Результаты генетического теста Николай изучал так, будто это был план захвата вражеского укрепрайона. Руки у него подрагивали, а в глазах, обычно спокойных и немного сонных, горел лихорадочный блеск. Ксения наблюдала за мужем из дверного проема кухни, машинально отмечая детали: расширенные зрачки, прерывистое дыхание – типичная реакция на мощный вброс дофамина.
– Ксюш, ты посмотри… Пятьдесят процентов. Совпадение по отцовской линии, – голос Николая сорвался на высокой ноте. – У меня есть сестра. Лилия. Она написала мне сегодня утром.
Ксения молча подошла, взяла из его рук планшет. На экране светилось лицо молодой женщины: правильные черты, мягкая улыбка, взгляд олененка. Слишком идеальная, слишком «соответствующая запросу». В памяти Ксении всплыли десятки ориентировок на тех, кто так же профессионально умел входить в доверие. Работа в ФСКН научила ее одному правилу: если в твоей жизни внезапно появляется «чудо», проверь, не спрятан ли за ним кукловод.
– Рада за тебя, Коль, – спокойно ответила она, возвращая планшет. – А почему она объявилась именно сейчас? Спустя полгода после того, как твой отец оставил тебе квартиру на набережной?
Николай нахмурился, в его взгляде мелькнуло раздражение. – Ксения, не начинай свою «оперативную работу». Человек просто искал корни. Она выросла в детдоме, представляешь? Отец, видимо, и не знал о ней. У него тогда был сложный период, командировки… Она не виновата, что он ее бросил.
Лилия появилась на пороге их дома через два дня. В бежевом пальто, с запахом дорогого парфюма и огромным букетом хризантем. Она бросилась Николаю на шею, всхлипывая так натурально, что Ксения невольно оценила уровень подготовки «объекта».
– Братик… Я так боялась, что ты меня не примешь, – шептала Лилия, пока Николай неловко гладил ее по спине.
За ужином гостья вела себя безупречно. Она рассказывала о тяжелом детстве, о том, как случайно загрузила данные в базу ДНК, надеясь найти хоть кого-то. Ксения сидела напротив, медленно помешивая чай. Она не слушала слова – она смотрела на руки. Лилия держала вилку уверенно, но когда Николай упомянул о документах на отцовскую сталинку, пальцы девушки на секунду сжались, побелев в суставах. Микро-реакция. Фиксация.
– Знаешь, Коля, – Лилия подняла свои «оленьи» глаза на брата, – мне ничего не нужно, честное слово. Просто осознание, что я не одна. Но когда я думаю, что папина квартира пустует… Мне кажется, там до сих пор живет его душа. Я бы так хотела пожить там неделю, почувствовать его тепло.
Николай, расплывшись в блаженной улыбке, уже тянулся к ключнице в прихожей. Ксения почувствовала, как по спине пробежал холодный азарт. Игра началась.
На следующее утро Ксения не поехала в офис. Вместо этого она набрала номер бывшего коллеги из информационного центра. – Паш, привет. Нужно пробить одну «птицу». Лилия Смирнова, двадцать восемь лет. Проверь по базе ГИАЦ и посмотри архивы детдомов по Псковской области. Есть подозрение на «легендирование».
Через час телефон пискнул сообщением. Ксения открыла файл и почувствовала, как внутри все сжимается в тугую пружину. Настоящая Лилия Смирнова, на чье имя был зарегистрирован профиль в базе ДНК, действительно существовала. Вот только она не могла написать Николаю.
Ксения смотрела на экран, где черным по белому значилось: «Лилия Смирнова. Скончалась в возрасте семи лет от двусторонней пневмонии».
***
Ксения смотрела на экран смартфона, и буквы расплывались перед глазами, превращаясь в серые пятна. Настоящая Лилия Смирнова не могла сидеть сейчас в отцовской квартире и пить чай из семейного фарфора. Она лежала в сырой земле под Псковом уже двадцать лет.
– Паш, – быстро набрала она сообщение коллеге, – пробей, кто запрашивал архив по этой девочке за последние полгода. И посмотри, не «всплывал» ли где-то ее СНИЛС или паспортные данные в связке с микрозаймами или недвижкой.
Ответ пришел через пять минут: «Данные Смирновой использовались для оформления сим-карты и банковского счета месяц назад в Москве. Фото в базе нет, но есть адрес доставки карты – съемная квартира в Химках».
Ксения убрала телефон в карман и глубоко вдохнула холодный уличный воздух. Внутри нее, вместо страха, поднималась знакомая по службе ледяная ярость, которую она привыкла называть «рабочим настроем». Фигурантка пошла на риск, использовав личность «мертвой души», а значит, за ней стоит кто-то, кто снабдил ее фактурой.
