Сорок два пункта в списке, напротив тридцати восьми галочки, а золовка звонит в семь утра и говорит про торт.
— Наташ, привет, я быстро, — голос у Лены был бодрый, как у человека, который сам ничего не делает, но очень переживает за процесс. — Мама вчера сказала, что в прошлый раз торт был суховат. Может, в другом месте закажешь?
Наташа посмотрела на список. До юбилея свёкра три дня. Торт заказан две недели назад, внесена предоплата восемь тысяч.
— Лен, торт уже оплачен.
— Ну и что? Позвони, откажись. Скажи, что обстоятельства изменились.
— Там невозвратная предоплата.
— Ой, ну восемь тысяч, подумаешь. Зато папе будет приятно.
Наташа хотела сказать, что эти восемь тысяч она откладывала с трёх зарплат, потому что работает библиотекарем, а не главным бухгалтером, как Лена. Но не сказала.
— Я подумаю, — ответила она и положила трубку.
Юбилей Виктора Степановича — это была традиция. Каждые пять лет, начиная с шестидесяти, семья собиралась в полном составе. Организовывала всегда Наташа. Почему она — никто не помнил, просто так повелось с первого раза, когда свекровь сказала: «Ну, Наташенька у нас хозяйственная, пусть и займётся».
Наташа тогда ещё радовалась, что ей доверяют. Двадцать три года назад. Сейчас свёкру исполнялось восемьдесят, и это был пятый юбилей на её счету.
Гостей набиралось двадцать четыре человека. Родственники со стороны свёкра, друзья семьи, соседи по даче. Меню она составляла три недели и согласовывала со свекровью каждую позицию.
— Галина Петровна, а можно вместо заливного сделать язык под маринадом?
— Ну, не знаю, Витя всегда любил заливное.
— Хорошо, будет заливное.
— Хотя язык он тоже любит. Сделай и то, и то.
Наташа молча дописывала в список ещё одну позицию. Язык на рынке стоил две двести за килограмм, на двадцать четыре человека нужно минимум два. Плюс заливное — это ещё говядина, желатин, овощи. Она прикидывала в уме: только на эти два блюда уходило около семи тысяч.
Муж Серёжа ничего не замечал. Работал инженером на заводе, приходил в семь вечера, ужинал и садился смотреть футбол. Когда Наташа спрашивала про юбилей, отвечал одно и то же:
— Ты у меня умница, сама всё знаешь. Чего я буду лезть.
В среду вечером она попыталась обсудить с ним смету.
— Серёж, посмотри. Получается сто двадцать тысяч на всё. Это с арендой зала, едой, оформлением.
— Ну и нормально. Папе восемьдесят, один раз живём.
— Серёж, мы с тобой вдвоём зарабатываем восемьдесят пять. Откуда сто двадцать?
— Ну попроси Ленку скинуться. Или мать. Они же тоже семья.
Наташа набрала Лену.
— Лен, тут получается круглая сумма на юбилей. Может, скинемся?
— Наташ, ну ты же знаешь, у нас с Андреем ипотека. И Даня в институт поступает, репетиторы, все дела. Давай я просто привезу что-нибудь? Вино там хорошее, закуски какие-нибудь.
Вино и закуски. Бутылка на три тысячи и сырная тарелка из супермаркета. Наташа это уже проходила.
— Хорошо, Лен.
В четверг позвонил сам Виктор Степанович.
— Наташенька, дочка, хотел уточнить по меню. Там ведь будет утка? Я Коле обещал, что будет утка. Он в прошлый раз хвалил.
Утки в меню не было. Наташа судорожно вспоминала, когда вообще была последняя утка — кажется, лет десять назад, на семидесятилетие.
— Конечно, Виктор Степанович, будет утка.
— Вот и славно. И передай Серёже, чтобы водку нормальную взял, а не эту магазинную. Пусть у Толика возьмёт, домашнюю.
Толик был каким-то дальним знакомым свёкра, который гнал самогон в гараже. Серёжа к нему ездить не любил, потому что Толик всегда начинал расспрашивать про политику и не отпускал по три часа.
Через полчаса перезвонила свекровь.
— Наташ, папа тебе звонил?
