Введение: "Лица необщее выраженье"
В истории русской литературы есть фигуры, чья судьба — непрерывное колебание между признанием и забвением, между восторженными похвалами современников и недоумённым молчанием потомков. Евгений Абрамович Баратынский (1800–1844) принадлежит к числу именно таких поэтов. Его творческий путь — это драма мысли, ищущей истину и не находящей в ней утешения. "Не ослеплен я музою моею", — писал о себе поэт, и действительно, в его поэзии нет ничего от блестящей игры ума, от того "ветреного" вдохновения, которое он сам находил у Пушкина. Баратынский — поэт иного склада: углублённый, сосредоточенный, с "лица необщим выраженьем" и "речей спокойной простотой" .
Современная наука всё чаще обращается к наследию Баратынского, находя в его философской лирике предвосхищение экзистенциальных открытий XX века . В год 225-летия со дня рождения поэта стоит присмотреться к его судьбе внимательнее, отделив легенды от фактов и оценив подлинное значение его поэзии для русской и мировой культуры.
Глава 1. Происхождение и ранние годы: между Италией и Тамбовщиной
Родовитость и семейные связи
Евгений Баратынский родился 19 февраля (2 марта) 1800 года в имении Мара Кирсановского уезда Тамбовской губернии . Он происходил из древнего польско-русского дворянского рода. Фамилия, как до сих пор спорят исследователи, правильнее писалась бы через "о" — Боратынский, от названия замка Боратынь в Галиции, которым владели его предки. Однако сам поэт в публикациях использовал оба варианта, и в историю литературы вошло написание через "а", закрепившееся во многом благодаря письмам Пушкина .
Отец поэта, Абрам Андреевич Баратынский, был генерал-лейтенантом, состоял в свите императора Павла I, командовал лейб-гвардии Гренадерским полком. Мать, Александра Фёдоровна, урождённая Черепанова, получила блестящее образование в Смольном институте благородных девиц и была фрейлиной императрицы Марии Фёдоровны . Родственные связи Баратынских простирались далеко: через Екатерину Нелидову, фаворитку Павла I, они соприкасались с самыми верхами империи.
Воспитание и первое столкновение с судьбой
Детство поэта прошло в имении Мара, где отец выстроил прекрасный дом с садом, беседками, каскадом прудов. Воспитателем будущего поэта и его братьев был итальянец Джьячинто Боргезе, благодаря которому Евгений ещё в детстве приобщился к итальянскому языку и культуре . Позже, незадолго до смерти, Баратынский посвятит ему пронзительное стихотворение "Дядьке-итальянцу".
В 1808 году семья переезжает в Смоленскую губернию, спасаясь от эпидемии чумы, а через год умирает отец, оставив супругу беременной восьмым ребёнком. Это раннее столкновение с утратой и последовавшие затем семейные трудности наложили отпечаток на характер будущего поэта. В письмах он признавался: "С самого моего детства я тяготился зависимостью и был угрюм и несчастлив" . Мать, овдовев, проявила властный характер, требуя от старшего сына полной откровенности, что порождало в нём привычку к внутреннему диалогу, к рефлексии — качеству, которое станет определяющим для его поэзии.
Глава 2. Пажеский корпус и "Общество мстителей": роковая ошибка юности
В элитном заведении империи
В 1812 году, следуя наполеоновским маршрутом через Смоленск, двенадцатилетний Евгений отправляется в Петербург. Благодаря влиятельным дядюшкам — Петру Андреевичу и Богдану Андреевичу, не имевшим своих детей и перенёсшим всю заботу на племянников, — он поступает в самое привилегированное учебное заведение России: Пажеский корпус .
Корпус размещался во дворце Воронцова на Садовой улице и готовил элиту гвардейского офицерства. Воспитанники получали великолепное питание (обеды из пяти блюд, включая спаржу и рябчиков) и блестящее образование, однако царившая там муштра и суровый режим тяготили юношу, привыкшего к домашней атмосфере.
"Мстители" и их забавы
Под влиянием чтения шиллеровских "Разбойников" Баратынский вместе с несколькими товарищами организует тайное "Общество мстителей". Цель общества, как иронически определяли сами участники, состояла в том, чтобы "сколько возможно мучить своих начальников" . Шутки были поначалу безобидными: подсыпание в табак наставникам "гишпанских мух", вызывавших аллергию, прибивание киверов к подоконникам.
Однако в феврале 1816 года случилось непоправимое. В гостях у камергера Приклонского, отца одного из соучеников, "мстители" похитили из бюро 500 рублей ассигнациями и черепаховую табакерку в золотой оправе. До этого младший Приклонский мелко воровал у отца, и на эти деньги сообщество устраивало пикники на чердаке корпуса. Но на сей раз хозяина дома не было, и операцию проводили другие .
