– Я сегодня зомби встретил, – новичок, недавно выбившийся в сталкеры плюхнулся у костра.
– Давно их не было в Зоне, – вздохнул старый бродяга. – Ну, ты его обезглавил?
– Зачем? – не понял парень. – Он безвредный, точнее она, баба с пустым выражение глаз и слюной, текущей из открытого рта.
– А милосердие? – бродяга ещё в той Зоне много лет прожил. – Зомби убить, оказать милость, чтобы умер по-настоящему.
– Буду знать, только копьём не очень рубить голову, – кивнул новичок.
– Да не руби, если не кидается, в Зоне вообще, ничего не надо трогать, если не кидается.
Поговорили ещё, вспомнили пару историй, да и стали устраиваться спать. Только с тех пор стали иногда встречать в Зоне женщину-зомби, бредущую куда-то с бессмысленным выражением лица. Она не нападала на людей, ничего не делала опасного, только что-то бубнила невнятно себе под нос. Бродяги перестали обращать внимание, только обходили стороной.
Мутанты тоже не трогали зомби, зачем им разлагающееся мясо, когда свежее само бегает вокруг и летает. Иногда шальная псевдоутка, не разобравшись, кидалась на зомби, но та хватала её и впивалась зубами в шею. На мгновение в мутных глазах появлялось выражение, но потом они снова становились мутными и ничего не выражающими.
Умерла она, попав под выброс, ничего не помнила, как появилась в Зоне, откуда пришла. Помнила только, что ей что-то нужно, вроде артефакт, но какой и зачем, это стёрлось из памяти навсегда. Зомби не спят, и она бродила днём и ночью, пытаясь найти то, чего даже не помнила. Не беда, вот встретит и вспомнит, но артефакт не попадался, а те, что она встречала, её не устраивали.
По какой-то непонятной причине, она не попадала в аномалии, передвигаясь исключительно по свободному от них пространству. Может, по этой причине, а может, по какой-то другой, она и не находила того, что искала. Одежда изнашивалась, обдираясь о сухие ветки, волосы растрепались, напоминая воронье гнездо. Боли зомби не чувствуют, холода тоже. Ноги волочились по грязи, по осколкам бетона, разбивая носы стареньких кроссовок.
Бродяги брезгливо морщились, женщины пускали слезу, жалея несчастную, а она брела и брела, иногда возвращаясь, а иногда заходила очень далеко, куда не каждый бродяга рискнёт зайти. Радиация не берёт зомби, они и так уже мёртвые, не брали её и ядовитые туманы, только одежда портилась дальше от таких контактов. Впрочем, одеждой эти лохмотья назвать можно с натяжкой.
– Что-то долго она ходит, – рассуждали на Кордоне бродяги. – Обычно через полгода зомби уже распадаться начинают, а эта всё бродит.
– Может, новая Зона относится к единственной зомби с особыми чувствами, бережёт?
– Посмотрим, время всегда всё расставляет по местам.
Иногда встречали её, стоящей перед аномалией, как будто высматривая что-то. Это могло продолжаться не один день, а потом шальная псевдоутка влетала в аномалию и зомби уходила прочь. К удивлению бывалых бродяг, она не менялась больше года, только одежда изнашивалась всё сильнее. Видели её на Агропроме и на Юпитере, в Тёмной Долине и на Радаре. Только в Марево зомби не заходила, останавливалась на границе и стояла часами, а потом уходила.
– А она, случаем, не мертвяк? – порой задумывались молодые.
– Нет, типичная зомби, – старики помнили ещё времена, когда их было много в прежней Зоне.
Однажды та стала свидетельницей, как в «шторе» изменился волк, став почти человеком, только покрытым змеиной кожей. С тех пор она часами стояла перед этой аномалией, но шагнуть внутрь не решалась. А бродяги стали рассказывать о ней у костра, прямо «хроники одного зомби» получались. Кто-то видел, как она поймала псевдоутку, кто-то встречал её возле аномалии.
– Зомби сегодня спасла мутанта, – рассказывал один парень. – Свинка попалась в «кисель», а зомби её вытащила за хобот и отнесла в «штору», получился смешной мутант, вроде собаки, толстый такой и забавный.
