивная роза –
Лезет чья-то рука эту розу сорвать.
Налей вина в мой череп, археолог!
Не бедный Йорик я – я пыль архивных полок;
Я – краткий некролог, я – жизни эпилог.
Пей из меня быстрей, ведь срок и твой недолог.
За детством-утром, легким и беспечным,
День-молодость, взбрыкнув, умчится прочь.
Вздохнув, им вслед помашет старость-вечер –
И, выдохнув, скатится в вечность-ночь.
Что наша жизнь? – Цветенье – листопад,
Пришел – ушел, рассвет – тире – закат.
Будь ты, мой друг, умней стократ Сократа,
Из смерти рук однажды примешь яд.
Тайну смерти понять – затеряться в лесу –
Все равно, что копать изумруды в носу.
Лучше, жизни земной воспевая красу,
С нежных роз лепестков на заре пить росу.
Две тропинки судьбы, словно змейки, сплелись,
Словно два ручейка, воедино слились,
Нет, по мне, ничего удивительней смерти,
Не была бы еще удивительней жизнь.
Ты богат, даже если плешив и рябой,
Если рядом есть та, что дается судьбой.
Выпей с нею вина, закуси поцелуем,
Завтра, может случиться, закусят тобой.
Время жизни короче горенья свечи –
Светлячок прочертил тонкий лучик в ночи.
Торопись подливать в пиалу, виночерпий,
Завтра слепят из нас на забор кирпичи.
Не родившись вчера – нет, меня бы спросить! –
Чаши горьких потерь не пришлось бы вкусить.
Стоит жизни свечу – у кого бы спросить мне? –
На секунду зажечь, а затем погасить?
Наша жизнь по земле легкой тенью пройдет,
Из небес рукавов скорый дождик прольет.
Ветер смерти тотчас, не успеешь родиться,
Со стола нас, что крошку лепешки, сметет.
Ни один не вернулся из царства теней,
Потому пей вино до конца своих дней.
В сад с Лейли отправляйся на травку смелее,
Завтра с нею лежать вам придется под ней.
Жизни, как ни тяни, прерывается нить.
Кто способен из нас сей закон отменить?
И пока мою душу не вырвал Всевышний,
Поспешу-ка ее винной чаше излить.
Мне хмельного елея сегодня налей!
Лей смелей, виночерпий, вина не жалей!
Может завтра уже, нас с тобой не жалея,
Ветер смерти сметет, словно пух с тополей.
Тайна смерти, увы, не подвластна уму.
Удалось ли вернуться оттуда кому?
Мне кувшин предсказал, что откроется тайна,
Я как-только последнюю чашу приму.
Жизнь тяни, не тяни, а конец недалек –
Прожурчит ручеек, промелькнет мотылек.
Поспешу я к Лейли, пока теплятся угли,
Пока души из нас Господин не извлек.
Жизнь и смерть – два бойца на поляне вражды,
Ни от той, ни от этой пощады не жди.
Пей с любимой вино и о том не тревожься,
Все равно твои кости твои омоют дожди.
Угасающий взор застилает печаль:
Этот – умер, того – догорает свеча...
В чем же смысл, скажи, если жизнь от начала
На челе, как закон, носит смерти печать?
Рок, сады наполняя плодами беды,
Милых сердцу без жалости косит ряды.
Вслед за ними и я буду скошен однажды,
Слез вина не успев отряхнуть с бороды.
Жизнь, мой друг – сумма букв, заключенная в слог.
За прологом однажды придет эпилог.
Не успеет овечка погреться на травке,
Как ее злобный рок, словно волк, уволок.
Не спросить у костей, а гробницы немы.
Возвращался ли кто из вместилища тьмы?
Есть ли смысл делиться о вечности с нами,
Если завтра уже станем вечностью мы?
Сочтены наши дни изначально, увы.
Те – скончались вчера, эти – завтра мертвы.