Дело раскрылось с неожиданной быстротой. Обворованный Приклонский просил императора смягчить наказание, и Александр I, известный своим "хитрым" подходом, пошёл на компромисс. Баратынского и его сообщников не высекли розгами и не разжаловали в солдаты мгновенно, а просто исключили из корпуса с запретом поступать на какую-либо службу, кроме солдатской .
Это событие стало для шестнадцатилетнего юноши тяжёлым ударом, переломившим всю его жизнь. Он заболел нервной горячкой, и если Пушкин, по словам Карамзина, лечился от недугов музами, то Баратынский учился "испытывать тоску среди веселья", предваряя этим лермонтовскую интонацию.
Глава 3. Солдатская лямка: Петербург и Финляндия
Рядовой лейб-гвардии
В 1819 году, после двух лет, проведённых в имениях, Баратынский отправляется в Петербург и поступает рядовым в лейб-гвардии Егерский полк. Помогли опять же дядья. В это время происходит судьбоносное знакомство с Антоном Дельвигом, который ввёл его в круг "добрых муз" — петербургских литераторов.
Дельвиг, не спросив разрешения, отнёс стихотворение Баратынского в журнал "Благонамеренный". Так состоялся литературный дебют поэта. Начинается петербургская жизнь: совместная квартира с Дельвигом, снятая "с целью экономии средств", иронические стихи, сочинённые на пару, посещение литературных салонов.
Финляндское "заточение"
В 1820 году Баратынского переводят в Нейшлотский пехотный полк, расквартированный в Финляндии. Там ему предстояло провести почти шесть лет в чине унтер-офицера . Поэт воспринял это как ссылку, хотя условия службы оказались вполне сносными: командовал полком его родственник, а в роте, куда он был приписан, служил Николай Коншин, тоже увлекавшийся литературой.
Именно в Финляндии окончательно формируется поэтический голос Баратынского. Суровая северная природа, водопады, скалы становятся фоном для его философских раздумий. Здесь написана элегия "Финляндия", поэма "Эда", которую Пушкин ставил очень высоко, и знаменитое "Признание" — стихотворение, где анализ собственного охлаждения к любви доведён до психологической откровенности, не имевшей тогда аналогов в русской поэзии .
Пушкин писал о "Признании": "Баратынский — прелесть и чудо. "Признание" — совершенство. После него никогда не стану печатать своих элегий" . В этих стихах поражает не столько само чувство, сколько раздумье о нём, философское осмысление неизбежности изменений в человеческой душе:
Не властны мы в самих себе
И, в молодые наши леты,
Даем поспешные обеты,
Смешные, может быть, всевидящей судьбе .
Глава 4. Прощение и женитьба: обретение устойчивости
Долгожданное прощение
В апреле 1825 года, после многолетних хлопот друзей — Жуковского, Вяземского, Дениса Давыдова — император Александр I, буквально за несколько месяцев до смерти, подписал представление о производстве Баратынского в прапорщики. Поэт был прощён .
В начале 1826 года он подаёт в отставку, которую подписывает уже новый император Николай I. Одновременно происходит ещё одно важное событие: в Москве Баратынский знакомится с генерал-майором Львом Николаевичем Энгельгардтом и его старшей дочерью Анастасией.
Семейная жизнь
9 июня 1826 года Евгений Баратынский венчается с Анастасией Львовной Энгельгардт. Вяземский, знавший невесту, отозвался о ней как о девушке "умной, доброй, но наружности неэлегической" . Однако для поэта это был идеальный выбор: Анастасия Львовна обладала тонким литературным вкусом, стала ему верным другом и помощницей.
Женитьба принесла Баратынскому то, чего он был лишён многие годы — устойчивость. Материальное положение упрочилось благодаря приданому, а главное — общество забыло о юношеском проступке. Начинался новый, "московский" период его жизни .
Брак оказался счастливым, хотя и нелёгким. Анастасия Львовна отличалась неровным характером, но именно она создала поэту тот домашний мир, в котором он мог спокойно работать. У них родилось девять детей, хотя не все дожили до взрослого возраста .
Глава 5. "Поэт мысли": природа философской лирики Баратынского
Что значит "мыслить в поэзии"?
Определение, данное Пушкиным — "Баратынский принадлежит к числу отличных наших поэтов. Он у нас оригинален, ибо мыслит" — стало хрестоматийным. Но что стояло за этим "мыслит"? Для русской поэзии 1820-х годов, где господствовал элегический романтизм, поэзия мысли была явлением новым и непривычным.
