Попробуйте вспомнить себя в школьные годы: тогда многим школьная программа по литературе кажется чем-то совершенно нелогичным и уж точно никому не нужным. Нет, не из-за того, что так плохи эти произведения, а потому что нет в них чего-то интересного и цепляющего.
Уроки литературы кажутся скучными, а анализ синих занавесок и вовсе вводит в ступор. Отторжение к классическим произведениям формируется не из-за слишком сложного и скучного анализа, и даже не из-за того, что классика от нас уже очень далеко. Оно формируется из-за того, что порой мы просто до нее не дорастаем.
И это нормально: не понимать Толстого в шестнадцать, когда через полтора года сдавать ЕГЭ; злиться на Тургенева и проклинать его Герасима, когда ты совсем недавно отпраздновал свой одиннадцатый день рождения; отвергать «Тихий Дон» с первых страниц за ужас или излишнюю детализацию.
Но со временем все меняется.
Меняемся мы. Книга меняется вместе с нами. Откроете том «Войны и мира» одним поздним вечером, и как вдруг начнет затягивать. Вставки на французском уже не будут казаться чем-то натянутым и притянутым, а история приобретет совершенно новые смыслы.
Мы перестаем восхищаться одними героями и судить других. Просто учимся их понимать, тоже со временем. Для кого-то в школе Базаров был прекрасным, а при перечитывании стал обычным максималистом, который едва ли со своими взглядами смог бы дожить до тридцати.
Все дело в восприятии. И если вам не нравилось читать классику в школе, то, может, пора дать шанс ей сейчас или через несколько лет? Может, при перечитывании классического романа, который проходили в десятом классе, в ваших мыслях вдруг появится: подождите, я же читал совсем другую историю!
У меня такое было уже в университетские годы, когда мой самый нелюбимый рассказ Тургенева — да, я говорю о «Муму» — пришлось перечитывать в дни подготовки к экзамену по истории русской литературы. Тогда же, видимо, появилось желание перечитать и множество других произведений. О части из них я вам и расскажу.
1. «Война и мир» Л. Н. Толстого
Да, я начну с самой «нудной», самой «медленной» книги, которую не любят все мои знакомые и друзья, но которую я уже читала раза три: сначала в шестнадцать, потом в двадцать, и, относительно недавно, в двадцать пять.
В школе этот роман пугает объёмом, французскими вставками и бесконечными описаниями. Но стоит прочитать в двадцать, как в голове возникает простое: «Наташа — дура». А вслед за этим и Андрей становится любимым персонажем, за ним следует и Пьер.
Позже уже смотришь на книгу под другим углом: вот она, мысль семейная, которую до подростков пытаются донести учителя. Смысла в этом донесении я до сих пор найти не могу, потому что понять замысел Льва Николаевича получается только с возрастом.
Именно спустя годы понимаешь, что Наташа не такая уж и дура, дело тут не в каждом герое по отдельности, а дело в том, как каждая семья (и сформированная, и только формирующаяся, и даже разваливающаяся) пытается справиться с существующей реальностью и справляется по-своему.
Тогда и понимаешь, что роман не о нескольких людях, а о сотнях разных жизней, которые переплетаются в клубке реальности, придуманной автором.
2. «Преступления и наказание» Ф. М. Достоевского
Вы наверняка знаете: этого писателя очень ценят за рубежом. Как-то я даже проводила исследование по экранизациям «Преступления и наказания» — могу рассказать о путях экранизации романа во всем мире. Популярен же он не просто так, верно?
В школе, когда мы читаем этот роман, то не понимаем, чего же в нем такого интересного: Родион убил старуху-процентщицу, заодно еще и Лизавету, а потом мучился в городе и все-таки признался. Роман может представиться какой-то депрессивной кашицей, оставить неприятное послевкусие на языке, а поведение Сони на протяжении всей книги вызывать вопросы.
Во взрослом возрасте же мы замечаем совершенно новые детали: учителя говорили правду — Федор Михайлович и правда написал целый психологический триллер. Вы только перечитайте описание Петербурга, вспомните терзания Раскольникова.
3. «Отцы и дети» И. С. Тургенева
В школьные годы так и манит Базаров: у него и идеи крутые, и мнение во многом правильное. «Отцы» кажутся местами чересчур консервативными, а порой их и вовсе невозможно понять — нам вообще в подростковые годы сложно понять поколение «отцов» в любом произведении девятнадцатого века.
Когда перечитываешь уже во взрослом возрасте, Базаров кажется не таким уж и умным человеком: вы только вспомните причину его смерти! А действия других персонажей кажутся куда более логичными и правильными.
С возрастом понимаешь еще одну вещь — суть произведения не в конфликте отцов и детей, а в проблеме неумения слушать и слышать друг друга. Да, истина простая и крайне очевидная. Но, может, и нам стоит порой ухватиться за проблему неготовности услышать друг друга и усвоить, к каким последствиям она может привести?
