Знаете эту коронную турецкую фишку: «Зачем вам отель? Мы же братья, живите у нас!»?
Так вот. Если услышите такое в Стамбуле — просто улыбайтесь, машите и бегите. Разворачивайтесь и чешите в сторону ближайшей гостиницы, не оглядываясь.
Мы с женой вляпались. Повелись на «настоящий колорит», Ускюдар и «братскую любовь». Ага, джекпот.
Спустя семь дней мы драпали оттуда в Holiday Inn так, что кроссовки дымились.
Мама, я не один
Всё посыпалось в семь утра.
Я открываю глаза, голова еще тяжелая после вчерашнего бесконечного чая, и вижу... маму нашего друга. Она стоит прямо у нашей кровати. В нашей комнате. Спокойно так, сосредоточенно, перекладывает мои трусы у меня же в чемодане.
— «Доброе утро, — говорит и светится вся. — Я тут решила, что вам так будет удобнее, порядок навела».
А мы под одеялом голышом. Замка на двери нет. Его в принципе не существует, потому что в этой семье «скрывать нечего». В этот момент я понял: мы здесь не гости. Мы — инвентарь.
Чайный плен
Ты не можешь просто встать и пойти смотреть город. Это личное оскорбление.
Сначала ты должен три часа завтракать. Маслины, пять видов сыра, какие-то соусы... И чай.
Чай — это вообще легальный способ пытки. Отказался от пятого стакана? Мать друга делает такое лицо, будто я ей лично в душу плюнул.
К обеду я чувствовал себя аквариумом. В животе всё булькает, а друг тащит нас к какому-то четвероюродному дяде в лавку.
Зачем? А чтобы показать нас как диковинных зверей. «Смотрите, у меня друзья из России!».
Мы сидели там как дрессированные медведи. Улыбаемся, киваем, пьем этот чертов чай.
Свинарник, который нельзя убирать
Стамбульская квартира изнутри — это не картинка из Pinterest.
Это горы обуви в коридоре, от которых воняет так, что глаза слезятся.
Это посуда, которая киснет в раковине сутками, пока не заведется новая жизнь.
Жена на третий день не выдержала, схватила губку. Мать друга чуть инфаркт не схватила.
— «Ты что, хочешь сказать, что я плохая хозяйка?!»
Всё, враг народа. В итоге мы жили в бардаке, и нам запрещали в нём прибираться.
А еще курево. Курят все. В туалете, на кухне, при детях. Вещи пропитались этим запахом так, что их потом только в утиль.
Аттракцион невиданной щедрости (за твой счет)
Тут самое интересное. Денег за комнату с нас не взяли. Ни лиры.
Но...
«Ой, мы же в ресторан пошли, у нас сейчас трудности, заплатишь за всех?»
«Мама хочет тот сыр из лавки на другом конце города, купишь?»
Я ради интереса прикинул в конце недели. Отель стоил бы нам тысяч 80.
В этой «бесплатной» квартире мы оставили 115 тысяч.
Мы заправляли его машину, мы кормили всю ораву из шести человек, мы покупали подарки всем племянникам, которых видели первый раз в жизни.
Турки — гении. Они так умело давят на чувство вины, что ты сам лезешь за кошельком, лишь бы не казаться «жадным русским».
Родственники из Трабзона
Точка невозврата случилась в четверг.
В квартиру, где и так повернуться негде, приехали «свои». Еще четыре человека.
Нас вежливо попросили... отдать кровать бабушке.
Нас кинули на диван в гостиной.
А в этой гостиной мужики до двух ночи рубились в нарды и орали, когда смотрели футбол.
В очереди в душ — десять человек. В туалет — по талонам.
Я лежал на этом диване, смотрел в потолок и думал: «Какого черта я вообще сюда приехал?».
Великий исход
Мы наврали. Сказали, что по работе срочно вызывают обратно.
Собрали сумки за пять минут, пока никого не было дома.
Когда друг узнал, что мы переехали в отель через три квартала — начался телефонный террор.
Обиды, проклятия: «Мы вам сердце открыли, а вы...»
Знаете что? Да и бог с ним.
Я зашёл в номер отеля. Закрыл дверь. Щёлкнул замком. И стоял в тишине минут десять.
Никакого чая. Никаких мам в семь утра. Никаких нардов.
Отель — это свобода. А турецкое гостеприимство «у друзей» — это когда тебя едят заживо, широко улыбаясь в лицо.
А как вы считаете — я зажрался или это реально перебор? Что это вообще: святое гостеприимство, которое нужно терпеть, или банальное использование туристов в качестве спонсоров? Пишите честно: вы бы выдержали неделю в таком режиме или сбежали бы в первый же день?