— Мы тут с отцом посоветовались, Ниночка, и решили: кредит на свадьбу Денисику мы уже взяли, а вот выплачивать его придется тебе. У тебя же зарплата хорошая, стабильная. Да и живешь ты одна, тратить тебе, по сути, не на кого. Эгоисткой-то не будь, в конце концов.
Нина медленно положила вилку на стол. Кусочек запеченной курицы, который она собиралась отправить в рот, так и остался сиротливо лежать на краю тарелки с цветочным орнаментом. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старых настенных часов да натужным гудением советского холодильника «Бирюса», который пережил распад Союза, две девальвации и, судя по звуку, готовился пережить всех присутствующих.
За воскресным столом сидели четверо. Сама Нина — сорокасемилетняя начальница отдела логистики, женщина с непроницаемым лицом и стальными нервами, закаленными ежедневными битвами с водителями-дальнобойщиками. Ее мать, Зинаида Аркадьевна, промокающая уголки глаз кружевным платочком в предвкушении драмы. Отец, Виктор Степанович, который усиленно делал вид, что его тут нет, сосредоточенно ковыряя вилкой пюре. И, собственно, виновник торжества — тридцатидвухлетний Денисик.
Денисик был классическим маминым пирожочком, творческой личностью в поиске себя. К своим годам он успел не закончить два института, поработать баристой ровно три дня (устал стоять) и теперь профессионально лежал на диване, ожидая вдохновения. А еще Денисик решил жениться.
Его избранницей стала Снежана — трепетная лань двадцати двух лет от роду. У Снежаны были губы, которые заходили в комнату на секунду раньше самой Снежаны, ресницы, создававшие легкий сквозняк при моргании, и твердая уверенность, что свадьба должна быть «как в Дубае».
— Я, кажется, ослышалась, мама, — Нина аккуратно промокнула губы салфеткой. — Вы взяли кредит. На свадьбу. Денису. А платить должна я?
— Ну а кто?! — всплеснула руками Зинаида Аркадьевна, моментально переходя в наступление. — Мы с отцом пенсионеры! Откуда у нас такие деньжищи? А свадьба должна быть по-людски! Чтобы родственникам из Саратова в глаза не стыдно было смотреть! Снежаночка платье выбрала, ресторан забронировали с лебедями ледяными...
Нина мысленно вздохнула. Как говорил известный сатирик, только наш человек способен влезть в многомиллионные долги, чтобы накормить толпу дальних родственников, которых он терпеть не может, и пустить пыль в глаза людям, которым на него глубоко плевать.
— И какая же сумма нужна на лебедей, чтобы Саратов содрогнулся? — деловитым тоном, каким она обычно отчитывала завскладом за недостачу паллет, поинтересовалась Нина.
— Два миллиона, — пискнул Денисик, пряча глаза за стаканом с вишневым компотом.
— Два миллиона, — эхом повторила Нина. — На пять лет, под нынешние проценты? То есть отдавать три с половиной. Великолепно. Мама, папа, а банк вам такие деньги под честное пионерское дал? У вас пенсия на двоих — как один поход в хороший магазин.
Отец закашлялся, а Зинаида Аркадьевна отвела взгляд на полированную стенку, где за стеклом пылился хрустальный сервиз «Мадонна».
— Под залог дачи, — тихо ответил отец.
Дачи. Той самой дачи, где Нина каждое лето своего детства стояла кверху воронкой, пропалывая грядки, пока Денисик спал до полудня, потому что «мальчику нужно отдыхать, он же растет». Той самой дачи, половина которой, по закону и по совести, принадлежала Нине.
— Значит так, — Нина встала из-за стола. Никакой истерики. Драма — это для бедных духом. У логистов на драму нет времени, у них графики поставок горят. — Свадьбу гуляйте на свои. Кредит платите из своей пенсии. А если банк заберет дачу — я приеду с бензопилой и выпилю свою половину яблонь. Приятного аппетита.
Нина вышла в прихожую, накинула плащ, всунула ноги в осенние ботинки и хлопнула дверью так, что в подъезде осыпалась штукатурка.
Дома ее ждал кот Барсик, тишина и покой. Нина налила себе чашку крепкого чая, села в кресло и философски усмехнулась. В нашем народе неистребима вера в чудо. Вера в то, что можно наворотить дел, а потом прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете — в данном случае старшая сестра — и бесплатно покажет кино, а заодно и закроет ипотеку.
Она знала, что это только начало. И не ошиблась.
Война началась во вторник.