4. «Муму» И. С. Тургенева
Все мы помним и бедную собачку, и злую Барыню. Но в пятом классе едва ли получается уловить суть произведения, один из конфликтов, скрытых в подтексте.
Даже после обсуждения с учителями и всяких исторических справок едва ли можно что-то понять: злиться-то на Тургенева мы не перестаем. Потому что история нам еще до конца непонятна, биографию самого писателя мы тоже толком не знаем.
С возрастом понимаешь весь масштаб трагедии: теперь это не просто история про бедную собачку, а про невозможность человека воспротивиться. Герасим — это не просто тот, кто утопил бедное животное. Это герой, чья жизнь находится в руках барыни.
А еще при прочтении во взрослом возрасте вдруг осознаешь, что Герасим немой не только физически. У него нет права голоса, нет права выбора, нет даже мысли о сопротивлении. И это самое страшное, потому что в финале он все-таки уходит. Сам, уже более не желая подчиняться приказу. Но жертва Муму — это палач, который заставляет Герасима все-таки воспротивиться, пусть и слишком поздно.
Этот рассказ самый короткий и одновременно едва ли не самый страшный, потому что только при прочтении во взрослом возрасте понимаешь многое. И жаль уже не Муму, жаль собирательный образ крестьянина.
5. «Евгений Онегин» А. С. Пушкина
Сколько раз вы слышали, что «Евгений Онегин» — это «энциклопедия русской жизни»? А сколько раз слышали от своего школьного учителя? Признайтесь, не особо в энциклопедичность верится.
В подростковые годы эта книга кажется нам устаревшей, простой любовной историей. Кому-то совершенно не нравится Татьяна, кому-то совсем не нравится Евгений, кто-то считает Ольгу полной дурой, а кто-то не понимает, зачем нужна была дуэль между Онегиным и Ленским.
С возрастом понимаешь: Евгений вовсе не глуп, а очень даже умен, но при этом слишком ленив, чтобы пытаться хоть что-то поменять; Ленский вовсе не герой любовной драмы, а поэт, который живет литературными шаблонами — придумал себе образ и цепляется за него.
А еще понимаешь, что Татьяна — одна из самых сильных женщин в литературе. Она и признается первой, что в начале XIX века было чем-то очень смелым. И через годы она сохраняет главное — не теряет голову, а сохраняет собственное достоинство. Так, к концу романа, Татьяна вырастает в глазах не только Евгения, но и читателя.
И понимаем мы еще одну важную вещь: у Татьяны счастья с Онегиным не было бы.
6. «Обломов» И. А. Гончарова
В школе мы думаем, что «Обломов» — это про лень. Тут вам и барин, который постоянно лежит на диване; и обломовщина, как смысл русского бездельничества; и Штольц, который становится абсолютной противоположностью Обломову.
При перечитывании вдруг начинаешь понимать Обломова. Он не просто ленив, Илья Ильич не приспособлен для этого мира. Петербургская жизнь вызывает у героя отвращение: она слишком быстрая, местами чересчур наигранная, а эти фальшивые разговоры — разве нужны они тому, кто цепляется за душу и ценит только ее искренность и широту?
Обломов не просто лежит, он отказывается участвовать в гонке. Да, порой пытается, но потом вновь возвращается к этому состоянию. И, может, именно это состояние и есть его истинное счастье. То, к чему ему просто необходимо было вернуться.
Со временем открываются глаза и на Ольгу. Разве любит она Обломова? Нет, ей нравится проект по его спасению.
7. «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтов
В школе, кажется, прочитавшие произведение подростки делятся на две большие группы: те, кто ненавидит Печорина и называет его всеми возможными негативными словами, и те, кто считает главного героя прекрасным юношей, которого просто никто не понимает.
Но «Герой нашего времени» вовсе не о первом и не о втором. Перечитываешь во взрослом возрасте и понимаешь, что Печорина каждый раз мы видим разными глазами: то Максима Максимыча, то со стороны, то через дневник самого Григория.
И благодаря построению романа замечаешь, что Печорин — это не просто скучающий лишний человек, а «клинический случай». Он разбавляет скуку, играя с чужими жизнями.
И это не про плохого героя, а про исследование человеческой души. Исследование в романе крайне мощное, потому что заставляет задуматься: почему или зачем.
Не просто же так Лермонтов писал: «История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа…»
Я написала этот текст, потому что сама прошла через это. Через непонимание большей части "Войны и мира" Льва Николаевича и непринятие персонажей Достоевского. Через злость на Тургенева и полное равнодушие к Пушкину.
А потом случился экзамен, университет, потом просто поздний вечер и случайно открытая книга. И всё перевернулось.
Теперь я перечитываю классику не потому что «надо», а потому что в разные годы она отвечает на разные мои вопросы. В 20 лет я искала в ней любовь. В 25 — ответы. В 30 — наверное, буду искать себя.
Я не призываю вас немедленно бежать и перечитывать «Войну и мир». Но если когда-нибудь вы почувствуете смутное желание вернуться к книге, которую «проходили в школе» — не отмахивайтесь. Дайте ей шанс. И себе.