Ей велели показать зубы, и она широко раскрыла рот. А потом хмыкнула прямо в лицо этому надменному человеку.
- У нас только лучшие выступают! – пожал плечами управляющий. – Тут не только голос, тут еще и стать нужна!
- Будет тебе стать, - зло проговорила Маша. – И голос тоже!
Схватив гитару, которую кто-то оставил на кушетке, она начала перебирать струны. А потом запела… И сразу все куда-то делось: обида, негодование, усталость. Маша приехала из Тулы накануне, и мечтала попасть в этот хор. Но ей сразу объяснили, что девушек держат только хорошеньких, потому что господам нравится смотреть на приятные личики.
— Это что ж такое здесь происходит? – рассердилась Маша. – Я вот тешиться с собой не дам!
Она всегда обращала на себя внимание: яркая, черноокая, а уж какая рослая! Маша была цыганкой только наполовину, по отцу, но на свою худенькую бледную мать была нисколько не похожа. Все перебили цыганские гены!
Отец Маши занимался лошадьми: разводил их, холил, лелеял. Со своими питомцами разговаривал, как с людьми, и уважал их часто куда больше, чем соседей или знакомых.
- Лошадь – больше, чем человек, - иногда с грустью говорил он, - и понимает все, и поддержит, и успокоит.
Была у него на душе какая-то не проходящая тоска. Позже Маша поняла, почему. Ради жены и дочки остался Поляков в Туле, сменил свою привычную жизнь на другую… Его табор давно ушел, он потерял связь с близкими и родными, и потому становился все грустнее и бледнее. По вечерам брал в руки гитару и пел… Голос у него был отменный!
Сначала не стало Машиной матери. А потом заболел отец. Он как-то очень скоро исхудал и превратился в тень самого себя. Шептал дочери, чтобы она не горевала. Тревожился об одном – не сумеет ей помочь встать на ноги, не найдет для нее мужа.
- Только помни, - говорил Маше отец, - нельзя себя ронять. Пусть тебя попрекают, что ты цыганка. Но никому не давай спуску!
Оплакивая отца, Маша приняла решение: сразу после его кончины уедет в Москву. Сказывали, что там имеются цыганские хоры, куда принимают талантливых артистов. А в своем таланте Маша не сомневалась. Она сызмальства научилась у отца и пению, и игре на гитаре. А танцевала как! Да и тянуло ее к «своим», к цыганам.
В хоре Ивана Ром-Лебедева ее поначалу приняли неласково. Сам руководитель отсутствовал, а на его месте распоряжался управляющий. Он-то и заставил Машу пройтись, потанцевать для него и даже показать зубы. Позже, извиняясь за свою дерзость, оправдывался: девушкам выступать! Нельзя, чтобы на сцене появлялись те, у кого щербатая улыбка. А таких много! Машу приняли в хор и с той поры она начала выходить на сцену.
Голос ее называли дивным – чувственным, ярким, запоминающимся с первой ноты. Когда она впервые спела, зал сотрясали овации. Очень скоро «на Полякову» ходили специально, поэтому Машин репертуар быстро вырос. Уже вся Москва судачила о ней: вот-де, появился бриллиант из Тулы. Совершенно никому не знакомая девушка, но невероятно талантливая!
Аристократы всегда любили съездить «к цыганам». Еще Пушкин с друзьями весело проводили время в компании Тани Демьяновой и Оли Солдатовой. Сам поэт одно время ухаживал за Таней и шептались, что именно она предсказала ему несчастье… Так что публика у Ром-Лебедева собиралась самая знатная и богатая.
И вышло так, что одно из выступлений Маши услышал князь Сергей Сергеевич Голицын.
Он был не просто поражен, как громом. Сбит с толку. Обескуражен. Какой голос, какая девушка… Днями и ночами думал только о ней и приходил на представления снова. Уже все знали: Голицын влюбился, шлет цветы и подарки для Маши, а она все дорогое сразу возвращает назад.
