Елена стояла в дверях собственной кухни и смотрела, как в плотный мусорный пакет летят тонкие фарфоровые чашки. Те самые, с синими незабудками, которые достались ей от покойной тёти вместе с этой трехкомнатной квартирой в старом фонде.
- Зинаида Петровна, что вы делаете? - голос Елены дрогнул, но она заставила себя говорить ровно.
Золовка, грузная энергичная женщина пятидесяти восьми лет, даже не обернулась. Она деловито сметала остатки сервиза со второй полки шкафчика.
- Порядок навожу, Леночка, порядок, - басовито отозвалась Зинаида. - Пыль только собирает этот твой сервиз. А Денису моему нужно место под спортивное питание и витамины. Мальчик растет, занимается, банки ставить некуда.
Елена перевела взгляд на мужа. Павел сидел за кухонным столом, уткнувшись в экран телефона, и делал вид, что невероятно увлечен новостями.
- Паш, - тихо позвала жена. - Это память о моей тёте.
Павел тяжело вздохнул, отложил телефон и посмотрел на нее виноватыми глазами.
- Лен, ну правда, старая посуда. Зачем из-за чашек ругаться? Зина дело говорит, нам всем нужно как-то уживаться. Потерпи.
Уживаться им приходилось уже второй месяц. Сначала из районного центра приехал двадцатидвухлетний Денис, племянник Павла. «Мальчику нужно искать работу в городе, пусть поживет у вас месяцок», - постановила Зинаида по телефону. Елена, привыкшая к тишине и удаленной работе бухгалтером, скрипя сердцем, выделила парню гостевую комнату.
Денис работу не искал. Он спал до обеда, играл за своим мощным компьютером, который привез с собой, и оставлял грязную посуду по всей квартире. А три недели назад на пороге появилась сама Зинаида - с тремя огромными сумками. «Скучаю по сыну, да и проконтролировать надо. Я вас не потесню», - заявила она, занимая диван в гостиной.
Но Зинаида потеснила. Она переставила мебель в прихожей, начала критиковать еду, которую готовила Елена, и постоянно напоминала брату об их детстве. «Я тебя, Пашка, считай, на своих плечах вытянула, пока мать в две смены работала. Ты мне по гроб жизни обязан», - эта фраза звучала каждый вечер. Павел таял от чувства вины и позволял сестре вести себя как полноправной хозяйке.
- Значит так, - Зинаида завязала мусорный пакет узлом. - Завтра мой муж из деревни привезет наш старый шкаф. Поставим его в коридоре, а твою обувницу на балкон вынесем. Места мало. Нам тут еще долго жить, Денис планирует на заочное поступать.
Елена посмотрела на золовку. Внутри что-то надломилось и тут же заледенело. Спорить было бесполезно. Жаловаться мужу - тоже. Павел слишком боялся обидеть старшую сестру.
- Как скажете, - спокойно ответила Елена. Она развернулась, ушла в спальню и плотно закрыла за собой дверь.
Там она достала ноутбук и набрала номер своего двоюродного брата Вадима. Вадим руководил агентством по оценке недвижимости и часто работал с банками. Они проговорили около двадцати минут. Когда Елена положила трубку, на ее лице не было ни слез, ни отчаяния. Только холодный расчет.
Утро началось шумно. Зинаида гремела сковородками, Денис громко комментировал какую-то игру через наушники. Павел собирался на работу.
Ровно в десять утра в дверь позвонили.
Елена пошла открывать. На пороге стояли двое солидных мужчин в строгих костюмах. В руках одного был планшет, у другого - лазерная рулетка. Это был Вадим и его коллега.
- Добрый день. Елена Викторовна? - громко, поставленным голосом спросил Вадим, хотя прекрасно знал сестру. - Служба взыскания и оценки имущества. Мы по поводу вашей задолженности.
Из кухни выглянула Зинаида, вытирая руки полотенцем. Денис высунулся из своей комнаты.
- Проходите, - Елена картинно прижала руки к груди, ее голос задрожал. - Но я же просила отсрочку! Я всё выплачу!
- К сожалению, банк отклонил вашу заявку на реструктуризацию, - сухо ответил второй мужчина, проходя в коридор и включая лазерную рулетку. Красный луч пробежал по стене. - Вы заложили эту квартиру под развитие бизнеса полгода назад. Платежей нет уже три месяца. Мы начинаем процедуру оценки для выставления объекта на торги.
Зинаида побледнела и медленно подошла к Елене.
- Лена… Какой залог? Какие торги? Это же твоя квартира!
Елена закрыла лицо руками и всхлипнула.
- Была моя. Я неудачно вложила деньги в акции. Хотела как лучше… Взяла кредит под залог недвижимости. А брокер оказался мошенником. Суд был неделю назад.
