Мощная сухопутная когорта лейтенантов-поэтов Великой Отечественной войны до некоторой степени заслоняет их более малочисленных товарищей из Военно-Морского флота. Основные сражения советских вооруженных сил в 1941-45 гг. велись на наземных фронтах, боевые действия на море имели в основном вспомогательное значение. Этот факт приходится признать, что нисколько не умаляет массового героизма советских моряков. Равно не подлежат забвению и поэты-лейтенанты ВМФ СССР военной поры, тем более, что среди них на 22 июня 1941 г. было несколько уже сложившихся и признанных литературных фигур. Ярким примером тому служит Краснознаменный Балтийский флот. В его первых трагических боях и походах с лейтенантскими нашивками на рукавах участвовали двое ярких поэтов-маринистов, еще в довоенную пору стяжавших как литературную известность, так и немалый морской опыт - Алексей Алексеевич Лебедев (1912-1941) и Александр Николаевич Алексеев-Гай (1907-2001). Их пути драматически пересеклись, когда в боевом походе, ставшем для первого из них роковым, второй в прямом смысле слова пытался подать ему руку помощи - и, к сожалению, не сумел.
МОРСКОЕ ЭХО "СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА".
Долгая жизнь петроградского/ленинградского/североморского поэта Александра Алексеева-Гая соединила собою несколько культурных эпох России ХХ в. - и отголоски "Серебряного века", и классический период советской литературы, и даже печально известную "переоценку (вернее - разрушение) ценностей" конца 1980-х - 1990-х гг.
Он родился в ту пору, когда Город на Неве именовался еще с имперской помпезностью - Санкт-Петербургом, в семье столичного врача, увлекавшегося поэзией и вхожего в молодую литературную богему Северной Пальмиры. В знаменитом ночном кабаре "Подвал Бродячей собаки", собиравшем поэтов, художников, непризнанных гениев и признанных "полусветских львиц" той прекрасной и обреченной эпохи таких "внешних завсегдатаев", как скромный медик Николай Алексеев, полупрезрительно называли "фармацевтами"... Если что, это не о медицине!
Считается, что в годы Первой мировой отец нашего героя был близко знаком с Николаем Гумилевым и даже некоторое время был его лечащим врачом в 1915 г. в санитарном поезде, куда прославленный поэт-кавалерист попал с заработанным на фронте воспалением легких. Александр Николаевич Алексеев (Гай - последующая псевдонимная приставка к фамилии) познакомился с блистательным кругом поэзии "Серебряного века" еще в детстве и отрочестве, под влиянием отца, и тогда же начал писать стихи. Его биограф Н.С. Михин (современный петербургский поэт и тоже моряк) утверждает, что юношеские стихи Алексеева-сына редактировал сам Осип Мандельштам. В целом же жизнь будущего многолетнего заслуженного советского мореплавателя и куда менее признанного (а жаль!) поэта открывалась обычно для первого десятилетия Советской власти, нелегкого, но исполненного светлых надежд. В 1925 г. он окончил техникум и работал механиком на строительстве Шатурской гидроэлектростанции, затем поступил в Ленинградский электротехнический институт... Думал ли тогда о море? Но море само позвало, точнее - призвало интеллигентного и работящего паренька к себе.
Обрести свое призвание и по-настоящему расправить поэтические крылья Александру Алексееву помог именно флот, молодые военно-морские силы молодой страны Советов, в которые он был призван на срочную службу в 1929 г. Считается, что служил наш герой до 1931 г. в 1-м Балтийском флотском экипаже Морских сил Балтийского моря (МСБМ, так именовался до 1935 г. Краснознаменный Балтийский флот), в Кронштадте. Но возможны неточности в определении прежними жизнеописателями места службы молодого таланта: известно, что 1-й Балтийский экипаж был в 1924 г. переформирован в Кронштадтский, в следующем году расформирован. Так что краснофлотец Алексеев уже не застал 1-го экипажа, а биографы записали его туда из-за сохранившегося названия места дислокации его учебного подразделения в Морских казармах. Местом службы военмора Алексеева почти точно следует считать Электро-Минную школу Учебного отряда МСБМ. Известно, что поэт получил на флоте специальность: "минный электрик".