Прошумев ветерком по верхушкам травы,
Вслед за ними – и я, а за мною – и вы.
В лампе жизни огня на один водевиль:
Керосина в обрез и короткий фитиль;
Отработав свое, покрывается пылью
И Хозяином тотчас сдается в утиль.
Сколько лет вы себе ни отмерьте, – пройдут;
И печали, и боли, поверьте, – пройдут;
Все невзгоды земной круговерти – пройдут;
Даже мысли о смерти со смертью пройдут.
В чаше мира, мой друг, мы с тобою – вино,
Выпьет время его за мгновенье одно.
Наслаждайся вином и не думай про завтра,
Пока в чаше оно, пока дышит оно.
Вслед за летом и цвет дивной розы угас.
Словно птицы, друзья улетают от нас.
Ни к чему доверяться туманному завтра,
Если в наших руках только то, что сейчас.
В океане времен мы зачем-то нужны,
Наши судьбы, что нити, в одну сплетены.
И когда ночь опустит на мир покрывало,
Встретим с радостью смерть, удивленья полны.
О СУДЬБЕ
Судьба – что сыр в капкан для мыши,
Была б достойна лучшей роли,
Когда бы нам Господь Всевышний
Не дал навек свободу воли.
Если ты одинок, стал ненужным и лишним,
Не ропщи на судьбу – одинокий не нищий,
А садись, как и я, да простит нас Всевышний,
С пиалой и кувшином на травке под вишней.
Мол, судьба есть судьба – на нее не ропщи,
Ты с нее за удары попробуй взыщи.
Для чего же нам воля дарована свыше,
Сам пути для себя ты уже не ищи?
К цели шли напролом, наживая горбы,
Не достигли и – в плач: не судьба, мол, увы.
Лишь спустя много лет убедились в обратном:
В том, что в этом и есть проявленье судьбы.
Я к ударам судьбы бесконечным привык:
Этот – предал, а та – изменила – привык.
Из кувшина вина наливая привычно,
Лишь одной пиале удивляться привык.
Коль прицепится к сердцу печаль как репей,
Эту чашу испей – и о камень разбей;
А затем принимайся за чашу веселья –
Пей, пока не разбил ее рок-лиходей.
В том, что нет мне покоя и просто житья,
Виновата злодейка судьба, а не я;
Еще время, страна и особенно люди,
Среди них: гад сосед и соседка-змея.
Будь ты даже, мой друг, семи пядей в лбу,
Обвести вокруг пальца не вздумай судьбу:
Так загрузит твою по дороге арбу –
Станешь пядей семи не во лбу, а в горбу.
Много в жизни твоей от тебя самого?
От тебя не зависит, мой друг, ничего.
Чему быть, ты, приятель, того не минуешь,
А минуешь – и в том ничего твоего.
Злой рок наполнил нашей жизни круг
Чредой потерь и нестерпимых мук.
Не падай духом, друг, гляди, резвится муха,
А рядом – с сетью ловчею паук.
Знать про завтрашний день никому не дано,
Горевать о вчерашнем совсем не умно.
Пить сегодня вино, видно, мне суждено –
Все равно за меня все давно решено.
Злой судьбе нас с тобою жалеть не дано –
Прячет жало свое в золотое руно.
Пусть в кувшине ее дорогое вино,
Но не с ядом ли смешано будет оно?
Не уверенный в том, что смогу победить,
Опасаюсь судьбу торопить или злить,
Если даже не знаю, успею ли выпить,
Не уверенный в том, что успею налить.
Про судьбу не зуди, в ней свободны мы, но
Нам с тобой суждено выбрать что-то одно:
Жить в добре и любви, быть с Творцом заодно
Иль во зле с сатаной опуститься на дно.
Время, словно река, нас уносит с водой,
Словно листья, мы ветром гонимы с тобой.
Виночерпий! Вина! Пусть мгновенья веселья
За удары судьбы будут нашей ценой.