— Верочка, ты только не стой, присядь. А то в твоем возрасте сосуды шалят, еще рухнешь на пол, а он у вас и так поскрипывает, — голос Антонины Павловны журчал из прихожей, как весенний ручеек, смывающий на своем пути здравый смысл и остатки нервной системы. — В общем, мы с моим Витенькой посовещались и решили: отпуск он проведет со мной. В санатории под Ессентуками. Путевки я уже оплатила. С твоей зарплатной карточки, она же у Вити в телефоне привязана, удобно!
Вера, женщина пятидесяти двух лет с проницательным взглядом следователя и терпением буддийского монаха, медленно опустила на стол нож. На разделочной доске сиротливо лежал болгарский перец. Зимний болгарский перец, купленный по цене приличного стейка, потому что Витеньке захотелось фаршированных овощей.
В воздухе витал запах тушеного мяса с чесноком, переплетаясь с густым ароматом тяжелого цветочного парфюма свекрови. Вера вытерла руки о полотенце и выглянула в коридор.
Витя, мужчина в самом расцвете сил (если считать расцветом начинающуюся лысину и уютный животик, нажитый годами упорного лежания на диване), жался к вешалке. Уникальное свойство российских мужчин старше пятидесяти — в момент надвигающегося семейного апокалипсиса мимикрировать под мебель. Сейчас Витя отчаянно пытался слиться с пуховиками, прикидываясь ветошью.
— Антонина Павловна, — поразительно спокойным голосом начала Вера, чувствуя, как левый глаз начинает отбивать чечетку. — А ничего, что на этой карточке лежали деньги на наш с Витей отпуск? Мы вообще-то в Калининград собирались. Три года копили. Я себе пуховик новый не купила, в старом хожу, как чучело огородное, чтобы мы по Куршской косе погуляли.
— Наши люди в санаторий без сопровождения не ездят! — парировала свекровь, гордо вскинув подбородок, словно цитируя управдома из известного фильма. — Вера, ну какая коса? Ты на Витеньку посмотри! У него остеохондроз, нервный тик и желудок шалит. Ему воды пить надо, грязями мазаться. А мне, матери, кто чемодан понесет? Я женщина слабая, у меня давление!
«Слабая женщина» на прошлой неделе в одиночку притащила с оптовой базы два мешка сахара, потому что «по акции». Но в присутствии сына Антонина Павловна моментально превращалась в угасающего лебедя, требующего круглосуточного ухода.
Вера прислонилась к косяку. В голове стремительно крутился калькулятор. Так, путевки в Ессентуки на двоих... Плюс билеты... Плюс процедуры... Это минус сто сорок тысяч из семейного бюджета. Тех самых тысяч, которые Вера откладывала со своих квартальных премий, отказывая себе в маникюре и хорошем кофе. Витина же зарплата последние полгода уходила на погашение кредита за его любимую машину — подержанную «Рено», которая ломалась чаще, чем ездила.
— Витя, — Вера перевела взгляд на мужа, который уже почти превратился в человека-невидимку. — И ты молчал?
— Вер... ну мама же просила, — промямлил Витя, теребя в руках ключи от машины. — У нее суставы. А в Калининград мы... ну, потом съездим. На следующий год. Или через год. Я тебе с отпускных отдам!
«С отпускных он отдаст», — усмехнулась про себя Вера. Отпускные у Вити были такие, что хватало ровно на то, чтобы купить пару новых покрышек для его металлолома на колесах и оплатить интернет.
Это была классическая, воспетая еще сатириками картина: великовозрастный обалдуй, который до седых волос боится огорчить маменьку, и жена, тянущая на себе быт, квартплату и планирование бюджета.
Антонина Павловна, почувствовав слабину, перешла в наступление. Процокав на кухню прямо в уличных сапогах, она по-хозяйски заглянула в кастрюлю.
