Часть цикла «Продолжение классики» на ЯПисатель.рф
Творческое продолжение классического произведения
Прошло пятнадцать лет с той поры, как я в последний раз ступал на берег своего острова. Пятнадцать лет торговли, мирного домашнего бытия, заботы о детях и внуках — и всё же остров не отпускал меня. Он являлся мне во сне: вот я иду вдоль берега, ища черепашьи яйца, вот сижу у ворот своей крепости и смотрю, как солнце падает за горизонт — огромное, алое, совершенно безразличное ко всем горестям и радостям человеческим.
Мне уже шёл семьдесят четвёртый год. Доктор говорил, что морской воздух для меня гибелен, что я должен беречь ноги и не злоупотреблять сыростью. Племянник мой, капитан Уильям, говорил то же самое, только другими словами. Но когда в один прекрасный сентябрьский день ко мне явился молодой негоциант из Бристоля и сообщил, что снаряжает корабль к берегам Тринидада и готов взять меня попутчиком, — я не раздумывал ни четверти часа.
— Дядя, вы безумец, — сказал Уильям, глядя, как я укладываю в сундук мой старый морской компас и Библию в потёртом переплёте. — Что вы найдёте там, чего нет здесь?
— Покой, — отвечал я, и это была чистая правда.
Мы вышли из Ливерпуля в начале октября на добротном бриге «Надежда» — двести тонн водоизмещения, команда в двадцать три человека, и я — пассажир, старик с компасом и Библией. Капитан, молодой человек по имени Харгрейвс, относился ко мне с тем особым почтением, которое молодые люди питают к старикам, чьи истории кажутся им невероятными, но увлекательными. Он часто приходил ко мне вечерами, и я рассказывал ему об острове, о Пятнице, о дикарях, об Испанце и его товарищах.
— А что стало с поселенцами на острове?
— Когда я посещал остров в последний раз, там было небольшое поселение, — отвечал я. — Испанцы и несколько англичан. Они возделывали землю, разводили коз, ловили рыбу. Было у них даже что-то вроде часовни.
— А потомки Пятницы?
Я помолчал. О Пятнице я старался не думать понапрасну. Добрый, верный Пятница погиб ещё в моё первое возвращение в Европу — от руки пирата, когда наш корабль подвергся нападению в открытом море. Смерть его была мгновенной, но я помню её так, словно это было вчера: он упал, не успев обернуться, и я видел, как изумление — не боль, а именно изумление — мелькнуло в его тёмных глазах и тотчас угасло.
— У него был брат, — сказал я наконец. — Я не знаю, что стало с его семьёй на материке.
Мы обогнули Азорские острова, миновали Канары, и чем дальше на юг, тем теплее становился воздух и тем яснее делались мои воспоминания. Запах моря был тот же самый — смоляной, йодистый, с примесью чего-то живого и вечного. Я стоял на носу брига по утрам и думал о том, что море не меняется. Меняются корабли, меняются люди на кораблях, меняются берега, к которым они плывут, — море остаётся. Оно будет здесь, когда меня не будет, когда не будет и тех, кто знал моё имя.
На тридцать восьмой день плавания с вороньего гнезда закричали: «Земля!»
Я поднялся на палубу, кутаясь в шерстяной плащ, и долго смотрел на зелёную полоску, которая едва угадывалась над горизонтом. Сердце моё билось странно — не как у старика, а как у мальчишки, который видит что-то запретное и прекрасное.
— Ваш остров? — спросил Харгрейвс, стоя рядом.
— Мой остров, — подтвердил я.
Но когда шлюпка причалила к берегу и я, с помощью двух матросов, сошёл на горячий белый песок, — я понял, что остров уже не совсем мой. На берегу нас встречало несколько человек — смуглых, тёмноволосых, в грубой холщовой одежде. Среди них был высокий старик с белой бородой, опиравшийся на деревянный посох. Он смотрел на меня долго и внимательно, а потом сказал по-английски, с тяжёлым акцентом, но совершенно внятно:
— Я знал, что вы вернётесь. Мой дед говорил мне: Крузо вернётся.
Это был внук одного из тех Испанцев, которых я когда-то освободил из плена дикарей. Его звали Педро — так же, как деда. Он родился на острове и за всю жизнь лишь однажды видел большой корабль вблизи, и то случайно, когда рыбачил у северного мыса.
— Нас здесь двадцать семь человек, — рассказывал он, пока мы шли в глубь острова. — Шестеро взрослых, остальные дети и молодые. У нас есть дом — не тот, что был, тот сгорел лет сорок назад, но новый, хороший. И огород. И козы. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!
#Робинзон_Крузо #Дефо #классика #приключения #остров #морской_роман #одиночество