Современный исследователь О.Р. Миннуллин характеризует Баратынского как "экзистенциалиста пушкинской поры", находя в его творчестве темы, которые станут центральными для философии XX века: кризис идентичности, поиск смыслов бытия, трагическое противостояние разума и чувства .
Баратынский не просто описывает эмоции — он их анализирует. В его лучших элегиях чувство всегда пропущено через рефлексию, осмыслено, как бы "рассмотрено под микроскопом". Это и есть "мысль, согретая чувством", о которой говорили современники .
Творческий метод и поэтика
Исследователи отмечают уникальность поэтики Баратынского. Его синтаксис сложен, он избегает лёгкости, стремится к точности выражения мысли, даже в ущерб музыкальности стиха. Отсюда постоянные упрёки критиков в "тяжести слога" и одновременно восхищение "меткостью выражений" .
Интересно, что сам поэт имел проблемы с русской пунктуацией — писал преимущественно запятыми, предоставляя расставлять точки друзьям, в особенности Дельвигу . Этот факт часто приводится как курьёз, однако он свидетельствует о том, что для Баратынского важнее была непрерывность мысли, а не формальные знаки препинания.
В 1827 году выходит первое собрание его стихотворений, ставшее итогом первого десятилетия творческого пути . Но главная книга была впереди.
Глава 6. "Сумерки": пророческая книга о конце цивилизации
Контекст создания
Сборник "Сумерки" (1842) — вершина творчества Баратынского и одновременно одна из самых трагических книг русской поэзии. Само название символично: сумерки наступают не только для лирического героя, но и для всей европейской цивилизации, вступающей в "железный век".
К 1830-м годам мироощущение Баратынского меняется. Если в ранних элегиях преобладала "лёгкая печаль" о быстротечности любви и молодости, то теперь предметом размышлений становятся судьбы человечества, смысл прогресса, будущее искусства. Поэт внимательно следит за развитием европейской философии, переписывается с Иваном Киреевским, интересуется Шеллингом .
"Последняя смерть": антиутопия в стихах
Стихотворение "Последняя смерть", включённое в "Сумерки", представляет собой уникальное для своего времени явление — поэтическую антиутопию . Баратынский рисует фантастическую картину будущего человечества, которое, достигнув вершин рационального знания, утратило чувства, связь с природой и в итоге вымирает.
Исследователь Н.В. Патроева проводит параллели между "Последней смертью" и байроновской "Тьмой", а также библейскими пророчествами . Причина гибели цивилизации в концепции Баратынского — гипертрофия разума, забвение "сердечной" сферы. Это удивительно точное предвидение проблем, которые встанут перед человечеством в XX веке.
"Век шествует путём своим железным"
Хрестоматийная строка из стихотворения "Последний поэт" стала символом разрыва между искусством и цивилизацией:
Век шествует путём своим железным,
В сердцах корысть, и общая мечта
Час от часу насущным и полезным
Отчётливей, бесстыдней занята .
Баратынский с горечью констатирует: поэзия становится ненужной в мире чистогана. Это не просто романтическая поза, а глубокое осознание реальных культурных процессов. Он предвидит, что искусство будет вытеснено на периферию общественного внимания.
Философские прозрения и их современное звучание
В "Сумерках" Баратынский поднимает темы, которые станут центральными для экзистенциализма: одиночество человека перед лицом смерти, абсурдность существования, невозможность подлинного познания. Стихотворение "Недоносок" — о существе, "недовоплощённом", заброшенном между мирами — воспринимается как метафора человеческого удела вообще .
Как отмечает О. Миннуллин, "драма познания" в лирике Баратынского разворачивается как невозможность для мыслящего человека обрести гармонию: стремление "вознестись" к высшим сферам сталкивается с непреодолимыми препятствиями, а иллюзорность гармонии ума и сердца оказывается трагическим открытием .
Глава 7. Баратынский и Пушкин: история творческих отношений
Дружба и соперничество
Отношения Баратынского и Пушкина — одна из самых интересных страниц в истории русской литературы. Они никогда не были близкими друзьями в обыденном смысле, но Пушкин неизменно выделял Баратынского из плеяды современных поэтов.
Пушкин первым назвал Баратынского "нашим первым элегическим поэтом" . Он внимательно следил за его творчеством, цитировал в своих произведениях (эпиграф к седьмой главе "Евгения Онегина" взят из баратынского "Пиров"), рисовал его профили на полях рукописей .