Тогда же он впервые начал публиковать в краснофлотской печати свои стихи на морскую тематику и вскоре стал активным и популярным участником Литобъединения Красной Армии и Флота (ЛИТО КАФ или проще: ЛКАФ).
Гонимые остом последние льды
уже за чертой горизонта,
и зимние мы завершаем труды
последнею гайкой ремонта.
И оттепель входит, втираясь бочком,
как мы в общежитье к девчатам,
и смотрит надраенным медным бачком
Луна, восходя над Кронштадтом.
Простые юношеские флотские стихи - и служба, и повседневные труды, и слегка ироничные романтические нотки. Наверное, потому строки Александра Алексеева нравились товарищам! "Но в комсомол не вступил, хотя не раз звали", - вспоминал позднее сам поэт. Здесь уместен краткий биографический комментарий. Несмотря на некоторые "залеты" в жизни и сознательный курс "подальше от партии", никаким "убежденным" антисоветчиком Алексеев-Гай не являлся, за исключением сумбурного периода конца 1980-х - 90-х гг., когда мода пошла такая, да и "вход в богемную тусовку" тогда этим обуславливался. Он честно жил, трудился, служил и творил в СССР долгие десятилетия, а в годы войны столь же честно защищал социалистическое Отечество, как умел.
Однако вернемся к поэтическому творчеству талантливого краснофлотца Саши Алексеева... Дело в том, что Александров Алексеевых в ЛИТО КАФ публиковалось еще несколько, и даже одна Александра Алексеева, быть перепутанным с которой - флотские дружки засмеют! Потому наш герой прибавил к своей фамилии короткую и запоминающуюся приставку - Гай, которая, скорее всего, ничего конкретного для него не обозначала, просто нравилась по своему звучанию.
Тогда же, во время краснофлотской службы, состоялась самая знаковая встреча молодого морского поэта с титаном советской рифмы Владимиром Маяковским; всего они встречались несколько раз. Этот эпизод весьма драматично описал по собственным воспоминаниям поэта-моряка Н.С. Михин: «Как-то в начале 1930 года Александр подошел к Маяковскому на одном из его выступлений, представился, вернее, напомнил о себе. Маяковский вспомнил его, тогдашнего юношу. «Все бороздите моря-океаны, молодой человек? – спросил он. – А приходилось ли Вам бывать в Америке?» Получив утвердительный ответ, великий поэт добавил: «Увидите Бурлюка – привет ему от меня» (Мат-л ЛИТО "Путь на моря" им. В. Азарова, 22 января, 2012). Это произошло незадолго до трагической гибели Маяковского.
Итак, пояснения.
- Давид Бурлюк, друг Маяковского, поэт, художник, самопровозглашенный "отец русского футуризма", одноглазый анархист, ушел в эмиграцию "первой волны" и был активен в Нью-Йорке в эмигрантской издательской и культурной деятельности. Врагом Октябрьской революции не был, но имел на нее... особый взгляд, который советским "компетентным товарищам" очень не нравился.
- Конечно в 1929-м или 1930-м, когда состоялся этот разговор, молодой краснофлотец Алексеев в "загранку" еще не ходил, но путь моряка дальнего плавания для себя, похоже, выбрал однозначно; отсюда и упоминание Америки.
После увольнения в запас с Краснознаменного Балтфлота, в 1932 г., Александр Алексеев-Гай воплотил свою мечу, поступил на службу в торговый флот СССР и обошел много стран. В 1934 г. его корабль стоял в Нью-Йорке, и он, всегда крайне щепетильно относившийся к вопросам чести и долга, не смог отказать мертвому великому поэту Маяковскому в давней просьбе. Молодой человек в скромной тужурке советского моряка внезапно появился на пороге "офиса" прожженного эпатажника и издателя Давида Бурлюка и принес ему привет от друга из иной жизни.
