Марина резала овощи для салата, когда услышала щелчок замка. Она даже не повернула головы – знала, кто это.
– Машенька, ты дома? – голос свекрови Людмилы Петровны прозвучал так, будто она здесь хозяйка, а Марина – гостья на птичьих правах.
– Как видите, – Марина продолжала резать огурцы, хотя рука предательски дрогнула, и один ломтик получился толще остальных.
– Ой, салатик делаешь? Правильно, правильно. Только огурцы надо тоньше, милая. Тоньше! А то Андрюша мой не любит толстые куски.
«Андрюша твой» уже два года как не твой, хотелось сказать Марине, но она промолчала. Опыт научил: с Людмилой Петровной лучше не спорить.
– Людмила Петровна, а как вы вошли? – Марина всё-таки решилась на вопрос, хотя ответ знала наперёд.
– Так у меня же ключик есть! – свекровь помахала связкой ключей, на которой болтался новенький, явно недавно изготовленный экземпляр. – Я ж говорила, что сделаю. А то вдруг что случится чего... Мать должна иметь доступ к сыну! Когда Андрей придёт?
– Часам к восьми.
– Ага. Ну ладно, я пошла тогда, дел много. Только вот... – Людмила Петровна достала из сумки судочек. Большой, литра на два. – Тут супчик я сварила. По моему рецепту, фирменный. Андрюша обожает. Ты, конечно, тоже стараешься, милая, но у тебя как-то не так получается...
Марина посмотрела на судочек. Потом на огурцы. Потом на свекровь. И вдруг расхохоталась. Так неожиданно и громко, что Людмила Петровна отшатнулась.
– Что... что случилось?
– Ничего, ничего, – Марина вытерла глаза. – Просто вспомнила анекдот. Смешной такой.
Когда свекровь наконец ушла, Марина набрала Андрея.
– Твоя мать дубликат ключа от нашей квартиры сделала? Завтра меняем замок, – спокойно сказала она.
Пауза.
– Маришка, ну это же мама...
– Замок. Меняем. Завтра.
– Но как же она...
– Позвонит в дверь. Как все нормальные люди. Андрей, мне почти тридцать лет. Я живу в этой квартире два года, плачу за неё половину ипотеки, и я хочу, чтобы в мой дом не входили без спроса. Даже твоя мама.
Вечером случился серьёзный разговор.
– Ты не понимаешь, она одна живёт, волнуется...
– Одна? У неё трое детей, пятеро внуков и подруги, с которыми она в бассейн ходит три раза в неделю! Какая одна?
– Но я же её сын!
– А я твоя жена! И эта квартира – наша. Не её.
Андрей встал, прошёлся по кухне. Он всегда так делал, когда нервничал – ходил туда-сюда, как запертый тигр в клетке. Только тигр, наверное, не выглядел бы так растерянно.
– Она хочет помочь...
– Помочь? – Марина рассмеялась. – Андрюш, твоя мама в прошлом месяце «помогла» и выкинула мою косметику – просроченная, видите ли! Срок годности ещё два года, но Людмиле Петровне показалось.
– Ну... случайности бывают...зрение подвело.
– Андрюша, милый, я люблю тебя. Но твоя мама меня тихо и методично сживает со свету. Она хочет, чтобы я была вечно виноватой. Чтобы ты видел: вот, мама молодец, всё умеет, супчики приносит, а жена – растяпа.
Андрей опустился на стул. Выглядел он так, будто на него свалился потолок. Или мир, как минимум.
– Что делать-то?
– Завтра к маме поедешь и заберёшь ключ. Или скажешь , что мы решили поменять замок из соображений безопасности. Ничего личного.
– Она обидится...
– Переживёт. У неё крепкая психика.
Следующий день принёс сюрпризы. Андрей вернулся от матери бледный, с потухшим взглядом.
– Ну что, забрал? – Марина даже не подняла глаз от книги.
– Она... она сказала, что я предатель. Что предпочёл чужую женщину родной матери. И что если я заберу ключ, она... она лишит меня наследства.
Марина захлопнула книгу.
– Какого наследства? У неё однушка в хрущёвке и дача с печкой!
– Ну... всё равно же...
– Андрей, – Марина встала, подошла к мужу, взяла его за плечи. – Послушай меня внимательно. Твоя мама – замечательная женщина. Она вырастила троих детей, работала на двух работах, молодец. Но сейчас ей шестьдесят пять, а не девяносто. Она здорова, активна и вполне способна жить для себя. Если захочет.
– Но...
– Без «но». Либо завтра ключа у неё нет, либо... – Марина сделала паузу, – либо я уезжаю к сестре. На месяц. Подумать о нашем браке.
Андрей побледнел ещё сильнее. Казалось, стал прозрачным.
На следующий день случилось то, чего никто не ожидал. В дверь позвонили – и вежливо так, настойчиво. Марина открыла и обнаружила на пороге всю семью. Людмилу Петровну, сестру Андрея Ольгу, брата Максима и его жену Свету.
– Проходите, – Марина отступила, чувствуя, как учащается пульс.
Они расселись в гостиной, как делегация на важных переговорах. Людмила Петровна – во главе, конечно.
– Значит, так, – начала свекровь, и Марина приготовилась к страшному. – Я подумала. И поговорила с детьми.
Ольга кивнула. Максим смотрел в пол.
– И мы решили, что... – Людмила Петровна замолчала, достала из сумки ключ. Положила на стол. – Что это твоя квартира. И Андрюшина. И я не должна была без спроса ключ делать.
Марина чуть не упала.
– Но! – палец свекрови взметнулся вверх. – Раз в неделю я буду приходить. По воскресеньям. В два часа дня. С пирогами. И ты, Машенька, будешь меня впускать. И мы будем пить чай. Как нормальные люди.
– По воскресеньям? – переспросила Марина.
– По воскресеньям, – твёрдо повторила Людмила Петровна. – Я знаю, вы там с Андреем на всё экономите. Буду помогать. Но по-человечески, а не как... как...
– Как диверсант, – подсказала Ольга и хихикнула.
Людмила Петровна строго на неё посмотрела, но губы предательски дёрнулись в улыбке.
– Договорились? – она протянула руку Марине.
Марина посмотрела на эту руку. На ключ на столе. На семью, которая приехала... поддержать свекровь? Или её?
– Договорились, – она пожала руку. – Но огурцы я буду резать так, как мне нравится.
– Ну, это уж как хочешь, – Людмила Петровна махнула рукой. – Главное, суп мой фирменный цени. Рецепт-то не простой!
Марина рассмеялась. Потом рассмеялась Ольга. Потом даже Максим улыбнулся.
А в воскресенье Людмила Петровна действительно пришла. Ровно в два. С пирогами – целых три штуки. Позвонила в дверь и терпеливо ждала, пока откроют.
– Заходите, – Марина распахнула дверь. – Чай уже готов.
– А огурцы порезала? – не удержалась свекровь.
– Порезала. Толсто. Специально.
Они посмотрели друг на друга и расхохотались.
Андрей, наблюдавший эту сцену из коридора, только покачал головой. Женщины. Никогда их не поймёшь. Но когда они не воюют – жизнь определённо становится проще.