В свою очередь Баратынский высоко ценил Пушкина, но не был слепым поклонником. В письмах к Киреевскому он позволял себе критические замечания об "Онегине", находя, что характеры героев развиты недостаточно глубоко . Это была критика равного, а не ученика.
"Две повести в стихах"
В 1828 году произошло уникальное событие: в одной книге, под одной обложкой, были изданы поэма Баратынского "Бал" и пушкинский "Граф Нулин" . Современное издание озаглавили "Две повести в стихах". Это было знаком признания Баратынского как поэта первого ряда, достойного стоять рядом с Пушкиным.
Впоследствии критики, особенно Белинский, будут иронизировать над этим фактом, утверждая, что теперь "даже в шутку" никто не поставит Баратынского рядом с Пушкиным . Но для 1820-х годов такое сопоставление было естественным.
Взаимные оценки и расхождения
Пушкинская формула "Баратынский оригинален, ибо мыслит" содержит в себе и признание, и скрытое противопоставление. Пушкин сознавал, что сам он поэт иного склада — более гармоничный, более "лёгкий", более обращённый к широкой публике.
Баратынский в стихотворении "К Пушкину" дал удивительно точную характеристику творчества своего великого современника: "Сей ветреник блестящий, всё под пером своим шутя животворящий" . Здесь схвачена самая суть: пушкинский дар — дар "животворящий" легко, играючи, тогда как Баратынский творил с усилием, преодолевая сопротивление материала.
Глава 8. Критическая рецепция: от восторга до отрицания
Полярность оценок при жизни
Ни один поэт пушкинской поры не вызывал столь полярных оценок, как Баратынский. В 1820-е годы его имя неизменно ставили рядом с пушкинским. Пётр Плетнёв писал, что Баратынский "выше всякой критики" . Иван Киреевский в программной статье о русской словесности посвятил Баратынскому проникновенные строки, сравнивая его музу с красавицей, чьё достоинство не бросается в глаза толпе, но открывается внимательному взору .
Но уже тогда звучали иные голоса. Александр Бестужев заявлял, что "перестал веровать в его талант", находя в его поэзии "отпечаток ничтожности" . Критики обвиняли Баратынского в подражательности, в "скудости предмета", в тяжеловесности слога.
Белинский и "развенчание" поэта
Наиболее резким критиком Баратынского выступил Виссарион Белинский. В обзоре 1834 года он писал: "Господина Баратынского ставили на одну доску с Пушкиным... Теперь даже и в шутку никто не поставит имени г. Баратынского подле имени Пушкина" .
Парадокс заключался в том, что Белинский одновременно признавал глубину мысли Баратынского, но отрицал в нём поэта. "Поэзия только изредка и слабыми искорками блестит в них", — писал критик о стихах Баратынского, утверждая, что основной элемент его творчества — холодный ум, а не чувство .
Это была не просто литературная полемика. Белинский отстаивал иное понимание поэзии — как выражения "народности" и общественных идеалов. Баратынский с его сосредоточенностью на экзистенциальных вопросах, с его "аристократизмом" и аполитичностью, был для демократической критики фигурой чуждой.
Взгляд из будущего
В XX веке произошла реабилитация Баратынского. Символисты, особенно Валерий Брюсов, открыли его заново. Для акмеистов, для Мандельштама Баратынский стал одним из главных ориентиров . Осип Мандельштам и его жена Надежда Яковлевна внимательно читали и комментировали стихи поэта, находя в них созвучие собственным трагическим переживаниям.
Иосиф Бродский, считавший "Запустение" одним из лучших стихотворений в русской поэзии, восхищался синтаксисом Баратынского, его умением строить сложные поэтические периоды .
Глава 9. Современное научное осмысление
Баратынский и шеллингианство
Новейшие исследования (Н.В. Патроева, О.Р. Миннуллин) существенно углубляют понимание философских истоков поэзии Баратынского. Установлено, что интерес поэта к немецкой натурфилософии, в частности к Шеллингу, был не случайным, а глубоко продуманным .
В 1831 году Баратынский писал Ивану Киреевскому: "Нам очень нужна философия", призывая его записать всё, что тот знает о Шеллинге . При этом Баратынский не был простым последователем немецкого мыслителя; он стремился к созданию собственной, "почвенной" философии, которая могла бы стать основой для национальной культуры.
Экзистенциальное измерение
Современные исследователи рассматривают Баратынского как предшественника экзистенциализма. В его поэзии находят темы, ставшие центральными для Камю, Сартра, Хайдеггера: абсурдность существования, одиночество человека перед лицом смерти, невозможность подлинного познания .
