Знаете главную ошибку людей, у которых есть личный автомобиль? Это неумение вовремя сказать жесткое «нет» пешеходам. Стоит один раз проявить слабость и подвезти человека по доброте душевной, как ты автоматически становишься его личным, да еще и бесплатным водителем.
Я работаю в крупном бизнес-центре на окраине города. Добираться туда на общественном транспорте — тот еще квест с двумя пересадками, поэтому я езжу на своей старенькой, но надежной «Шкоде». В моем же спальном районе, буквально через три двора от меня, живет моя коллега из соседнего отдела, Марина. Мы с ней особо не дружили, так, пересекались на офисной кухне возле кофемашины. У Марины есть сын-первоклассник, Вадик. Школа Вадика находится как раз по пути на нашу работу, нужно сделать крюк буквально в два километра.
В конце ноября у нас ударили первые серьезные морозы, повалил мерзкий снег с дождем. Я стою на светофоре на выезде из района и вижу, как на остановке жмется Марина с ребенком. Метель метет, они замерзшие, автобуса нет. Ну дрогнуло у меня сердце. Я посигналила, притормозила, открыла окно: «Марин, прыгайте, доброшу!». Они с радостью залезли. Довезла малого до школы, Марину до офиса. Она рассыпалась в благодарностях, купила мне кофе. И всё вроде бы отлично.
На следующий день вечером она пишет мне в мессенджер: «Танюш, слушай, завтра опять снег обещают. Муж в командировке, мы с Вадиком замерзнем остановку ждать. Можешь нас завтра тоже захватить? Мы прямо к твоему подъезду подойдем к 7:40!».
Я подумала: ну ладно, мне не сложно, всё равно одна еду, машина пустая.
Но где «завтра», там и «до конца недели». А где неделя, там и целый месяц.
Незаметно для себя я превратилась в маршрутку. Каждое утро в 7:40 Марина с Вадиком стояли у моего подъезда. И если поначалу это была вежливая просьба, то через пару недель это превратилось в суровую обязанность.
Начались мелкие, но бесячие придирки. Марина садилась на переднее сиденье, выливая на себя перед выходом полфлакона каких-то удушливых, тяжелых сладких духов, от которых в теплой машине у меня начинала болеть голова. Вадик сидел сзади. Он постоянно болтал ногами, пиная спинку моего кресла грязными ботинками. На мои просьбы сидеть спокойно Марина лениво тянула: «Ой, ну это же ребенок, ему скучно ехать, потерпи».
Потом она начала командовать климат-контролем: «Тань, сделай печку потише, Вадик вспотеет, потом на сквозняк выйдет и заболеет». А мне, на минуточку, холодно! Я за рулем своей машины сижу в куртке нараспашку и мерзну, потому что чужой ребенок может вспотеть. Но я, как дура интеллигентная, молчала и терпела. Думала: ну зима же, жалко их по сугробам гонять. Денег за бензин она мне, естественно, ни разу не предложила. «Нам же всё равно по пути!».
Апогей этой наглости случился в прошлый вторник. Утром я проснулась и поняла, что проспала. Будильник почему-то не сработал. Я заметалась по квартире, параллельно пытаясь натянуть джинсы и почистить зубы. Вылетаю в коридор, смотрю на часы — 7:45. Я опаздываю на пять минут.
Телефон разрывается. Звонит Марина.
— Алло, — говорю я, застегивая куртку на ходу.
И вместо «доброе утро» слышу в трубке откровенный, агрессивный ор:
— Таня! Ты вообще где?! Мы тут под подъездом стоим, мерзнем как собаки! У Вадика первый урок в 8:15, мы из-за тебя опаздываем! Ты можешь быстрее шевелиться, а?! Меня шеф убьет, если я на планерку не успею!
Я замерла с ключами в руках. У меня в голове будто что-то щелкнуло. Я стою в своей прихожей, собираюсь ехать на своей машине, купленной за свои деньги, заправленной на мои деньги. И какая-то посторонняя тетка орет на меня за то, что я смею опаздывать, выполняя работу её личного водителя?
— Марина, — говорю я предельно спокойно. — Я проспала. Буду минут через пятнадцать, мне еще лобовое стекло от льда скребком чистить.
— Какие пятнадцать минут?! — взвизгнула она в трубку. — Мы заледенели уже! Давай быстрее, мы ждем!
— Знаешь что, — мой голос стал ледяным. — Вызывай такси. Я никого никуда сегодня не везу. И завтра тоже. И вообще больше никогда.
— В смысле такси?! Там тариф сейчас 600 рублей из-за снега! Ты нормальная вообще?! Как мы поедем?! — она перешла на ультразвук.
— За 600 рублей. Приятной поездки, — я сбросила вызов.
На работу я приехала на полчаса позже обычного. Марина влетела в офис красная, злая, как мегера. Она демонстративно со мной не поздоровалась. В обед я пошла на кухню и услышала, как она громко жалуется девчонкам из бухгалтерии:
— Вы представляете, какая подстава? Мы с ребенком вышли, ждем её на морозе, а эта принцесса заявляет, что она проспала и никуда нас не повезет! Нормально вообще? Могла бы хоть с вечера предупредить, что не хочет ехать! Бросила нас на улице, я 600 рублей за такси отдала! Никакого сочувствия к людям!
Я зашла на кухню, налила себе кофе. Повисла гробовая тишина.
— Марина, — говорю, глядя ей прямо в глаза. — Моя машина — это не желтое такси с шашечками. Если ты не в состоянии возить своего ребенка в школу за свой счет, это проблемы твои и твоего мужа, а не мои. Еще раз услышу, что ты обсуждаешь меня за спиной — я посчитаю стоимость бензина и амортизации за полтора месяца, что я возила твою задницу, и выставлю тебе счет. Усекла?
Она покраснела так, что чуть не слилась с цветом помады, пробормотала что-то про «богатых жлобов» и выскочила из кухни.
Теперь мы не общаемся от слова совсем. Она ездит на автобусе, я езжу в тишине, слушаю любимую музыку, и никто не пинает мое сиденье грязными ботинками. И знаете что? Мне вообще не стыдно. Доброту действительно принимают за слабость.