Январь 1918 года. Ташкент. В доме на окраине умирает пожилой мужчина — бывший великий князь, некогда носивший фамилию Романов. За окном гремит революция, рушится мир, который он знал с детства.
Его зовут Николай Константинович. Внук самого Николая I. Человек, которого собственная семья вычеркнула из истории ещё сорок лет назад.
Но история не забыла. И судьбы его детей стали отражением целой эпохи.
Позор династии
Николай Константинович родился в 1850 году в семье великого князя Константина Николаевича — либерального сына императора Николая I. Юноша рос умным, образованным, подавал блестящие надежды. Окончил Академию Генерального штаба. Увлекался Средней Азией, участвовал в экспедициях.
Но в 1874 году разразился скандал, перевернувший его жизнь. Из покоев матери пропали три бриллианта, украшавшие оклад иконы.
Следствие установило: камни похитил сам Николай Константинович. Говорили, что он сделал это ради американской авантюристки Фанни Лир, которой был страстно увлечён. Двадцатичетырёхлетнего князя объявили психически нездоровым. Лишили титула, наград, права на наследство. Отправили в ссылку.
Семья сделала вид, что его никогда не существовало.
Жизнь в изгнании
Ссылка растянулась на десятилетия. Николай Константинович объездил разные города Российской империи, прежде чем осел в Ташкенте. И там — неожиданно для всех — раскрылся с другой стороны
Он строил ирригационные каналы, осушал степи, основывал посёлки для переселенцев. Финансировал строительство зданий в Ташкенте. Местные жители уважали его — не как князя, а как человека дела. Здесь, на краю империи, опальный Романов нашёл своё призвание.
В 1878 году он морганатически женился на Надежде Александровне Дрейер, дочери ташкентского полицмейстера. Брак не был признан при дворе. Детей от этого союза записали под фамилией Искандер — по-персидски это «Александр», намёк на великого завоевателя, чьи походы прошли через эти же края.
У Николая Константиновича и Надежды родилось двое сыновей: Николай и Александр.
Старший сын: Николай Искандер
Николай Николаевич Искандер родился в 1875 году. Он вырос в Ташкенте, получил военное образование и дослужился до офицерского чина. Жизнь складывалась обычно для провинциального дворянина — без блеска, но и без особых потрясений.
Революция 1917 года всё изменила.
Отец умер в январе 1918-го — за несколько недель до того, как большевики окончательно установили власть в Туркестане. Николай Константинович так и не узнал, что́ станет с его детьми в новом мире. А Николай Искандер встретил этот новый мир лицом к лицу.
Он погиб в 1919 году — в период гражданской войны, охватившей Среднюю Азию. Точные обстоятельства его гибели до сих пор остаются невыясненными. Одни источники указывают на болезнь, другие — на насилие тех смутных лет. Так или иначе, старший сын опального князя не пережил первых лет советской власти.
Ему было около сорока четырёх лет.
Младший сын: Александр Искандер
Совсем иначе сложилась судьба Александра Николаевича Искандера, родившегося в 1887 году.
Он тоже выбрал военную карьеру. Участвовал в Первой мировой войне. После революции — эмигрировал. Оказался в Европе, как тысячи других офицеров, покинувших Россию с армией Белого движения.
Александр Искандер прожил долгую жизнь. В эмиграции он не затерялся и не исчез — сохранял связи с русской диаспорой, помнил о своём происхождении. Потомок Николая I через морганатическую ветвь — человек, который по всем законам Российской империи не мог называться Романовым, но кровь в нём текла та самая.
Он умер в 1957 году во Франции. Пережил Вторую мировую войну, увидел, как рухнул Советский Союз — нет, не дожил, но прожил достаточно, чтобы понять: мир, в котором родился его отец, исчез навсегда.
Что осталось
Николай Константинович прожил в ссылке сорок с лишним лет. Семья отвергла его. Империя наказала. Но именно здесь, в туркестанской пыли, он построил каналы, которые орошают земли до сих пор. Местные жители помнили его добром ещё долго после его смерти.
Его сыновья — Николай и Александр — получили в наследство не титулы и не дворцы. Они получили фамилию Искандер и судьбу людей, которых история выбросила на обочину, а потом закрутила в вихре революции.
Один погиб в первые годы советской власти. Другой дожил до середины XX века в эмиграции.
Такова была цена принадлежности к роду, который сам же отверг их отца.
Разные историки по-разному оценивают личность Николая Константиновича: одни видят в нём жертву придворных интриг, другие — человека, сломленного собственными слабостями. Но в одном сходятся все — его судьба стала символом того, как безжалостно умели ломать людей и монархия, и революция.