– Олег, ты во сколько вернёшься?
– Поздно. Совещание с поставщиками, сама понимаешь. Не жди, ложись.
Вера кивнула, хотя муж уже не смотрел в её сторону — застёгивал пиджак, проверял карманы. Февральское утро било в окно серым светом, и от этого вся квартира казалась какой-то тусклой, невыспавшейся.
– Ужин в холодильнике, разогреешь.
– Угу.
Дверь хлопнула. Вера постояла в прихожей ещё минуту, глядя на вешалку с его зимней курткой, потом пошла собираться на работу.
Двенадцать лет брака. Она давно перестала обижаться на эти «угу» и торопливые поцелуи в щёку. Просто так устроена жизнь: сначала страсть, потом привычка, потом — сосуществование двух уставших людей под одной крышей. Ничего страшного. У всех так.
Чек она нашла в пятницу вечером.
Обычное дело — разбирала вещи перед стиркой, проверяла карманы. Олег вечно забывал вытаскивать мелочь, салфетки, какие-то бумажки. Однажды она постирала его пропуск на работу, и он потом неделю ворчал.
Вера развернула скомканный чек машинально, хотела выбросить — и замерла.
Ресторан «Старый город». Дата — вторник, семнадцатое февраля. Время — 19:47.
Салат «Цезарь» — две порции. Стейк рибай — две порции. Тирамису — два. Бутылка красного вина.
Итого: четыре тысячи восемьсот рублей.
Вера перечитала три раза. Потом села на край ванны, держа этот чек так, словно он мог укусить.
Вторник. Совещание с поставщиками. «Не жди, ложись».
Он вернулся около десяти, усталый, молчаливый. Сразу пошёл в душ, потом лёг. Она ещё спросила — как прошло? — и он ответил: нормально, много обсуждали условия на следующий квартал.
Две порции стейка. Два десерта. Бутылка вина.
Вера почувствовала, как холодеют пальцы.
Она не стала ничего говорить. Убрала чек в карман халата, загрузила машинку, включила стирку. Её руки двигались сами — привычные движения, привычный вечер. Олег сидел в комнате, смотрел какой-то сериал.
– Чай будешь? — крикнула она из кухни.
– Давай.
Она заварила ему чай. Принесла. Он даже не поднял глаза от экрана — просто сказал «спасибо» и отхлебнул.
Вера смотрела на его затылок, на седеющие виски, на руки, которые когда-то казались ей самыми надёжными на свете, — и думала: кто ты?
Ночью она не спала.
Лежала, слушая ровное дыхание мужа, и прокручивала в голове последние месяцы. Когда это началось? Что она пропустила?
Олег стал чаще задерживаться — это да. Но он и раньше задерживался, работа такая. Он руководитель отдела закупок, у него постоянные переговоры, встречи, согласования. Она никогда не подозревала ничего плохого.
А может, просто не хотела замечать?
Вера вспомнила, как месяц назад он вернулся с работы какой-то рассеянный. Она спросила — всё в порядке? — и он ответил: да, просто устал. Она поверила. Конечно, поверила.
Двенадцать лет. Они познакомились на корпоративе — оба работали в одной строительной компании, только в разных отделах. Она — бухгалтер, он — тогда ещё простой менеджер. Ничего особенного, никаких фейерверков. Просто оказалось, что им хорошо вместе. Спокойно. Надёжно.
Детей не случилось — сначала откладывали, потом как-то стало поздно об этом думать. Вера смирилась. Олег, кажется, тоже.
Или нет?
Она встала в пять утра, пока муж ещё спал. Открыла ноутбук, зашла в банковское приложение. У них всегда был общий доступ к счетам — так повелось с самого начала, Олег сам предложил. «Мы семья, какие секреты».
Какие секреты.
Вера открыла историю операций по его карте и начала листать.
Через двадцать минут она знала: за последние два месяца Олег шесть раз снимал наличные. По десять-пятнадцать тысяч. Раньше он практически не пользовался наличкой — всё картой, как и она сама.
Шестьдесят тысяч за два месяца. Куда?
Вера закрыла ноутбук и долго сидела в темноте, глядя в окно. За стеклом начинало светать — мутное февральское утро, снег с дождём.
Весь следующий день она ходила как во сне.
На работе её спросили — Вера Павловна, вы себя хорошо чувствуете? — и она ответила: да, просто не выспалась. Коллеги покивали сочувственно, отстали.
Вера сидела над отчётами и думала совсем о другом.
Можно спросить напрямую. Сесть вечером, положить чек на стол: объясни. Но что, если он солжёт? Что, если у него уже готова легенда — коллега просил занять, бизнес-ланч с партнёрами, что угодно? Она поверит, потому что хочет поверить. И ничего не узнает.
Нет. Сначала нужно понять, во что она ввязывается.
Вера достала телефон, открыла карты, нашла адрес ресторана «Старый город». Центр города, тихая улочка. Не то место, куда ходят с коллегами на деловой обед. Это место для свиданий — полумрак, свечи на столах, живая музыка по выходным.
Она читала отзывы и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, незнакомое.
В среду Вера позвонила мужу около пяти.
– Олег, я задержусь сегодня. Годовой отчёт, сам понимаешь.
– Хорошо. Во сколько примерно?
– Часам к девяти, наверное.
– Ладно, я тогда тоже подольше посижу на работе. Дела накопились.
Вера положила трубку и подумала: как легко мы научились врать друг другу.