— Да, Галина Петровна.
— Он правильно всё сказал? А то он путает иногда. Там точно утка будет?
— Да, я добавила в список.
— А на сколько человек ты считала? Потому что я вот вспомнила, что ещё Валя с мужем хотели приехать. Это двоюродная сестра Вити из Калуги. Они вроде собирались, но не точно.
— Пока не подтвердили?
— Ну, я позвоню уточню. Но ты на всякий случай посчитай на двадцать шесть.
Два дополнительных гостя — это ещё плюс пять тысяч к смете. Наташа молча дописала.
Вечером Лена прислала ссылку на чужой юбилей.
«Смотри, какая красота! Можно взять за основу»
На фото был ресторан с панорамными видами, живые цветы на каждом столе, официанты в белых перчатках. Наташа посмотрела на свой бюджет и на зал в кафе «Ромашка», который она забронировала за тридцать пять тысяч, потому что это было единственное место, где соглашались пустить со своей едой.
«Красиво», — написала она в ответ.
«Можешь шарики такие же заказать! Я нашла, всего семь тысяч за композицию»
Семь тысяч за шарики. Наташа уже потратила двенадцать на оформление — баннер с фотографиями свёкра, гирлянды, цифры «80». Это делала знакомая за полцены, потому что Наташа два года помогала её сыну с курсовыми в библиотеке.
«Подумаю», — ответила она.
В пятницу утром поехала на рынок. Список продуктов занимал два листа. Встала в пять, чтобы успеть до работы.
Говядина, свинина, курица, утка — восемнадцать тысяч. Овощи и зелень — четыре с половиной. Рыба на закуски — семь. Наташа ходила между рядами, торговалась, считала каждый рубль. К девяти утра загрузила шесть огромных сумок в такси и повезла домой.
Серёжа уже ушёл на работу. На столе лежала записка: «Не забудь позвонить Толику насчёт водки».
Наташа начала разбирать продукты. Холодильник был забит под завязку, пришлось освободить балкон — благо ноябрь, не испортится.
В двенадцать позвонила свекровь.
— Наташ, ты купила для салата оливье свежие огурцы или солёные возьмёшь?
— Солёные, Галина Петровна. Как всегда.
— А мама моя всегда свежие клала. Попробуй, может, понравится.
Наташа посмотрела на банку солёных огурцов, которую купила час назад.
— Хорошо, Галина Петровна.
Пятницу и субботу она провела на кухне. Резала, варила, жарила, мариновала. Серёжа предложил помочь один раз — почистить картошку. Почистил полведра и ушёл к телевизору.
— Серёж, там ещё ведро, — позвала Наташа.
— Сейчас, тайм закончится.
Тайм закончился через сорок минут. Потом начался второй. Наташа почистила картошку сама.
Лена приехала в субботу вечером «на разведку».
— Ой, как вкусно пахнет! Это что, уже готовое?
— Это полуфабрикаты. Завтра буду доводить до ума.
— А попробовать можно?
Наташа отрезала ей кусочек утки. Лена пожевала с видом эксперта.
— Вкусно. Но мама сказала, что в прошлый раз мясо было суховатым. Может, соуса побольше?
— Это другое мясо.
— Ну, всё равно. Для страховки.
Лена посидела ещё полчаса, поболтала о своих делах — как Даня сдаёт экзамены, как они с Андреем планируют отпуск на Бали, как тяжело с ипотекой, но ничего, справляются.
— Ладно, побежала. Увидимся завтра! Ты не волнуйся, всё будет отлично.
Уехала. Вино не привезла — сказала, что возьмёт по дороге на сам юбилей.
В воскресенье Наташа встала в четыре. Нужно было доготовить, разложить по контейнерам, погрузить в машину, отвезти в кафе, расставить, украсить. Гости приходили к часу.
Серёжа проснулся в семь.
— Кофе сваришь?
— Свари сам, я руки в тесте.
— Ладно, я тогда растворимого.
Он пил кофе и смотрел, как она мечется между плитой и столом.
— Может, помочь чем?
— Контейнеры из машины занеси. И позвони Толику.
— Я позвонил вчера. Он сказал, в десять подъедет, на месте отдаст.