Воспоминания о Владимире Маяковском, служение искусству и неистребимое братство русских людей "за кардоном" сблизило этих очень разных людей, и после краткой встречи они расстались друзьями. Алексеев-Гай увез свежее "эмигрантское" издание Маяковского в бурлюковской редакции со своим карандашным портретом рукой "мэтра" на титульном листе. Бурлюк же упомянул морского гостя из Советской России в своих стихах:
Мой юный друг, строитель новой жизни,
Которой я способствовал плечом.
После этого они долго переписывались. И, похоже, не мимолетная встреча с "несоветским" деятелем Бурлюком, как утверждают некоторые биографы, а эта переписка вышла молодому моряку флота СССР "боком", вернее - как и следовало ожидать в те годы. В 1936 г. Александра Алексеева-Гая отстранили от заграничных плаваний и списали на берег. За долгих три года он перепробовал немало профессий, вплоть до мастера машинно-тракторной станции в колхозе под Лугой. Будучи очень скромным и даже несколько замкнутым человеком, поэт оставил мало воспоминаний о своей жизни. Однако, если судить по его стихам, когда осенью 1939 г. его вновь призвали на военную службу, в лирике ставшего чистым колхозником экс-моряка прозвучала отчетливая любовная тема (возможно, посвящение будущей супруге и матери его дочерей):
Фатой легло на сердце облако,
а ты всё так же далека,
но твоего родного облика
закрыть не могут облака.
Я на пороге новой осени,
с повесткою в военкомат,
вступаю в перелесок сосенный,
бреду без тропок, наугад.
И выхожу в долины ровные,
среди просёлочных дорог,
где крест над старою часовнею
глядит, как сдержанный упрёк.
Дымки витают над овинами,
уходит рожь под небосклон,
и, точно головы повинные,
земле колосья бьют поклон.
А осень в рог трубит охотничий,
и, словно бы служа судьбе,
меня зовёт сосредоточенно
к военной службе и к тебе.
Вернуться на корабли "опальному" торговому моряку помог родной Краснознаменный Балтийский флот. Алексеев-Гай был вскоре направлен в Ленинград на переподготовку военно-морских кадров запаса; не исключено, что в связи с началом Советско-Финляндской войны. Он освоил новую военно-морскую специальность штурмана и получил в 1940 г. личное воинское звание младшего лейтенанта. После того, как нашего героя "выпустил в плавание" военный флот, его с легкостью приняли на работу в Балтийское морское пароходство. Это произошло весной 1941 г. А дальше была война...
ФЛАГМАН КРАСНОФЛОТСКОЙ МАРИНИСТИКИ.
Кадровый военный моряк, штурман, подводник Алексей Алексеевич Лебедев, несмотря на свой трагически краткий век - меньше 30 лет! - и "социально чуждое", как говорили в то время, происхождение, еще при жизни получил в СССР яркую известность "флагмана советской поэзии-маринистики". А парнем он был, что называется, мировым, и ничуть от этого не задавался...
Родился Алексей Лебедев в 1912 г., незадолго до другой мировой войны - Первой, в тихом уездном городе Суздаль в благополучной "разночинной" семье тогдашнего "среднего класса". Отец, тоже Алексей Алексеевич - присяжный поверенный (адвокат), сын священника местного храма, мать - учительница русской словесности, дочь судебного следователя. Их провинциальному покою положила конец Гражданская война в России, забросившая родителей Алексея и его самого в детские годы в ближнюю эмиграцию, в литовский Шяуляй. Есть предположение, что Алексей Алексеевич-старший, прапорщик военного времени Первой мировой (на фронте не был), являлся участником белого движения, однако это не точно. Так или иначе, Лебедевым вскоре удалось вернуться в советскую Россию, но отец с тех пор постоянно переезжал и перевозил с собою жену и детей (кроме Алексея, в семье было еще две дочери и один сын), словно боясь оставаться на одном месте надолго.