— Опять овощи пихаешь? Мясо мужику надо давать, мясо! А ты, Верочка, не расстраивайся. Отдохнешь от нас. Поживешь в тишине. Окошки вон помоешь, а то света белого не видно. Можешь даже на дачу мою съездить, там крышу на сарае подлатать надо, раз уж у тебя отпуск пропадает.
Вера глубоко вдохнула. Любая другая женщина на ее месте устроила бы скандал с битьем посуды. Развод, девичья фамилия, чемодан за дверь! Но Вера была женщиной мудрой. Кухонная философия гласила: криком деньги с санатория не вернешь, а скандал только сделает из Вити «безвинно пострадавшего от мегеры-жены».
«Спокойствие, только спокойствие, как говорил Карлсон, лучший в мире укротитель домомучительниц», — подумала Вера.
Она посмотрела на свекровь, которая уже мысленно пила кислородный коктейль, потом на мужа, который нервно переминался с ноги на ногу в стоптанных тапках с дыркой на большом пальце.
— Знаете, Антонина Павловна, — вдруг ласково улыбнулась Вера. Улыбка получилась такой широкой и искренней, что свекровь даже поперхнулась воздухом. — А вы абсолютно правы!
— Права? — насторожился Витя, ожидавший, что сейчас в него полетит сковородка.
— Конечно! Здоровье матери — это святое, — Вера подошла к столу и с невозмутимым видом продолжила резать перец. — Езжайте, отдыхайте. Воздух, грязи, нарзан. Тебе, Витенька, и правда надо нервы подлечить. А то работа у тебя тяжелая, на диване лежать — тоже навык нужен.
Антонина Павловна подозрительно прищурилась. Она ожидала истерики, слез, упреков, чтобы потом с чистой совестью рассказывать соседкам, какая у нее невестка-ехидна. А тут — полное согласие.
— Ну... вот и славненько, — пробормотала свекровь, пятясь в коридор. — Выезд у нас послезавтра. Витя, собирай чемодан.
Когда за свекровью закрылась дверь, Витя с облегчением выдохнул, словно воздушный шарик.
— Вер, ну ты у меня золото! — он полез обниматься. — Я знал, что ты поймешь! Я тебе из Ессентуков магнитик привезу! Честно! И чурчхелу!
— Обязательно привези, дорогой, — пропела Вера, аккуратно отстраняясь от мужа. — Иди собирай вещи. Я тебе даже помогу твои любимые рубашки погладить.
Два дня пролетели в суете. Вера была само очарование. Она наглаживала Витины шорты, собирала аптечку, заботливо укладывала в чемодан теплые носки («Вдруг на Кавказе вечерами прохладно!»). Витя сиял, как начищенный самовар, радуясь, что так легко отделался.
Настал день отъезда. Вера помахала ручкой вслед отъезжающему такси, в котором гордо восседала Антонина Павловна и счастливо улыбался Витя, предвкушая трехнедельный отдых на всём готовеньком.
Машина скрылась за поворотом. Вера вернулась в пустую квартиру. Закрыла дверь на два оборота. Прошла на кухню, налила себе чашечку крепкого чая. Улыбка на ее лице медленно превратилась в хитрый, хищный оскал.
Она достала телефон и набрала номер, который не набирала уже очень давно.
Она отдала мужу эти 140 тысяч. Она стерпела наглость свекрови. Но Витя, с радостью укативший на воды за счет жены, даже и представить не мог, ЧТО именно удумала его благоверная, оставшись одна в квартире, которая... впрочем, обо всем по порядку.
Первый пункт ее грандиозного плана мести должен был осуществиться уже завтра утром...
А Витя, радостно предвкушающий три недели на всём готовеньком, даже в страшном сне не мог представить, какой сюрприз приготовила ему благоверная. Святая святых будет уничтожена, а курортный рай обернется суровой реальностью...
Читать неожиданную развязку и план элегантной женской мести — ЗДЕСЬ