Стихотворение "Все мысль да мысль!.." прямо говорит о драме познания: лирический герой, устремившись за мыслью, охладел к миру чувств, но и подлинного знания не обрёл. Это трагическое "между" — между небом и землёй, между чувством и рассудком, между жизнью и смертью — становится главным пространством его поэзии.
Поэтика и язык
В 2020-е годы появились исследования, посвящённые лингвистическим аспектам творчества Баратынского. Н.В. Патроева и А.А. Лебедев анализируют синтаксис поэта, его пунктуационные особенности, использование славянизмов. Оказывается, что "неправильности" Баратынского (отсутствие точек, сложные периоды) — не безграмотность, а осознанный приём, позволяющий передать непрерывность мысли.
А.В. Марков исследует связи Баратынского с поэзией XX века, в частности с творчеством Виктора Кривулина . Эти работы показывают, что традиция Баратынского не прерывалась, а развивалась в русской поэзии на всём её протяжении.
Глава 10. Последние годы: Неаполь и смерть
Путешествие в Италию
Осенью 1843 года Баратынский с женой отправляется в давно задуманное путешествие по Европе. Они посещают Германию, полгода живут в Париже, а весной 1844 года через Марсель плывут в Неаполь .
В пути, на корабле, поэт пишет стихотворение "Пироскаф" (так тогда называли пароход), которое оказывается пророческим:
Всё небо открыто, всё море открыто,
Дышу и бросаюсь в волны я открыто,
И к цели плыву я, желанье тая:
Увидеть, увидеть тебя, Италия!
Италия была для Баратынского не просто страной. Это родина его детства, страна его воспитателя-итальянца, страна языка, который он любил с детства. "Увидеть Неаполь и умереть" — эта поговорка сбылась с удивительной точностью.
Смерть
29 июня (11 июля) 1844 года в Неаполе Евгений Баратынский скоропостижно скончался. Официальной причиной назван "разрыв сердца". За несколько дней до этого умерла его жена Анастасия Львовна — по одной версии, она заболела в Неаполе, и это потрясение ускорило кончину поэта .
Тело Баратынского было перевезено в Россию и в августе 1845 года погребено на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры в Петербурге. На надгробии выбита фамилия через "о" — "Боратынский", так, как, вероятно, правильнее было бы писать.
Глава 11. Баратынский сегодня: значение и актуальность
Место в литературном каноне
Сегодня Баратынский прочно занял место в первом ряду русских поэтов. Он признан одним из крупнейших лириков XIX века, хотя его аудитория всегда была и остаётся более узкой, чем аудитория Пушкина или Лермонтова. Это "поэт для поэтов", для читателей, способных к медленному, вдумчивому чтению.
В школьные хрестоматии Баратынский входит с переменным успехом — то появляется, то исчезает, что точно отражает его "пульсирующую" репутацию . Но для тех, кто ищет в поэзии не развлечения, а глубины, его стихи остаются неисчерпаемым источником.
Уроки для современности
Что может дать современному читателю поэзия Баратынского? В эпоху информационного шума, клипового сознания и утилитарного отношения к культуре, его стихи учат сосредоточенности, терпению, умению вслушиваться в тишину. Они напоминают, что подлинное искусство не кричит о себе, а ждёт, когда его услышат.
Баратынский — поэт для тех, кто не боится остаться наедине с мыслью. Его "спокойная простота" и "лица необщее выраженье" оказываются важнее внешних эффектов. Как писал о нём Иван Киреевский, "чем более читаем его, тем более открываем в нём новое" .
Пророчества Баратынского о "железном веке", об утрате искусством своего места в жизни, о победе утилитарного над прекрасным — звучат сегодня с пугающей актуальностью. Возможно, поэтому в последние годы интерес к нему неуклонно растёт, о чём свидетельствуют многочисленные научные конференции и публикации к 225-летию со дня рождения .
Заключение: "До досуга до здравого смысла и наконец до свидания"
Евгений Баратынский прожил жизнь, внешне не богатую событиями, но внутренне чрезвычайно насыщенную. Он пережил катастрофу юности, многолетнее ожидание прощения, признание и разочарование в признании, счастливый брак и потерю близких. Но главное, он оставил нам стихи, в которых мысль и чувство слиты в нерасторжимое целое.
Поэт, придумавший прощаться словами "до досуга до здравого смысла и наконец до свидания", ушёл от нас почти два века назад. Но "досуга" до его поэзии, до разговора с ним, у нас не будет никогда. Потому что подлинная поэзия — это и есть разговор, который не кончается.
Прощаясь с читателем, Баратынский предлагает не прощание, а обещание новой встречи. И каждый, кто открывает его томик, вступает в этот разговор — с поэтом, с его временем, с самим собой.