Тем не менее, Алексей рос обычным советским мальчишкой, окончил школу-пятилетку в Костроме (1923-27), доучился до 9-го класса в Иваново-Вознесенске, вступил в жизнь с рабочей специальностью ученика слесаря. В школьные годы он начал пробовать перо в поэзии, и тогда же услышал зов моря. Последнее было для Алексея Лебедева глубоко личным, а не наследственным; уже будучи военным моряком, он говорил, что на флот его позвали прочитанные в отрочестве произведения Александра Грина, Джека Лондона, Жюля Верна. Следуя зову "музы дальних странствий" (с), он оставил родительскую квартирку в небольшом городе и отправился на север, где поступил учеником матроса на рыболовное судно "Севрыбтреста" в Архангельске.
Проведя три года в плаваниях на рыбацких судах, затем - на грузовом пароходе "Советская Колыма", уже имея квалификацию матроса и научившись по-моряцки лихо курить трубку, Алексей Лебедев вернулся в Иваново-Вознесенск. Дома он поступил в строительный (вариант в биографии: индустриальный) техникум. Там бывший матрос-североморец стяжал неожиданную двойную популярность - как знаток литературы и иностранных языков (свободно владел немецким и английским) и как отличный спортсмен, представлявший свое учебное заведение на боксерском ринге, на лыжных гонках, на соревнованиях по плаванию и по шахматам. Тогда же он попробовал опубликовать в местной прессе свои первые юношеские морские стихотворения.
Мне, может быть, было жалко
Оставить тебя, товарищ,
Суровый рабочий город,
Взрастивший меня - бойца.
Но силу твоей закалки,
Клянусь, не ослабила ярость,
Зеленых морских бурунов,
Тяжелых, как глыба свинца.
Однако, подобно своему старшему товарищу по морскому поэтическому цеху (вернее сказать: отсеку) Александру Алексееву-Гаю, А. Лебедев обязан своим литературным рассветом службе на Краснознаменном Балтийском флоте.
В 1933 г. он был призван на действительную службу и направлен на Балтийский флот (тогда еще МСБМ, а не КБФ). Писатель Олег Глушкин утверждает: направлен по комсомольской путевке (О.Глушкин. "Так продолжают жить стихом"); следовательно, А.Лебедев был членом ВЛКСМ, хотя в ВКП(б) его впоследствии не пустили - происхождение неподходящее. Со своим солидным, несмотря на молодость, багажом знаний и умений Алексей Лебедев ненадолго задержался в Учебном отряде в Кронштадте. Вскоре он был направлен в Береговой радиоотряд Балтфлота в Ораниенбауме, где зарекомендовал себя как блестящий специалист по радиоделу и по строевой части, отличный товарищ и душа компании в часы досуга - просто образцовый советский военмор!
Вспоминает ветеран войны Г.И. Удотов, сослуживец Алексея Лебедева по "срочке", которого он неоднократно, благодаря хорошей репутации у командования, "вытаскивал с губы": "Это был стройный красивый человек. Моряк-спортсмен. Образование имел солидное, был начитан, эрудирован. Своими познаниями не кичился, объяснял все тактично. Очень был скромный и по-настоящему любил флот, морскую форму, традиции. Хорошо знал историю русского флота. Легко было смотреть, как он готовился к своим дежурствам. Все на нем было отглажено, начищено" (По: О. Мальцева. "Плачу собой...", Дом писателей, СПб, 28.03.2019).
С 1934 г. Алексей Лебедев стал публиковать свои стихи в газете "Красный Балтийский флот", ставшей в 1920-30-е гг. литературной площадкой для монгих краснофлотских талантов.
Вот некоторые из них:
Шли месяцы, двигались годы,
И вот привело нас туда,
Где плещут соленые воды
И светит над морем звезда.
Где жизнь, осененная флагом,
Где ветер поет о боях,
Где мужество, труд и отвага –
Основа всего бытия.