Дома ее ждала идиллическая картина. Николай, сияющий от счастья, раскладывал на столе папки с документами. Рядом сидела «Лилия», кутаясь в пушистый кардиган. На столе стоял открытый ноутбук.
– Ксюша, хорошо, что ты пришла! – Николай вскинул голову. – Мы тут с Лилей решили, что тянуть нечего. Она завтра идет к нотариусу подавать заявление о вступлении в наследство. По закону же, если объявился наследник первой очереди, он имеет право на свою долю, даже если срок пропущен по уважительной причине? А детдом и незнание об отце – это же уважительно?
Ксения медленно сняла пальто, не сводя глаз с гостьи. Лилия чуть заметно вздрогнула, поправила прядь каштановых волос.
– Коль, подожди, – Ксения подошла к столу. – Какое наследство? Вы даже экспертизу официальную не делали. Тот тест из базы – это просто цифры на экране. Суд его не примет.
– Кровь не водица! – отрезала новоявленная золовка, и в ее голосе впервые прорезались жесткие, сухие нотки. – Николай сам все видит. Он – копия моего отца на тех немногих фото, что у меня остались. А бумажки… Бумажки мы сделаем. Коля сказал, что поможет с адвокатом.
Она протянула руку и накрыла ладонь Николая своей. Тот преданно закивал.
– Ксюш, не будь такой черствой. Человек всю жизнь был один. Я уже позвонил юристу отцовскому, Аркадию Борисовичу. Он сказал, что если я признаю родство добровольно, то мы можем просто оформить договор дарения доли, чтобы не возиться с судами. Так быстрее.
Ксения почувствовала, как во рту пересохло. Это была классическая схема «дожима»: создать эмоциональный дефицит и предложить быстрое решение. Но ее внимание привлекло другое. Пока Николай увлеченно рассказывал о «справедливости», Лилия на секунду отвела взгляд в сторону зеркала в прихожей. Там, в отражении, она увидела Ксению. На долю секунды маска «олененка» сползла, обнажив хищный, оценивающий оскал профессионального игрока.
– Я пойду, прилягу, – тихо сказала Лилия, поднимаясь. – Что-то голова разболелась. Коля, ты же дашь мне ключи от той квартиры? Я хотела завтра утром зайти, прибраться…
Николай тут же выудил из кармана связку. – Конечно, Лиль. Там в верхнем ящике комода документы лежат, посмотри, может, найдешь что-то личное от папы.
Ксения проводила «сестру» взглядом до двери спальни. Как только защелкнулся замок, она обернулась к мужу.
– Коля, ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? Ты отдаешь ключи от объекта постороннему человеку. Ты хоть паспорт ее видел? Оригинал, а не скан в телефоне?
– Ксения, прекрати этот допрос! – Николай вспыхнул. – У тебя профдеформация. Ты в каждом видишь наркокурьера или закладчика. Это моя сестра! Генетика не врет!
Он схватил пиджак и выскочил из кухни, хлопнув дверью. Ксения осталась одна в тишине. Она знала, что сейчас Лилия в спальне не спит. Скорее всего, она докладывает «куратору» о промежуточном успехе.
Ксения вытащила свой второй телефон, который Николай называл «рабочим хламом», и открыла приложение для удаленного доступа. Вчера, когда Лилия попросила ее телефон «срочно позвонить, потому что мой сел», Ксения активировала на нем трансляцию геопозиции и скрытый аудиомониторинг. Старая привычка сотрудника ФСКН – никогда не оставлять «фигуранта» в слепой зоне.
Из динамика донеслось приглушенное шуршание, а затем низкий мужской голос: – Ну что там? Ключи у тебя? – У меня, – голос Лилии звучал теперь совершенно иначе: грубо, с хрипотцой. – Но жена у него – цербер. Кажется, она что-то копает. Нужно закрывать сделку завтра, пока она его окончательно не накрутила. – Не дергайся. Завтра у нотариуса он подпишет дарственную. А потом мы эту куклу выкинем. Свидетельство о смерти ее «отца» у нас на руках, родство подтвердим через «своего» эксперта. Главное – зайти в квартиру. Там в сейфе должны быть те самые акции, о которых старик болтал перед смертью.
Ксения выключила запись. Пальцы мелко дрожали, но разум работал четко. «Свой эксперт», «акции», «свидетельство на руках». Это была уже не просто бытовая драма. Это была группа, работающая по ст. 159 ч. 4 УК РФ – мошенничество в особо крупном размере.
Она подошла к окну и увидела, как во дворе припарковалась неприметная серая машина. Ксения узнала ее. Это была машина Аркадия Борисовича – того самого «отцовского юриста», которому Николай так доверял. Продолжение>>