– Это в ней человек не до конца умер, – сделали вывод опытные бродяги. – Пусть бродит, лишь бы никто не убил. Или сама умрёт, или Зона что-то в ней изменит.
– Странно, раньше зомби не проявляли сострадания. Если что и делали, так на автомате, не понимая смысла.
– Ладно вам, чего зря трепаться.
– Да хоть поговорить, интересно же, что дальше будет.
Вот такие разговоры частенько случались у костра, стали бродяги присматривать за ней, чем занята. А зомби так и бродила по Зоне, позабыв, зачем сюда пришла. Одежда уже висела лохмотьями, кроссовки изорвались до такой степени, что пальцы торчали наружу. Только стали замечать бродяги, что она не воняет мертвечиной, как настоящие зомби. Неужели это всё-таки новая разновидность мертвяка?
Всё изменилось, когда новенькая девушка вляпалась во время сражения в «кисель». Попятилась от зверя и упала. Попробовала быстро вскочить, но от ног мало что осталось, ступни уже растворились в аномалии. Спина тоже пострадала, но комбинезон спас отчасти. Лёгкие торчат вместе с рёбрами, а несчастная умирает. Вот и набрела на неё зомби, услышав дикий крик боли. Смотрела она пару секунд, потом схватила за руку и вытащила из «киселя» всё, что осталось от бедняжки.
Та уже прощалась с жизнью, но зомби подхватила её на руки, как ребёнка и понесла к «шторе». Так и вошла в аномалию вместе с нею на руках. Только аномалия не хлопнула, как обычно, а загудела, завыла сиреной, разрывая тела на молекулы. Облачко повисело, и аномалия собрала двух женщин. Одну маленькую, но живую, симпатичную, с рыжими волосами и лососевой кожей, а вторую тёмно-серую, как мертвяк, лысую, но довольно симпатичную.
– Вот и получилось, – Зона не могла пропустить такое. – Ты молодец, спасла её, – это относилось к мертвячке. – Жизнь я вернуть не могу, но теперь ты можешь вспомнить, зачем сюда пришла.
Мёртвая рассматривала живую, Зону, себя, потом глаза вспыхнули, и она всё вспомнила.
– У меня же дочка болеет, я за артефактом пришла, который может вылечить!
– Адрес помнишь? – Зоне только это важно.
– Конечно помню, она у мамы сейчас, муж-то сбежал, зачем ему такие заботы. Только я артефакт не нашла, как теперь быть?
– Есть кому сюда привезти? – для Зоны это очень важно.
– Мама не богатая, а привезти может.
– Вот пусть и везёт, а деньги… там дальше артефакт лежит, на дорогу хватит. Ступайте, проводи
её, а там хватит на дорогу, старый кровосос за деньги всё устоит.
Зона растаяла, а девчата подняли по палке и пошли на Кордон. «Фиолетовый шар» нашёлся сразу.
Уже у самого Кордона нашли и «красный шар», который взяла живая. Пусть получилась небольшой, это её ни капельки не портило. Хватило одеться и нож с рюкзачком взять, а вот мёртвую Сидорович вздумал обмануть. Только Зоне это очень не понравилось, и барыга едва не умер прямо там.
– Совсем обнаглел, старый кровосос, на беде чужой нельзя наживаться, – пронеслось в голове.
Связей у барыги много, и девочку доставили в Зону. Бродяги как увидели её, так и рты раскрыли. Скрюченная, горбатенькая, с огромной головой и страдальческим выражением на лице. Мама взяла девочку и понесла, да так и вошла в аномалию. Та снова загудела, с мёртвой плотью работать не привыкла, а потом выдала славную девочку с бирюзовой кожей и белоснежными волосами. Мёртвая мама тоже изменилась, но так и осталась тёмно-серой и мёртвой, только теперь на голове красовались иссиня-чёрные волосы.
Они так и остались в Зоне, ведь мутантам из неё выход закрыт. Не беда, мама теперь заботится о девочке и даже бродяги не стали чесать языки по этому поводу. Народ грубоват, но понимает, о чём можно говорить, а о чём, не стоит. У барыг они бывают редко, оружие им не нужно, одежда есть и ладно, есть и хорошие ножи, сделанные рукой кузнеца. Мама готовит мутантов, покупает дочке вкусные консервы и шоколадки, да подумывает отвести в школу, Страхолесье ждёт.