Говорят, что этот парень был скорее белорусом, чем поляком. Но в историю он вошел как лидер польского национально-освободительного восстания, ни больше, ни меньше.
Тадеуш Костюшко родился на территории нынешней Брестской области Белоруссии, в 1746 г. Таким образом, в год принятия знаменитой польской конституции ему было слегка за сорокет, и даже для бурной восемнахи его биография не казалась заурядной.
В 18 лет он поступил в Варшавскую рыцарскую школу, созданную королем Понятовским для подготовки офицерских кадров, но закончить ее не успел, в связи с восстанием Барских конфедератов. Свалив от принятия сложного решения во Францию, он успешно закончил там военное обучение, увлекся идеями классиков Эпохи Просвещения, изучал и практиковал живопись и архитектуру. В 1774 г. пан Тадеуш вернулся в Польшу, и, не имея средств на приобретение офицерской должности, устроился учителем рисования к магнату Юзефу Сосновскому. После бурного, но непродолжительного романа с одной из его дочерей Костюшко вновь уезжает во Францию, где и узнает о восстании британских колоний в Северной Америке.
До 1784 г. он воюет за американскую свободу и демократию, прекрасно реализовав свои архитектурные таланты при строительстве фортификаций. С некоторого времени под его руководство переходят и разведывательные операции.
Вернувшись в Польшу опытным военным специалистом, он обнаруживает, что его патроны – клан Чарторыйских – окончательно поссорились с королем, и в армию пан Тадеуш снова не попадает. Но все изменилось с началом работы Сейма, который стал известен под названием Четырехлетнего. К концу 1789 г. Костюшко получает чин генерал-майора коронного войска. Общая численность польской армии, согласно намерениям Сейма, должна была достигнуть 100 000 человек, и сделать в ней карьеру мог бы и менее талантливый, чем Костюшко, деятель.
В то же время, пан Тадеуш водит дружбу с Гуго Коллонтаем, и всерьез обсуждает возможность предоставления крестьянам, униатам и евреям прав наравне с шляхтичами и католиками. Однако, Польша – это Европа, а не какие-то проклятые мятежные британские колонии. И даже Конституция Польши, первая в Европе, и вторая в мире, вовсе не является актом провозглашения прав и свобод человека и гражданина, как это любят преподносить поклонники первой (с 1569 г.!) европейской демократии.
Одним из соавторов Конституции 1791 г. выступил король Стас, изрядно подзадолбавшийся за время своего королевства от всех этих конфедераций, Liberum veto, и прозрачных намеков о замене короля более удобным. Кому удобным-то? Стас – король, и он желал сам в своей республике решать, кто тут удобен, а кого и нахер послать.
И поэтому Станислав Август, Божьей милостью и по воле народа король Польский, Великий князь Литовский, Русский, Прусский, Мазовецкий, Жмудский, Киевский, Волынский, Подольский, Подляский, Инфлянтский, Смоленский, Северский и Черниговский, вместе с объединенными сословиями с удвоенной силой представляющими польский (!) народ, признавая существующую систему чудовищной, и не опасаясь за последствия принятия тупых решений, порешал:
- католичество является господствующей религией;
- за шляхтой признаются все права, какие только можно помыслить;
- крестьяне (хлопы) имеют право на труд, и остаются в распоряжении шляхты, покуда не исполнят все повинности;
- трон за королем Стасом сохраняется пожизненно. После его смерти трон уходит саксонским Веттинам, и ебись оно все конем;
- Liberum veto отменяется, ибо нехер;
- для всех несогласных есть Стража Закона и ее комиссары.
Время офигеть настало для всех польских соседей, и для значительной части самих поляков. Напомню, что во Франции в разгаре знаменитая ВФР, гильотина уже придумана, а революционные армии готовы нести свободу по всей Европе. Леопольд II, сменивший своего брата Иосифа на должности римского императора, опасаясь распространения революционной заразы, но еще больше – нервной реакции прусского короля Фридриха-Вильгельма II на союз Австрии и России, заключает с Турцией мирный договор и выходит из войны.
Пруссия только настроилась собрать сливки с недавно заключенного союза с Польшей. И в это время поляки:
- отказывают в равных правах протестантам;
- отменяют Liberum veto, благодаря которому последние сто лет Польша была хоть как-то управляема;
- отдают трон австрийскому вассалу;
- усиливают королевскую власть, пытаясь увильнуть от стороннего контроля.