Сначала Зинаида Аркадьевна применила тактику «Умирающий лебедь». Она звонила три раза в день и загробным голосом, полным вселенской скорби, вещала в трубку:
— Ниночка... Мы с отцом перешли на перловку на воде... Больше ничего позволить не можем. Отец сегодня сдал в металлолом свои гантели молодости... Давление двести... Но ты живи, доченька, радуйся, ни в чем себе не отказывай...
Нина, зная, что гантели отца лежали на балконе исключительно как гнет для квашеной капусты, лишь хмыкала и советовала пить таблетки.
В четверг тактика сменилась на «Осаду». Вернувшись с работы, Нина обнаружила на коврике перед своей дверью Дениса. Рядом стоял потертый чемодан и Снежана с надутыми губами, нервно теребящая в руках микроскопическую собачку неопределенной породы.
— Сеструха, пусти пожить! — с порога заявил обалдуй. — Мать сказала, что раз ты кредит платить отказываешься, они будут нашу комнату сдавать жильцам, чтобы деньги банку отдавать. А нам до свадьбы где-то кантоваться надо. Мы у тебя в зале ляжем, Снежа тихо спит.
— Снежа может спать хоть на потолке, но не в моей квартире, — спокойно ответила Нина, загораживая проход. — Вы люди взрослые. Денис, тебе тридцать два. Иди работать. Снимите квартиру.
— Какую квартиру?! — возмутилась Снежана, и собачка в ее руках согласно тявкнула. — Нам еще за ресторан вторую часть вносить! И платье мое подшивать! Оно, между прочим, по цене чугунного моста! Мы вообще-то стресс испытываем!
— Стресс — это когда фура с товаром под Екатеринбургом в кювет ушла, а заказчик неустойку требует, — философски заметила Нина. — А у вас не стресс, у вас инфантилизм в терминальной стадии. До свидания.
Она захлопнула дверь прямо перед носом родственников. В глазок было видно, как Денис что-то возмущенно выговаривает двери, а Снежана топает ножкой в кроссовке на платформе размером с утюг.
К выходным Нина поняла, что пора брать ситуацию под контроль, иначе эти гении финансового планирования действительно лишатся дачи, а потом всем табором приедут жить к ней. Она позвонила матери.
— Завтра в десять утра жду вас с Денисом у себя. Будем проводить аудит вашей предсвадебной лихорадки.
В субботу семейство сидело у Нины на кухне, напоминая нашкодивших школьников в кабинете директора. Зинаида Аркадьевна пыталась вздыхать, но под строгим взглядом дочери сбивалась с ритма.
— Итак, — Нина положила перед собой блокнот. — Где деньги, Зин? То есть, мама. Вы взяли два миллиона. Где они лежат?
Денис заерзал на стуле, словно у него в штанах внезапно завелись муравьи.
— Понимаешь, сеструха... Тут такое дело... Деньги нужно было вложить, чтобы они работали на нас!
Нина почувствовала, как у нее дергается левый глаз.
— Куда ты их вложил, Уоррен Баффет комнатный?
— Я купил машину! — гордо заявил Денис. — Представительского класса! Чтобы мы со Снежей в ЗАГС приехали не на каком-то там такси, а на собственном автомобиле! Это же статус!
— Марка. Год выпуска, — чеканя слова, как прокурор, спросила Нина.
— БМВ X5... Две тысячи третьего года... — голос брата предательски дрогнул. — Но она в идеале! Почти... Только там двигатель стуканул, пока я от продавца ехал. И коробка передач выпала. На СТО сказали, ремонт тысяч на четыреста выйдет. А так — ласточка!
Нина закрыла лицо руками. Ей хотелось смеяться, но смех выходил каким-то нервным, похожим на икоту. Купить ржавое ведро на колесах на кредитные деньги, заложенные под родительскую недвижимость, чтобы пустить пыль в глаза невесте — это был даже не цирк. Это был шедевр отечественного бытового сюрреализма.
— Хорошо, — выдохнула Нина. — На ведро ушло, допустим, восемьсот тысяч. Где остальное?
— А остальное мы отдали в агентство «Лакшери Свадьба Клаб», — вмешалась Зинаида Аркадьевна. — Нам там обещали всё по высшему разряду! И лебедей, и тамаду из Москвы, и фонтан из шоколада! Мы всю сумму сразу внесли, они скидку дали!
— Договор есть?