И сердце колотится чаще,
И медная блещет заря
В суровых, холодных, гремящих,
Великих военных морях.
И ветром и горькою солью
В груди пропитались сердца, —
Уже командирскою волей
Становится воля бойца.
***
Возник он в дымчатом просторе
За стеклами вагонных рам,
Тот город, вставший возле моря,
Открытый солнцу и ветрам.
За камнем близких плоскогорий
Уже волны услышан звон,
Вдали корабль в вечернем море
Форштевнем рубит горизонт.
***
Ты помнишь скамейку на Марсовом поле
И ветра сквозняк ледяной,
Какою родною до взрыва, до боли
Была ты, девчонка, со мной?
И все это было, как жизни начало.
И радость не знала краев.
В руках твоих тонких и милых лежало
Тяжелое сердце мое.
Расстались... И, вновь уходя, как в изгнанье,
С холодным норд-остом в борьбе,
Шепчу, подавляя скупое рыданье:
«О нет, мы не лгали себе».
Как много общих мотивов с морской лирикой Алексеева-Гая, общих, как качавшие их свинцовые волны Балтики, как полосатые тельники - на сердце, под форменками! Время было такое: матросы писали стихи, девушки грезили авиацией, народ строил светлое будущее...
...А советские органы безопасности занимались "врагоискательством", как положено. С отцом нашего героя ситуация какая-то смутная, как и история с его белогвардейством. ОГПУ/НКВД добралось до него то ли еще до отъезда сына на Север, то ли уже когда Алексей-Лебедев-младший учился в военно-морском училище. Второе вероятнее - сыновей "врагов народа" в военные училища не принимали. Некоторые либеральные биографы поэта-мариниста даже утверждают, что его отец был расстрелян по довольно типовому обвинению в "шпионаже". Это представляется сгущением красок: тогда бы военно-морской карьере сына, скорей всего, пришел бы конец. Факт тот, что из лагерей Лебедев-старший не вернулся. Другой факт: арест отца не воспрепятствовал службе Лебедева-младшего. По сведениям его биографа Ольги Мальцевой, "Алексей Лебедев подал рапорт и ждал исключения из училища. Но начальник училища сказал: «Продолжайте и дальше учиться так же, как учились…»". Это был в то время (1936 г.) был комдив Г.А. Буриченков, который в 1943 г. сам будет репрессирован...
Итак, в 1935 г., когда Морские силы Балтийского моря наконец стали прославленным Краснознаменным Балтфлотом, отслужив срочную, Алексей Лебедев принял твердое решение остаться в кадрах Рабоче-Крестьянского Военно-Морского флота. После недолгого периода старшинства в Береговом радиоотряде, в следующем году он успешно держал экзамены в Ленинградское высшее военно-морское училище им. Фрунзе. Курсант-поэт проходил обучение по штурманской специальности и очень полюбил свое дело. "Я штурман, это дело моей жизни. В тот день, когда я перестану быть моряком, я перестану писать стихи", - заявил он на вопрос, не желает ли выбрать себе поэтическую стезю (По: О. Мальцева, Ук. соч.).
А поэтическая известность шла, между тем, своим чередом, подтверждая старую истину: настоящий талант всегда будет признан! В 1939 г. курсант Лебедев издал свою первую книжку стихов - "Кронштадт", причем не в типографии училищной многотиражки "по дружбе", а в солидном "Гослитиздате". Это означало и членство молодого курсанта в Союзе писателей СССР, сакраментальный "вход в блатную компанию", так сказать...
Путь на моря.
За главное! За то, что страх неведом.
За славный труд в просторе грозных вод.
Спасибо Партии, учившей нас победам,
И Родине, пославшей нас на флот!
Спасибо тем, кто делу боевому
Нас обучал, кто вывел нас к морям!
Любимому училищу, родному,
Всем командирам, всем учителям!
В годах труда, упорства и отваги
Мы возмужали, и в грозе любой,
О Родине нам говорили флаги,
Летевшие над нашей головой.
В лицо нам били ветры с океана,
Шла на корабль гремящая вода.
И, отражаясь в зеркале секстана,
Сияла полуночная звезда.
Наперекор любым дождям и стужам,
Входили в грудь, срастались прочно с ней
Умение владеть морским оружием,
Любовь к работе доблестной своей.
Уже гудят-поют над ветром ванты,
И о форштевень режется струя,-
Идут на море флота лейтенанты!
Советского Союза сыновья...
И если ты, о, Партия, велела,
Громить врагов, рожденных силой тьмы, -
Нет на морях для нас такого дела,
Которого не выполнили б мы!
Морской форме.
Годна для всех условий,
Надёжна и крепка,
Продумана на совесть
Одежда моряка.
Сокровища тепла тая,
Уходит с нами в путь
Тельняшка полосатая,
Охватывая грудь.
Волна ль нежнее горлинки,
Иль шторм грохочет дик,
Отменно белой форменки
Синеет воротник.
Зимой и в осень вздорную
И в сумрачный апрель –
Хранит нас сине-чёрная
Солидная фланель.
Что сырость нам постылая?
Живём с погодой в лад,
Имея друга милого
По имени бушлат.
И навек складкой жёсткою
Запечатлел утюг
Покроя краснофлотского
Сукно крепчайших брюк.
Ценимая особо
На службе в море синем,
Нам выдается роба
Из белой парусины.
Она ничем не крашена,
Ей труд морской знаком,
И кто её не нашивал,
Не будет моряком.
И многим не мешало бы,
Кого моря зовут,
В той робе драить палубу
И выкрасить шкафут.
Когда же в час побудки
Вовсю метёт метель,
Тогда укажут дудки:
«Бери, моряк, шинель».
Медь пуговиц - как золото,
Сукно - чернее тьмы.
На все старанья холода
Поплёвываем мы.
***
Жил на линкоре рыжий кот,
Заносчивый, как дьявол,
Но службу знал на полный ход –
Не зря он с нами плавал.
Зрачки покашивая вбок,
Кот шествовал повсюду,
И уверял команду кок,
Что весит он полпуда.
Как штурман знает берега,
Заливы, мели, мысы,
Так кот знал личного врага,
Враг назывался – крысы…
Краснофлотская романтика очаровывала советскую литературную и просто читающую публику. Особенно ее прекрасную половину! Импозантный, сладкоречивый, атлетически сложенный, в эффектной морской форме и с писательской трубкой в зубах, Алексей Лебедев был любим женщинами и платил им полной взаимностью. Порой не понять, какой из его возлюбленных посвящено одно любовное стихотворение, а которой - следующее; он писал их с легкостью неимоверной, и всегда искренне! Куда там кавалеристу Гумилеву, которому приходилось каждый раз менять цвет "чудесной шапочки волос" (Н.С. Гумилев. "Приглашение в путешествие") под свой очередной роман...
"До чего ж он был красив, стройный, сильный, и толково стихи читал, - довольно нескромно вспоминала о "курсанте Лешеньке" известная советская писательница Вера Кетлинская. - Глядя на его румянец, улыбку, так и хотелось проглотить его, как сдобную булочку…"
К сожалению, проглотили талантливого красавца-моряка ледяные глубины Финского залива, и очень скоро.
Но первой войной Алексея Лебедева стала Советско-Финляндская/Зимняя 1939-40 гг. Он ушел на нее добровольцем с выпускного курса училища. С отличной рекомендацией был направлен штурманом-стажером в звании мичмана на эскадренный миноносец "Ленин", поддерживавший действия наземных сил Красной Армии вдоль берега Финского залива. То был "немолодой", но надежный корабль, один из славных балтийских "Новиков" Первой мировой войны (вступил в строй в 1916 г. как "Капитан Изыльметьев"), активный участник Октябрьской революции и Гражданской войны.
Командир эсминца капитан-лейтенант В.С. Махов встретил молодую литературную знаменитость Балтфлота едким замечанием, что штурман на корабле уже имеется, а поэту никогда не повредит боевой опыт... Он назначил мичмана Алексея Лебедева командовать орудийным расчетом главного калибра - 102-мм. И наш герой с радостью принял "огненное" назначение и целиком отдался боевой работе, словно поэзии или любви.
А пострелять эсминцу "Ленин" в Зимней войне выдалось вдоволь. Он в составе отряда кораблей КБФ участвовал в бомбардировке финских тяжелых батарей близ Выборга в декабре 1939 г., затем прикрывал огнем продвижение советских войск и высадку десантных отрядов... Возможно, тогда родилось единственное "артиллерийское" стихотворение Алексея Лебедева, кроме всего прочего характеризующее его как знатока матчасти:
Артиллерийская таблица.
Ты, спутница походов и сражений,
Невелика. И шрифт не крупен твой.
Но вижу взлет бессонных вдохновений,
Полдневный блеск над выжженной травой,
Сухой песок морского полигона,
Желтеющую хвою на сосне,
Разбитые стрельбой кубы бетона,
И рваные пробоины в броне.
Ты создавалась для борьбы суровой,
Артиллерийской мудрости скрижаль,
Когда по точным методам Чернова
Коваться стала пушечная сталь.
И первый шаг? Когда он был? не в миг ли,
Когда огонь в конвекторы влетал,
Когда сварили заводские тигли
Несокрушимой плотности металл?
И снова мысль боролась и искала,
И в тишине, в безмолвии ночном,
Высокий жар бесстрастных интегралов
Один владел и сердцем, и умом.
Творцы орудий! Мастера расчета,
В таблицах нет фамилий и имен,
Но честный труд во имя славы флота
В таблицы стрельб на море умещен.
Когда корабль от реи и до трюма
Тяжелой сотрясается стрельбой.
Нет времени как следует подумать
О тех, кто обеспечивал наш бой.
Но знаем мы, что на пути удачи
В бои мы книжку тонкую берем,
Рассчитанную способом Сиаччи –
Подругу управляющих огнем.
(1939).
"Выдернуть" балтийского поэта от любимого орудия в штурманскую рубку пришлось уже штурману эсминца лейтенанту И.Б. Бершицу, который резонно заметил командиру, что "стажировка означает совершенствование в специальности".
Когда боевой поход был окончен, Алексей Лебедев вернулся к учебе. Тогда же увидела свет его вторая книга - "Лирика моря". В 1940 г. А.Лебедев успешно закончил Ленинградское военно-морское училище с присвоением личного воинского звания "лейтенант". Как опытный моряк с боевым опытом он почти сразу был направлен для продолжения подготовки по специальности "штурман подводного плавания".
Подводники - особая каста, элита любых военно-морских сил, располагающих подобной техникой. "Но из этих глубин даже предсмертный крик не долетит" (с). Согласно воспоминаниям командующего КБФ в то время вице-адмирала Владимира Филипповича Трибуца, решение о направлении на подплав молодого лейтенанта Лебедева, имевшего признанную репутацию "флагмана советской маринистики" и представлявшего своего рода достояние КБФ, утверждалось лично им. "Не могу назвать себя знатоком или даже просто любителем поэзии. Но произведения Алексея Лебедева меня волновали, и я подумал, нельзя бы как-нибудь поберечь поэта? И все-таки я понял, что оскорблю молодого лейтенанта, если не подпишу приказ..." (В.Ф. Трибуц. Подводники Балтики атакуют. Л., 1963).
Алексей Лебедев был зачислен в 14-й дивизион Учебной бригады подводных лодок Краснознамённого Балтийского флота и получил назначение командиром рулевой группы (БЧ-1) на корабль своей судьбы - подводный минный заградитель Л-2 "Сталинец". В этой должности ему было суждено встретить начало Великой Отечественной войны...
______________________________________________________Михаил Кожемякин.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.