- Вы все думаете, что мы продажные, - как-то горько сказала она князю, - принижаете нас. А у нас тоже гордость есть.
- Я так плохо о вас не думаю, - возразил князь. – У меня у самого мать – цыганка. Не знали? Ну так вот, теперь знаете. Неожиданно?
Она не знала, что ответить. Подобного поворота Маша Полякова, действительно, не ожидала. А Голицын тем же вечером рассказал ей невеселую историю своих родителей: полюбилась как-то князю Сергею Голицыну цыганка-певунья Саша. В 1866 году, несмотря на осуждение друзей и родных, князь со своей избранницей обвенчался. Поселил ее в своем имении Кузьминки, надышаться на нее не мог… Пятерых детей родила княгиня Саша, но так и не сумела освоиться в кругу русской знати. Смотрели на нее, словно на чужую, на лишнюю…
«Вот уже и крестьянам дали волю, - делился с другом князь Сергей Михайлович, - а все еще в нашей среде такие страшные предрассудки!»
Но хуже всего было то, что со временем стала шириться пропасть между самими супругами. Необразованная, мало привычная к образу жизни, который был принят в дворянской среде, диковатая и не умеющая приспособиться, Саша стала мужу невыносима. Он надеялся, что она научится, приобретет лоск, но этого не происходило. Жила с князем под одной крышей красивая, но грубая цыганка. И Голицын подал прошение о разводе…
Саша узнала об этом через третьи руки. Вспыхнула, разозлилась, собрала вещи. Уехала в Москву и уже там получила документы, подтверждающие расторжение ее брака. Князь женился на ровне… И получалось, что Сашин сын пошел по точно такой же дорожке.
- Не получится у нас ничего, - хмуро говорила Маша.
- Я не мой отец! – горячо воскликнул Голицын. – У меня все будет по-другому!
Он ухаживал за Машей, он умолял ее о милости, и она поверила ему. Сразу заявила: только замуж пойдет. Никаких других отношений между ними быть не может! И князь Сергей Сергеевич, как и его отец когда-то, взял в жены цыганку.
Сразу увез свою красавицу в Париж. Там нанял ей учителей – чтобы заговорила по-французски, чтобы разбиралась в литературе и в истории. Даже арифметику изучала Маша Полякова, княгиня Голицына. Шесть лет они провели за границей, обзавелись детьми, а потом уже вернулись в Россию и Маша – во всем блеске своей красоты! – появилась в аристократических гостиных Петербурга. Ее принимали охотно, благожелательно. Поздравляли Голицына с таким странным, но вполне удачным выбором…
Но счастливого финала не получилось. Как и его отец, князь Сергей Сергеевич вскоре увлекся другой женщиной. Прознав об этом, Маша заявила: не простит. Цыганки таких вещей не понимают и не принимают. Ровно, как и ее свекровь, уехала из мужниного дома, но только вернулась в хор, в котором прежде выступала с таким успехом.
Муж опомнился. Помчался за ней, умолял вернуться, дать ему шанс и начать все с самого начала. Однако тут Маша была непреклонна, и Голицыну пришлось смириться с разводом. А княгиня-цыганка пошла под венец во второй раз с богачом Кисилевым.
Супруги переехали в Нальчик, где у них в 1909 году появилась на свет девочка, названная Надей. Во время крестин кто-то из гостей склонился над колыбелью и восхищенно воскликнул: «Ах, ну какая ляля!» Это случайное «прозвище» прикрепилось к ребенку, и впоследствии она так и называла себя – Ляля. В историю она вошла как артистка Ляля Черная.
Маши не стало в 1922 году. Ее первый супруг скончался – по разным данным – в 1918 или в 1925 году. После развода с Машей он вступил в брак с Ольгой Костенецкой о которой, впрочем, мало известно.
Подписывайтесь на мой канал Ника Марш!
Лайки помогают развитию канала!