Денис протянул ей смятую бумажку. Нина пробежала глазами по тексту. ИП Гаспарян А.В., зарегистрировано неделю назад по адресу массовой регистрации. Никаких печатей, никаких чеков — только расписка от руки.
— Вы в курсе, что вашего «Лакшери Клаба» уже не существует? — Нина даже не спрашивала, она констатировала факт. — Спорим на мою зарплату, что телефон их недоступен?
Денис побледнел, достал смартфон и набрал номер. В динамике издевательски бодро женский голос сообщил, что аппарат абонента выключен.
Зинаида Аркадьевна схватилась за сердце. На этот раз — по-настоящему.
— Всё, — сказала Нина, захлопывая блокнот. — Аудит окончен. Пациент скорее мертв, чем жив. Денег нет, есть кредит и кусок немецкого металлолома на СТО.
— Ниночка... Что же делать? — мать смотрела на нее умоляющими глазами. — Стыд-то какой... Родственники уже билеты купили... Снежана уйдет...
— Значит так, — Нина встала, опершись руками о стол. — Я выплачу ваш кредит.
Мать с братом радостно выдохнули, но Нина подняла палец.
— Но! С этого момента я — ваш внешний управляющий. И условия диктую я. Первое: БМВ продаем на запчасти. Прямо завтра. Деньги идут в счет досрочного погашения. Второе: свадьба будет. Но организую ее я на тот бюджет, который посчитаю нужным. Третье: Денис выходит на работу.
— Куда? — испуганно пискнул жених. — Я же творческая единица...
— На склад к Петровичу. Комплектовщиком заказов. Будешь творчески раскладывать туалетную бумагу и стиральный порошок по коробкам. График два через два, смена двенадцать часов. Зарплата вся пойдет мне на погашение долга, я буду выдавать тебе только на проезд и пирожок с капустой. Не выйдешь — я лично подам на вас с родителями в суд за мошенничество с долями на дачу. Уяснил?
Денис кивнул. Спорить с Ниной, когда у нее был «тот самый» взгляд, было опаснее, чем совать пальцы в розетку.
Свадьба состоялась через месяц.
Это было эпическое зрелище. Никаких лебедей и шоколадных фонтанов. Нина арендовала столовую при автобазе «Уют». Столы буквой «П», накрахмаленные скатерти. В меню: селедочка под шубой, винегрет, рулетики с чесноком, на горячее — пюре с гуляшом. Дешево, сердито, но сытно.
Снежана сидела во главе стола в своем платье «по цене чугунного моста», которое странно диссонировало с плакатом на стене «Слава труду!». Губы ее были поджаты так плотно, что казались тонкой ниточкой.
Вместо тамады из Москвы Нина мобилизовала дядю Колю из Саратова — того самого родственника. Дядя Коля, багровый от удовольствия и первых трех рюмок, порвал два баяна, заставляя гостей петь частушки и участвовать в конкурсах с перекатыванием мандарина в штанинах.
Денис сидел за столом, клевал носом и периодически потирал поясницу. Первая рабочая неделя на складе выбила из него всю дурь. Оказалось, что таскать коробки — это не эспрессо варить. Он даже похудел, и костюм висел на нем, как на вешалке.
Зинаида Аркадьевна сначала сидела бледная, но после второго бокала шампанского расслабилась, пустилась в пляс и даже шепнула Нине:
— А знаешь, дочка, так даже душевнее. Как в нашей молодости!
Нина стояла у окна, держа в руке стакан с вишневым соком. Она смотрела, как гости весело выплясывают под Верку Сердючку, как отец обнимает за плечи поникшего, но смирившегося Дениса, и думала о том, что справедливость в этом мире все-таки есть.
Иногда она принимает форму грубой силы, иногда — судебного пристава, а иногда — старшей сестры с калькулятором в руках.
Кредит она, конечно, закроет. Но зато теперь у нее на даче будет идеальный газон, потому что у Дениса внезапно обнаружилась непреодолимая тяга к физическому труду на свежем воздухе каждые выходные. А Снежана... Ну, Снежана научилась отлично лепить пельмени. Жизнь, как говорится, всё расставляет по своим местам. Главное — вовремя взять управление в свои руки и не давать никому садиться себе на шею.
Но Нина и представить не могла, что спокойствие продлится всего полгода. Снежана объявила о беременности, и Зинаида Аркадьевна тут же потребовала: ремонт детской, новая мебель, переезд молодых — и всё за счёт старшей сестры. А когда Нина случайно узнала правду о прошлом невестки, весь их хрупкий мир перевернулся с ног на голову...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →