Часть цикла «Продолжение классики» на ЯПисатель.рф
Продолжение классики
Творческое продолжение классического произведения
Полковник не спал всю ночь. Он лежал в гамаке, слушая, как петух ворочается в своём ящике под навесом, и чувствовал, что слово, которое он произнёс, было единственным правильным словом за последние пятнадцать лет ожидания. Жена повернулась к стене и больше не издала ни звука. Он знал этот вид молчания — оно было тяжелее октябрьского дождя и гуще болотной воды, в которой тонули все их разговоры за последний год.
Утром он встал, как вставал каждое утро — с ощущением, что кости его собираются заново, как разобранное ружьё. Кофе не было. Он знал, что кофе не было, ещё до того как заглянул в жестянку, — по тому, как жена двигалась по кухне, не касаясь полок. Она готовила воду. Просто воду. Полковник выпил чашку горячей воды, стоя у двери, и посмотрел на улицу, где октябрь наконец уступил место ноябрю, но ничего не изменилось, кроме того, что лужи стали чуть мельче.
— Сегодня пятница, — сказал он.
Жена не ответила. Она перебирала что-то в сундуке — он слышал деревянный стук крышки и шорох ткани. Полковник знал, что она ищет: последнее, что ещё можно продать. Но в сундуке давно не осталось ничего, кроме воспоминаний, а воспоминания на рынке не берут даже в долг.
Он вышел на улицу, не надев шляпу, и сразу пожалел об этом, потому что солнце ударило его по макушке, как молоток по гвоздю. Городок лежал в утренней дрёме. Турок Мойсес ещё не открывал свою лавку. Несколько женщин несли корзины к реке. Полковник прошёл мимо бильярдной, мимо портняжной мастерской, мимо кабинета доктора, который ещё спал или делал вид, что спит, — в этом городке разница была невелика.
У почтовой конторы уже стояли трое. Полковник встал четвёртым. Он стоял так каждую пятницу на протяжении пятнадцати лет — и каждый раз его сердце делало одно лишнее движение, когда катер показывался из-за поворота реки. Сегодня катер опаздывал. Полковник ждал. Он умел ждать лучше, чем кто-либо в этом городке, лучше, чем кто-либо во всей стране, — он ждал с тем особенным упрямством, которое не имеет ничего общего с надеждой и всё — с привычкой.
Катер пришёл в одиннадцать. Почтовый служащий — тот же человек с жёлтым лицом и руками, которые всегда были влажными, — раздал корреспонденцию. Газета для доктора. Два письма для Мойсеса. Каталог для кого-то, кто давно уехал из городка.
Полковнику ничего не было.
Он знал это заранее. Он знал это пятнадцать лет. Но каждую пятницу что-то внутри него — что-то меньше надежды и больше рефлекса — заставляло его приходить сюда и стоять, и ждать, и смотреть, как почтовый служащий качает головой.
— Полковнику ничего, — сказал служащий, не глядя на него.
— Я знаю, — ответил полковник.
Он развернулся и пошёл домой. По дороге он остановился у лавки Мойсеса, которая уже открылась и пахла пряностями и пылью. Турок сидел за прилавком и обмахивался газетой.
— Полковник, — сказал Мойсес, — я слышал, что бои назначены на январь.
— Я тоже слышал.
— Ваш петух в форме?
Полковник подумал о петухе, который сидел в ящике и ел кукурузу, купленную в долг. Петух ел лучше, чем он сам, лучше, чем его жена, лучше, чем кто-либо в их доме. Петух был единственным существом в этом хозяйстве, которое не знало, что такое голод.
— Петух в форме, — сказал полковник.
Он пошёл дальше. Солнце уже стояло в зените, и улица была пуста, как его желудок. У дома Агустина — сына, которого убили из-за того, что он передавал листовки на петушиных боях, — полковник остановился. Он делал это каждый раз, хотя в доме давно жили другие люди. Новая занавеска в окне. Красная. Агустин ненавидел красный цвет.
Дома жена сидела на кровати и смотрела в стену. Перед ней на покрывале лежали часы — те самые часы, которые полковник носил сорок лет и которые перестали ходить в тот день, когда он перестал их заводить.
— Я отнесу их Альваро, — сказала жена. — Он даст за них что-нибудь.
— Нет, — сказал полковник.
— Тогда мы умрём с голоду.
— Мы не умрём.
Полковник сел на табурет и посмотрел на свои руки — длинные, сухие, точные руки, которые когда-то держали оружие и подписывали капитуляцию. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!
#Гарсиа_Маркес #Полковнику_никто_не_пишет #латиноамериканская_литература #магический_реализм #ожидание #достоинство #петушиные_бои