Хоть что-то.
В девять начали грузить машину. Двенадцать контейнеров с едой, три коробки с посудой, пакеты с оформлением. Багажник не закрывался, пришлось часть положить на заднее сиденье.
— Ты аккуратнее веди, там утка, — предупредила Наташа.
— Не переживай, довезу.
В кафе «Ромашка» их встретила администратор Оля.
— Так, вы до часу сами накрываете, потом мы помогаем с подачей горячего. Официанта дать?
— Нет, спасибо, я сама.
Официант стоил пять тысяч сверху.
Она расставляла тарелки, раскладывала приборы, развешивала гирлянды. Серёжа сидел в углу и отвечал на звонки.
— Да, мам, мы уже на месте. Да, всё готово. Нет, утка есть. Приезжайте.
В половину двенадцатого появилась свекровь. Оглядела зал критическим взглядом.
— А почему скатерти белые? Я думала, кремовые будут.
— Галина Петровна, кремовые были в другом месте, там аренда дороже.
— Ну ладно. А баннер почему не по центру?
— Там розетка, нельзя закрывать.
— Ну, переставь как-нибудь.
Наташа молча переставила баннер. Провод теперь тянулся через весь зал, пришлось заклеить скотчем.
— Ой, а это что, скотч на полу? Гости же увидят.
— Галина Петровна, я положу сверху дорожку.
Дорожки не было. Наташа нашла в подсобке какую-то красную тряпку и прикрыла провод.
Гости начали собираться в час. Лена опоздала на сорок минут — пробки, объясняла она. Вино привезла, одну бутылку. Закусок не было.
— Ой, я забыла! Андрей должен был купить, а он закрутился. Ну ничего, тут же и так всего полно!
Наташа посмотрела на стол. Двадцать шесть человек, двенадцать тарелок с закусками. Горячее ещё не подавали.
Виктор Степанович сидел во главе стола и принимал поздравления. Галина Петровна суетилась вокруг, рассаживала гостей, командовала.
— Наташ, а почему салфетки так лежат? Переложи веером!
— Сейчас, Галина Петровна.
— И масло принеси, хлеб сухой.
— Несу.
Наташа не ела с утра. Времени не было.
Около трёх подали горячее. Утка была идеальной — сочная, с румяной корочкой. Тот самый Коля, ради которого её и готовили, съел два куска и громко похвалил:
— Витя, твоя невестка волшебница!
Свекровь наклонилась к Наташе:
— А почему утка только на одном блюде? На всех же не хватит!
— Галина Петровна, всем хватило. Вон ещё осталось.
— Ну, могла бы и побольше сделать. На таких праздниках еды должно быть с запасом.
В семь вечера гости начали расходиться. Наташа убирала посуду, складывала остатки еды. Серёжа помогал провожать родственников и выносить подарки.
Лена подошла попрощаться.
— Наташ, всё было чудесно! Ну, почти. Мама сказала, что ты могла бы и постараться — скатерти всё-таки лучше кремовые, и официант не помешал бы. Но в целом молодец!
Чмокнула в щёку и упорхнула. Андрей вёз её домой, они ещё хотели успеть в гости к его коллеге.
Наташа стояла с мусорным мешком в руках.
— Ну что, поехали домой? — подошёл Серёжа. — Ты молодец, всё отлично прошло!
— Серёж, твоя мама сказала, что я могла бы постараться.
— Да брось. Это она так, к слову. Папе понравилось, все наелись. Ты слышала, как Коля хвалил? Видишь, зря переживала.
Наташа затолкала мешок в контейнер.
— Серёж, я месяц это готовила. Месяц. Сто тридцать тысяч потратили. Четыре ночи не спала нормально.
— Ну и что? Зато праздник получился. Чего ты теперь?
В машине она молчала. Серёжа включил радио, подпевал какой-то песне.
— Ты чего притихла?
— Устала.
— Ну, отдохнёшь. Завтра на работу только к обеду, высплюсь наконец.
Завтра понедельник. Наташа работала до шести. Потом нужно было разобрать посуду, помыть контейнеры, разложить остатки.