Саксонский курфюрст понимает, что российским войскам до Дрездена – это как выйти на утреннюю пробежку. Он не очень молод, и должен помнить эти замечательные маневры русской армии на саксонских просторах в период Семилетки. И он обращается в Вену за разъяснениями относительно возможных действий. Вена дипломатично молчит, потому что Россия так-то свою войну с турками еще не закончила, и хз, куда императрица Екатерина вздумает отправить своих Kosaken. Австрия была ближе всех, если чо.
А между тем, во Франции росло недовольство Австрией. Якобинство проникало в Австрийские Нидерланды. И Вена запросила у Берлина союз, согласившись на неопределенность в вопросе претензий саксонской династии на польский престол. Берлин, сознавая, что у Петербургского двора накопились вопросики и к нему, и к Вене, предлагает Петербургу заключить двустороннее соглашение.
Тем временем, в декабре 1791 г. русские заключили мир с турками. В Молдавии стояла 120-тысячная русская группировка войск. И зимой наступившего 1792 г. русские допустили утечку информации в адрес прусского посла о намерении направить молдавскую группировку в Польшу. А если партнеры возмутятся – предложить им компенсацию. За счет Польши, разумеется. Терпеть на своих западных рубежах неадеквата, ни во что не ставившего достигнутые ранее договоренности, императрица не желала.
С другой стороны, мировое сообщество могло остаться в недоумении: почему русские выступают за реставрацию монархии во Франции, но отказывают в этом Польше?
На помощь пришли сами поляки, а кто же еще?
В марте 1792-го, когда Австрия была занята хлопотами по поводу смерти императора Леопольда, а Пруссия все более склонялась к возобновлению союза с Россией, в Петербург завилось полтора десятка польских магнатов. И 14 мая 1792 г. в украинском городке Тарговице поляки объявили о создании конфедерации, имевшей цель добиться отмены Конституции 3-го Мая. В Польшу вошел 100-тысячный русский корпус, и под молчаливое одобрение Австрии и Пруссии приступил к зачистке городов.
Командование силами сопротивления Сейм поручил Юзефу Понятовскому – племяннику короля Стаса, а пан Тадеуш получил под начало дивизию самого пана Юзефа. Говорят, у него был красивый план, предусматривающий сосредоточение войск на отдельных направлениях и уничтожение русских корпусов.
Трусливый пан Юзеф не одобрил победу 37-тысячной армии польских новобранцев над 100-тысячной группировкой русских ветеранов, и начал отвод войск. Прикрывая его, в битве под Дубенкой дивизия Костюшко приняла бой с русскими, обладающими пятикратным перевесом. Чудес не случилось, поляки потеряли 900 человек только убитыми, и сумели уйти лишь благодаря лесу и наступившей ночи.
Король Стас наградил пана Тадеуша за проявленный героизм Орденом Белого Орла, а революционная Франция сделала его свои почетным гражданином. Через несколько дней король объявил о своем присоединении к Тарговицкой конфедерации. Упс.
Костюшко собирался по этому поводу объявить рокош, но, говорят, Понятовский-младший отговорил его. Впрочем, возможно, рокош объявлять было нечем, и пан Тадеуш удалился на австрийскую территорию, в город Лемберг, избежав тем самым ареста русскими.
Тем временем, Австрия и Пруссия увязли в боевых действиях против революционной армии. 25-го октября Фридрих-Вильгельм, находясь в Мерле, заявил, что будь он проклят, если пошевелит хоть пальцем в сторону проклятых лягушатников до тех пор, пока не получит бонус в виде кусочка Польши. Так и закончилась, толком не начавшись, прусско-польская дружба.
12 января 1793 г. между Пруссией и Россией была подписана конвенция о втором разделе Польше. С Австрией решено было не делиться, поскольку та вела себя в предыдущие годы как проститутка. А если будет возмущаться – бить ее совместно. Пруссия обязалась и далее воевать с французами, а русские войска на все это время оставались в Польше для обеспечения санитарной безопасности в связи с витанием в воздухе вируса революции.
Сейм, которому надлежало утвердить конвенцию, собирали в Гродно, под чутким руководством нового русского посла Якова Ефимовича Сиверса, бывшего новгородского губернатора. 5 августа 1793 г. после бурного возмущения Сейм ратифицировал договор с Россией о передаче последней территорий Белоруссии и Украины по правому берегу Днепра, в том числе Подола и Волыни, которые, помнится, барские конфедераты обещали Турции. Затем русские предложили Сейму ратифицировать аналогичный договор с Пруссией, попрощавшись с Данцигом, Торном и Великой Польшей.
