Если бы кто-то спросил Александра, что хуже: падение главного сервера в черную пятницу или знакомство будущих тещи и свекрови, он бы, не раздумывая, выбрал первое. Сервер можно перезагрузить, откатить базу данных, в крайнем случае — купить новый. А вот двух женщин, решивших, что только они знают, как правильно жить их взрослым детям, не перезагрузишь.
Знакомство было назначено на нейтральной территории — в светлом, просторном итальянском ресторане в центре города. Анна нервничала так, что сгрызла почти весь лак на ногтях, пока они ехали в такси. Александр внешне оставался спокойным, но его пальцы непрерывно крутили массивное обручальное кольцо, которое он еще не подарил, но уже носил в кармане как талисман.
Лёд и пламень
Первой прибыла Валентина Петровна, мама Анны. Она сидела за столиком, прямая как струна, в идеальном кашемировом кардигане цвета пепельной розы. Перед ней стоял бокал минеральной воды с лимоном. Её взгляд, оценивающий интерьер и качество салфеток, не сулил ничего хорошего.
Через пять минут в дверях показалась Зинаида Степановна, мама Александра. Она приехала из своей деревни на утренней электричке, нагруженная тремя неподъемными сумками. Она была румяной, громкой и совершенно не вписывалась в минималистичный декор ресторана. В её руках был гигантский пакет с чем-то подозрительно пахнущим соленьями.
Анна и Александр переглянулись. Битва титанов началась.
— Здравствуйте, Валентина Петровна, — Александр галантно отодвинул стул для мамы Анны, хотя она уже сидела.
— Добрый день, Александр. Здравствуй, Анна. Ты выглядишь уставшей. У вас на работе опять не проветривают? — голос Валентины Петровны был прохладным и ровным.
Зинаида Степановна, плюхнув пакеты на соседний стул, сгребла Анну в мощные объятия, едва не раздавив девушке ребра.
— Анечка! Красотуля! Худенькая-то какая, кожа да кости. Я вот вам тут гостинцев привезла. Сало вчера солила, огурчики, варенье малиновое, чтобы не болели!
Она с грохотом поставила на белоснежную скатерть ресторана трехлитровую банку огурцов. Официант, стоявший неподалеку, побледнел.
Валентина Петровна медленно, с достоинством подняла брови.
— Очень... колоритно, Зинаида Степановна. Но, боюсь, моя дочь не ест соленья. У неё слабый желудок, да и натрий задерживает воду. Анечка предпочитает безглютеновую пасту и свежие овощи.
— Ой, да бросьте! — отмахнулась мама Александра. — Какие глутены?! Мужика кормить надо! Сашка у меня вон какой вымахал на картошке да на молоке. А с ваших салатиков он только сохнуть будет.
Столкновение двух миров — это всегда взрыв. Мир консерваторий и филармоний редко находит общий язык с миром огородов и домашних заготовок, особенно когда полем битвы становятся их собственные дети.
Битва за будущее
Заказ блюд превратился в скрытую психологическую войну. Валентина Петровна элегантно заказала брускетты с лососем и ризотто с трюфельным маслом. Зинаида Степановна, посмотрев в меню как в непонятную грамоту, громко попросила «просто жареной картошки с мясом и водочки сто грамм с мороза».
Александр закрыл лицо меню, тихо застонав. Анна под столом сжала его колено в знак солидарности.
Когда принесли еду, разговор перешел на самую опасную тему — будущее пары.
— Александр, — Валентина Петровна изящно промокнула губы салфеткой. — Анна говорила, вы планируете брать ипотеку в спальном районе. Вы понимаете, что там нет приличных гимназий для будущих детей? Инфраструктура оставляет желать лучшего. Я считаю, вам нужно копить на квартиру в историческом центре.
— В центре?! — ахнула Зинаида Степановна. — Да там дышать нечем! Выхлопные газы одни. Жить надо за городом, на земле! Чтобы дети босиком по травке бегали. Мы с отцом участок продадим, добавим вам на дом.
Валентина Петровна побледнела сильнее обычного.
— Зинаида Степановна, моя дочь — аналитик крупной IT-компании. Она не будет выращивать редис в резиновых сапогах. У неё тонкая душевная организация.
— Тонкая организация — это от безделья! — парировала Зинаида Степановна, воинственно натыкая кусок мяса на вилку. — Бабе рожать надо, а не в компьютеры свои глядеть сутками. Вот Сашкина бывшая, Оля, хоть и дура была, но борщи варила знатные!
Это был удар ниже пояса. Упоминание бывшей жены Александра за столом зависло в воздухе тяжелой грозовой тучей. Анна сжалась на стуле. Валентина Петровна положила вилку.
— Я не позволю, чтобы мою дочь сравнивали с... кухарками! — ледяным тоном произнесла мама Анны.
— А я не позволю, чтобы моего сына делали подкаблучником ваши городские фифы! — повысила голос мама Александра.
Точка кипения и неожиданный финал
Александр резко встал. Стук его ладоней по столу заставил замолчать обеих матерей, а заодно и половину ресторана. Банка с огурцами угрожающе звякнула.
— Мама. Валентина Петровна, — Александр говорил тихо, но так веско, что в воздухе стало тесно. — Я безмерно вас уважаю. Но это наша жизнь. Мы сами решим, кушать нам трюфели или сало, жить в пентхаусе или в деревне. И самое главное.
Он повернулся к Анне, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами, опустил руку в карман джинсов и достал то самое кольцо.
— Самое главное, что я хочу провести эту жизнь только с ней. И менять её под чьи-либо стандарты я не позволю никому.
Анна всхлипнула и закрыла лицо руками. Это было самое нелепое, неуместное, но самое честное признание в любви, которое она могла себе представить. На глазах у враждующих матерей, над банкой соленых огурцов и недоеденным ризотто.
В ресторане повисла абсолютная тишина. Зинаида Степановна первая нарушила молчание. Она громко высморкалась в салфетку, шмыгнула носом и вдруг повернулась к Валентине Петровне.
— А кольцо-то, гляньте, Валентина... красивое выбрал, чертяка. Не поскупился.
Валентина Петровна, всё еще держа прямую осанку, достала из сумочки идеальный белый платочек и промокнула вмиг увлажнившиеся глаза.
— Да, Зинаида Степановна. Вкус у него, кажется, всё-таки есть.
Война не закончилась. Они еще сотни раз поспорят о том, как пеленать детей и где праздновать Новый год. Но в этот момент, глядя на ошарашенную Анну и непреклонного Александра, две совершенно разные женщины поняли главное — их дети выросли и теперь стоят друг за друга горой. А значит, можно позволить себе выпить немного валерьянки... или сто грамм водочки. За любовь.