— Серёж, а ты заметил, что Лена ничего не принесла?
— В смысле?
— Она обещала закуски и вино. Привезла одну бутылку.
— Ну, забыла, бывает. Чего ты придираешься?
— А деньги? Она ни копейки не скинула. Мы сто тридцать потратили, а она — три тысячи на вино.
— Наташ, это моя сестра. Хватит уже.
— Я не придираюсь. Я констатирую.
— Ну и зачем? Какая разница, кто сколько вложил? Праздник был для папы. Папе понравилось. Всё.
Наташа замолчала.
— Ты вообще понимаешь, сколько я работала? — спросила она тихо.
— Понимаю. И ценю. Правда.
Он протянул руку и похлопал её по колену. Как ребёнка, который обиделся из-за ерунды.
Дома Серёжа сразу ушёл в душ, потом лёг на диван с телефоном. Наташа начала разбирать сумки. Грязная посуда, пустые контейнеры, остатки еды.
Телефон звякнул. Сообщение от свекрови.
«Наташенька, спасибо за праздник! Всё было хорошо. Только в следующий раз закажи торт в другом месте, этот и правда суховатый»
Наташа положила телефон на стол. Начала мыть контейнеры.
— Серёж, ты мне поможешь? — крикнула она в комнату.
— Сейчас, видео досмотрю!
Видео длилось пятнадцать минут. Потом ещё одно, потом ещё. Наташа домыла посуду сама.
Она вытирала последний контейнер, когда Серёжа появился на кухне.
— Что-то я проголодался. Есть что пожевать?
— В холодильнике остатки с юбилея.
— О, отлично!
Открыл холодильник, достал утку, холодец, салат. Наложил себе полную тарелку и ушёл обратно к телевизору.
— Вкусно, Наташ! Ты правда молодец!
Наташа сложила сухие контейнеры в шкаф. Потом села за стол и открыла блокнот, где был её список. Сорок два пункта. Все с галочками.
На последней странице — смета. Сто тридцать одна тысяча четыреста рублей. Их с Серёжей семейный бюджет за полтора месяца.
Она перелистнула страницу и начала писать новый список. «Юбилей Г.П. — 75 лет. Март». Свекрови через четыре месяца исполнялось семьдесят пять.
Написала первый пункт: «Зал — аренда».
Зачеркнула.
Написала: «Позвонить Лене».
Зачеркнула тоже.
Из комнаты доносился звук телевизора и Серёжино чавканье.
Утром позвонила свекровь.
— Наташ, доброе утро! Мы тут с папой посидели, посчитали. Получилось, что на юбилей ушло примерно тысяч восемьдесят, да?
Наташа молча слушала.
— Так вот, мы решили — пятьдесят тысяч с папиной пенсии накопленной отдадим, чтобы вы с Серёжей не сильно потратились.
Сто тридцать минус пятьдесят — восемьдесят. На них с Серёжей. На Лену — три тысячи за бутылку.
— Спасибо, Галина Петровна.
— Ну, мы же понимаем, что дорого всё сейчас. Витя говорит, кабы не твои руки — никакого праздника бы не было. Ценим, Наташенька.
Положила трубку.
Серёжа ещё спал. Наташа достала блокнот. Открыла страницу с юбилеем свекрови.
Медленно вырвала её.
На чистой странице написала: «Март. Юбилей Г.П. Организатор — Лена».
Закрыла блокнот и убрала в ящик.
Двадцать три года. Пять юбилеев свёкра, четыре юбилея свекрови. Бесконечные дни рождения, годовщины, крестины. Всё организовывала она. Всё оплачивали они с Серёжей. Вернее, она — потому что именно она урезала свои расходы, откладывала, экономила. Серёжа просто давал зарплату и не вникал.
А Лена планировала отпуск на Бали и жаловалась на ипотеку.
Наташа налила себе чаю и села за пустой кухонный стол.
В марте ей сорок шесть. Дочек у них с Серёжей нет. Некого готовить на смену.
Она взяла телефон и набрала сообщение золовке: «Лен, привет. Мамин юбилей в марте. В этом году твоя очередь организовывать».
Отправила.
Поставила телефон на беззвучный режим и допила чай.