В отношениях наступил тот уютный этап, когда Анна точно знала, сколько сахара кладет Александр в чай (нисколько), а он безошибочно определял уровень её стресса по тому, как сильно она грызла карандаш во время летучек. Доверие казалось абсолютным, пока не появилась Эта Странность.
Всё началось во вторник. Анна подошла к столу Александра, чтобы передать флешку с новыми макетами, и случайно посмотрела на его телефон, экран которого мигнул от входящего уведомления. Александр, обычно спокойный как скала, হঠাৎ резким движением перевернул телефон экраном вниз.
Его взгляд был напряженным.
— Флешка? Спасибо, Ань, — сухо сказал он, пряча телефон в карман джинсов.
Семена сомнений
С этого дня Александр изменился. Он стал задерживаться на обедах, ссылаясь на «встречи с техподдержкой». Но хуже всего было другое: он начал запирать нижний ящик своей тумбочки на ключ. Тот самый ящик, где раньше вперемешку валялись старые провода, запасные мышки и мятные леденцы. Теперь каждый раз, когда Анна подходила к его столу, он неуловимо, но четко сдвигался так, чтобы закрыть тумбочку собой.
Анна, как истинный аналитик, не могла оставить это без внимания. Мозг начал генерировать гипотезы со скоростью мощного процессора.
_Гипотеза первая:_ Другая женщина. Он переписывается с ней, поэтому прячет телефон. А в ящике тайные подарки.
_Гипотеза вторая:_ Он ищет новую работу втайне от Марии Викторовны и прячет там распечатанные офферы.
_Гипотеза третья:_ Игровая зависимость или огромные долги.
Подозрение — это вирус. Попадая в систему отношений, оно начинает медленно, но верно разрушать файлы доверия, пока не приведет к полному краху системы.
К пятнице Анна была измотана собственными мыслями. Она не спала полночи, накручивая себя. Ей казалось, что вся их идиллия — это обман.
Взломщик с маникюром
Шанс представился во время большого совещания. Александр забыл свой блокнот и попросил Анну, которая сидела ближе к выходу, сбегать за ним к его столу на двадцатый этаж.
Она взяла блокнот, лежавший на виду. И тут её взгляд упал на тумбочку. Ключа в скважине не было.
Анна оглянулась. В отделе была только стажерка в наушниках, увлеченно смотревшая видео на YouTube. Сердце заколотилось в горле. Анна всегда презирала тех, кто лезет в чужие телефоны и карманы, но сейчас любопытство сжигало её изнутри. Она достала из сумочки металлическую пилочку для ногтей. Дешевенький замок офисной тумбочки сдался через тридцать секунд неловких ковыряний. Ящик с тихим щелчком открылся.
Анна зажмурилась, готовясь увидеть женские духи, документы на кредит или распечатки переписок. Она медленно потянула ручку на себя.
Внутри не было ничего из её кошмаров. На дне пустого ящика лежал большой, тяжелый альбом в кожаной обложке ручной работы и толстый органайзер с билетами.
Анна нахмурилась и открыла альбом. На первой странице была приклеена старая, слегка выцветшая фотография. На ней молодой мужчина, подозрительно похожий на Анну, обнимал трехлетнюю девочку в смешной панамке. Это была Анна и её отец, которого не стало десять лет назад. Анна когда-то обмолвилась Александру, что у неё не осталось ни одной целой фотографии с ним — единственная карточка была порвана и залита кофе еще в студенчестве.
Анна перевернула страницу. Под прозрачной пленкой лежала та самая порванная фотография, но она была идеально отреставрирована. Каждая трещинка была убрана, блеклые цвета восстановлены с невероятной профессиональной точностью. Рядом лежал бланк из дорогой реставрационной мастерской, куда Александр, судя по датам, ездил во время своих «встреч с техподдержкой».
А под альбомом находился плотный конверт. Анна открыла его. Там лежали два билета в партер на балет «Щелкунчик» в Большой театр. Тот самый балет, на который почти невозможно достать билеты, и о котором Анна мечтала с детства, но жалела денег. Дата спектакля — день рождения Анны, который должен был наступить через неделю.
Слезы истины
Анна сидела на корточках перед открытой тумбочкой, и слезы неудержимо катились по её щекам, капая на блестящий офисный линолеум. Это были не слезы боли или предательства. Это были слезы пронзительной, обжигающей стыдом нежности к этому огромному, молчаливому мужчине, который прятал от неё не любовницу, а чудо.
— Знаешь, я специально повесил этот хлипкий замок, чтобы ты могла вскрыть его без болгарки, — раздался сверху спокойный голос Александра.
Анна вздрогнула и подняла заплаканное лицо. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на неё сверху вниз с мягкой, почти отеческой улыбкой.
— Саша... я... я думала...
— Я знаю, что ты думала. У тебя на лице был написан код ошибки 404, когда ты смотрела на мой ящик последнюю неделю, — он глубоко вздохнул, присел рядом с ней и аккуратно вытер слезу с её щеки большим пальцем. — А я просто хотел доделать фотографию до твоего дня рождения. И ждал, пока курьер привезет билеты. Поэтому и телефон переворачивал — от них приходили уведомления.
Анна всхлипнула и уткнулась носом в его жесткий свитер, обхватив руками за шею. От него пахло кофе и свежестью.
— Прости меня. Я ужасный следопыт. И ужасная девушка.
— Ты отличный аналитик, просто у тебя были неполные вводные данные, — Александр с улыбкой обнял её в ответ, поглаживая по спине. — Запомни одну вещь, Ань. У меня есть только один секрет, который я пытаюсь спрятать в этом офисе.
Анна подняла на него блестящие от слез глаза сквозь съехавшие очки:
— Какой?
— То, что рядом с тобой я иногда забываю, как писать простой SQL-запрос. А теперь пошли на совещание, пока Мария Викторовна не вписала нам по выговору за взлом офисного имущества.