Вадим деловито заглянул в гостевую комнату.
- Так, здесь у нас дорогостоящая техника, - он кивнул на светящийся системный блок Дениса. - Внесите в опись. По закону, судебные приставы имеют право изъять любое ценное имущество, находящееся на территории залогового объекта, в счет погашения долга. Будем доказывать принадлежность в суде, но пока техника пойдет в счет ареста.
Глаза Дениса стали размером с блюдца. Он бросился к компьютеру, закрывая его спиной.
- Эй! Это моё! Я за него сто тысяч отдал!
- Молодой человек, приставам будете это объяснять, когда они завтра придут опечатывать двери, - холодно бросил Вадим, делая пометку в планшете. - Фотографируй телевизор в гостиной и мебель.
Зинаида схватилась за сердце.
- Завтра опечатывать? А мы?! Куда мы? Паше надо звонить!
- Звоните, - горько сказала Елена. - Только это не поможет. Долг семь миллионов. Если приставы придут и найдут здесь ваши вещи - они арестуют всё до выяснения обстоятельств. Вы же не сможете доказать чеками, что это ваши куртки, телефоны и телевизор?
Слова «арестуют вещи» подействовали на Зинаиду как разряд тока. Вся ее властность и хозяйственность испарились в секунду. Страх за собственное имущество, за компьютер сына перевесил все родственные чувства.
- Денис! - рявкнула она так, что зазвенели стекла. - Выдергивай провода! Собирай сумки!
- Зинаида Петровна, куда же вы? - театрально заплакала Елена. - А как же поддержка? Вы же говорили, что мы семья! Мне так нужна сейчас помощь Паши и ваша…
- Семья семьей, а на улице из-за твоей дурости я оставаться не собираюсь! - отрезала золовка, запихивая в клетчатую сумку халаты и косметику. - И Пашке моему жизнь сломала, аферистка! Мы домой едем. Пусть он сам с тобой разбирается, я в эту долговую яму не полезу!
Через сорок минут в квартире стояла звенящая тишина. Зинаида и Денис вылетели из дома, заказав грузовое такси по двойному тарифу, лишь бы успеть спасти компьютер и сумки до «прихода приставов». Они даже не оставили записки брату.
Вадим, сидя на кухне, с удовольствием пил чай из оставшихся чашек.
- Ну ты даешь, сестренка. Оскара тебе надо давать. А родственнички у тебя - гниловатые. Хоть бы копейку предложили помочь или брата дождались. Просто сбежали.
- Спасибо, Вадик, - Елена с облегчением выдохнула. - Я твой должник.
Вечером с работы вернулся Павел. Он зашел в пустую прихожую, удивленно заглянул в свободную гостевую комнату.
- Лен, а где наши? На дачу уехали? Зина мне весь день не звонила.
Елена сидела в кресле. Она смотрела на мужа ровным, ясным взглядом.
- Они уехали домой, Паша. Насовсем.
- Как насовсем? Поругались все-таки? - он нахмурился, готовясь снова защищать сестру.
- Нет. Я сказала им, что заложила квартиру, обанкротилась и завтра сюда придут приставы описывать имущество за долги.
Павел побледнел. Он опустился на пуфик, не снимая куртки.
- Ты… что сделала? Заложила квартиру?!
- Нет, - спокойно ответила Елена. - Никакого долга нет. Квартира в полной безопасности. Это был спектакль с участием моего брата.
Муж моргнул, переваривая информацию.
- Я не понимаю. Зачем?
- Затем, чтобы ты увидел, чего стоит любовь твоей сестры, - жестко сказала Елена. - Когда ей было удобно, она выкинула мои вещи, захватила мой дом и давила на твое чувство вины. А когда запахло проблемами и потерей ее собственных вещей - она сбежала за сорок минут. Не дождалась тебя. Не предложила помощь. Она просто бросила своего брата, которого «вырастила», на растерзание приставам.
Павел сидел молча. Он достал телефон и посмотрел на экран. Ни одного пропущенного звонка от Зинаиды. Ни одного сообщения с вопросом: «Пашка, как ты там, держишься?». Ничего. Тишина. И эта тишина била больнее любых слов.
Иллюзия семьи, которой он так дорожил и ради которой позволял унижать жену, рухнула.
- Извини меня, - глухо сказал он, наконец поднимая глаза на Елену. - Я был слепым идиотом.
Елена подошла и положила руку ему на плечо.
- Ты был хорошим братом. Но пора становиться хорошим мужем. Мой дом - это моя крепость. И больше никто не будет устанавливать здесь свои порядки.
На следующий день Елена купила новый фарфоровый сервиз. А Павел впервые за много лет сам не позвонил сестре на выходных. Ему не о чем было с ней разговаривать.