23 сентября вопрос маршала Сейма – Белинского, о ратификации договора с Пруссией, повторенный трижды, делегаты встретили гробовым молчанием. Белинский объявил: Молчание – знак согласия. И король закрыл Сейм. Его республика была поделена второй раз.
Союзный договор оставлял за Россией право направлять войска в Польшу, в том числе транзитом, в уведомительном порядке, содержать на ее территории склады и магазины. В то же время, численность польской армии подлежала сокращению до прежних 18 тысяч.
22 января 1794 г. Сиверс покинул пределы Польши. Ему на смену был назначен Осип Андреевич Игельстром, получивший опыт управления польскими магнатами еще во времена Репнина. Неподалеку, в Лейпциге, бывший генерал-майор польской армии Тадеуш Костюшко задумывал реванш. В перспективе у него имелось обещание Франции направить флот на Балтику и к Архипелагу, чтобы совместно с Турцией и Швецией изменить расстановку сил в регионе.
Однажды комбриг Мадалиньский отказался разоружить свою кавбригаду, как это было намечено по плану сокращения польской армии. 12-го марта он двинул свое войско к прусской границе, наваляв по пути и русским, и прусским дозорам, а направленные для его поимки войска генералов Денисова и Тормасова он разбил. Герой, чо. 22-го марта Игельстром дал команду на вывод русского гарнизона из Кракова в сторону Радома. Где-то в той стороне шалил Мадалиньский. А через пару дней после ухода русских краковчане провозгласили подготовленный заранее Г. Коллонтаем Акт Восстания и признали пана Тадеуша главнокомандующим вооруженными силами Республики.
Виновниками унижений поляки назначили, разумеется, русских и немцев. Ну, типа, Екатерина и Фридрих-Вильгельм обещали нам «гарантии территориальной целостности и счастья Польши», а потом поделили. О своей роли они традиционно не вспоминали.
События развивались стремительно. 6-го апреля в Варшаве конная гвардия короля атаковала русский пикет, и захватила арсенал. Оружие выдавали всем желающим, после чего в городе началась натуральная резня. И если русские, потеряв в результате внезапности нападения около 2000 солдат и порядка 300 служащих, сумели, организовавшись, выйти из Варшавы, то польским сторонникам Тарговицкой конфедерации так не повезло. Их резали, невзирая на возраст и пол.
Командование войсками перешло находившемуся неподалеку Репнину. Бывший посол в Польше, принявший четверть века назад максимум мер для сохранения Польши в первозданном виде, но никогда не питавший иллюзий относительно подопечных, позаботился о насыщении восставшей территории войсками.
7 мая пан Тадеуш, так и не сумевший организовать сколько-нибудь серьезного войска, понимая, что звиздец близок, издал свой знаменитый Поланецкий универсал. Кто-то видит в нем проявление передовых идей об ограничении крепостного права. Однако, лично я вижу в нем достаточно тупой, в силу отчаяния, способ вербовки пушечного мяса. Никакой земли крестьянам не полагалось. Только личная свобода и опека государства. Не напоминает ли это уважаемому читателю условия службы в армии? Крестьянин свободен, и может идти. Но куда он денется без земли? Так под опеку государства, которое найдет ему применение в разворачивающейся мясорубке.
Реакция магнатерии также была вполне ожидаема, и характеризуется смешным польским словом «Сфуяли?!». Пан Тадеуш сумел набрать себе некоторое число волонтеров, вошедших в историю под красноречивым названием «косиньеры». А 29 сентября в битве с русскими войсками под командованием Федора Денисова и Ивана Ферзена у местечка Мацеёвицы его удалое войско потерпело поражение, сам пан Тадеуш был ранен и попал в плен. Забегая вперед, напомню, что все у него потом было хорошо. Арест на положении персонального гостя русского коменданта, награждение русским императором за проявленную доблесть, пенсион и спокойное дожитие в Швейцарии.
А к пригороду Варшавы с гордым названием Прага подходили войска стремительного Суворова. Александр Васильевич до сих пор не получил чин фельдмаршала, но его время приближалось.
И время делить Польшу – тоже.
Автор: Павел Реутских