В половине шестого она уже сидела в машине напротив офиса мужа. Февральские сумерки сгущались, фонари горели тускло, ветер швырял в лобовое стекло колючую крупу. Вера включила обогрев и стала ждать.
Без пятнадцати шесть Олег вышел из здания.
Вера почувствовала, как сердце подпрыгнуло и застряло где-то в горле. Он же сказал — подольше посижу. Дела накопились.
Олег сел в свою машину и выехал со стоянки. Вера, выждав несколько секунд, тронулась следом.
Она никогда раньше не делала ничего подобного. Это было странно, стыдно, унизительно — следить за собственным мужем как какой-то детектив из плохого фильма. Но она не могла остановиться.
Олег ехал не домой. Он свернул на объездную, потом на выезд из центра, потом — в спальный район на окраине. Серые многоэтажки, детские площадки, продуктовые магазины на первых этажах. Обычный район для обычных людей.
Олег припарковался у девятиэтажки и вышел из машины. Вера остановилась чуть поодаль, выключила фары.
Муж пошёл к подъезду, набрал код на домофоне, вошёл.
Вера сидела и смотрела на тёмные окна дома.
Четвёртый этаж. Вспыхнул свет за занавесками. Мелькнул силуэт.
Она просидела полтора часа. Замёрзла так, что зуб на зуб не попадал, хотя печка работала на полную. Не от холода — от чего-то другого.
В половине восьмого Олег вышел из подъезда. Даже издалека было видно, что он расстроен — ссутулился, руки в карманах, голова опущена. Сел в машину, уехал.
Вера поехала домой другой дорогой.
Когда Олег вернулся, она уже была дома — сидела на кухне, грела руки о чашку с остывшим чаем.
– Привет. Отчёт закрыла?
– Почти. Завтра доделаю.
Он кивнул, открыл холодильник, достал кастрюлю с супом.
– Разогреть?
– Я поела.
– Ну и ладно.
Вера смотрела, как он ставит кастрюлю на плиту, достаёт тарелку. Обычные движения обычного человека. Её мужа.
– Олег.
– М?
– Как у тебя на работе? Всё нормально?
Он обернулся, посмотрел на неё — как показалось Вере, чуть настороженно.
– Нормально. А что?
– Ничего. Просто спросила.
Олег помолчал, потом пожал плечами.
– Работа как работа. Поставщики опять сроки срывают, но это как обычно.
– Угу.
Она встала, вымыла чашку, поставила в сушилку.
– Я спать. Устала.
– Спокойной ночи.
Вера легла в постель и отвернулась к стене.
Четверг она провела как в тумане.
Вечером не выдержала — позвонила подруге. С Наташей они дружили с института, двадцать лет уже. Если кому и рассказывать, то только ей.
– Вера? Что случилось? На тебе голоса нет.
– Наташ, я не понимаю, что делать.
Она рассказала всё. Про чек, про банковскую выписку, про вчерашнюю слежку. Про окна на четвёртом этаже. Про то, каким расстроенным вышел Олег из того подъезда.
Наташа выслушала молча, потом вздохнула.
– Вер, а ты не думала просто спросить?
– Думала. Боюсь.
– Чего?
– Что он соврёт. Или что скажет правду.
Наташа помолчала.
– Слушай, я понимаю, как это звучит. Но может, всё не так, как ты думаешь?
– Два стейка, Наташ. Два тирамису. Бутылка вина.
– Может, он с коллегой ужинал. С партнёром. Мало ли.
– И шестьдесят тысяч наличными за два месяца — тоже на партнёров?
Наташа снова вздохнула.
– Вер, я не говорю, что всё хорошо. Я говорю — ты не узнаешь, пока не спросишь. Так и будешь себя накручивать.
– Угу.
– Просто поговори с ним. Спокойно, без истерики.
– Я подумаю.
Она положила трубку и подумала: легко сказать — без истерики.
В выходные приехала Тамара Сергеевна.
Свекровь — это отдельная история. Шестьдесят четыре года, бывшая заведующая детским садом, характер соответствующий. С самого начала она дала понять Вере, что сын мог найти жену «получше». Не говорила прямо, конечно, — просто подкалывала, вздыхала, делала замечания.
«Верочка, а что это ты суп пересолила? У Олежки желудок слабый, забыла?»
«Верочка, а вы всё ещё в этой квартире? Тесновато, конечно, но что ж теперь...»
«Верочка, а ты не думала сменить причёску? А то как-то... бледновато выглядишь».
Олег обычно отмалчивался. Вера тоже научилась — улыбалась, отвечала что-то нейтральное, считала минуты до ухода свекрови.
В этот раз терпения не хватило.
Они сидели за обедом — Вера приготовила курицу с картошкой, поставила салат, достала соленья из холодильника. Тамара Сергеевна ела и комментировала: курица суховата, картошка недожарена, соленья «какие-то магазинные, не то что бабушка моя делала».
Вера молчала, ела, думала о другом.
И тут свекровь сказала:
– А вы с Олегом не думали ещё о детях? Всё-таки возраст уже... Не молодеете.
Вера медленно положила вилку.
– Тамара Сергеевна, это наше личное дело.
– Ну как же — личное? Я мать, имею право знать. Хочется внуков понянчить, пока ноги носят.
– У вас есть внук. Костя.
Тамара Сергеевна махнула рукой.
– Ленкин-то? Ну это другое. Мальчик, конечно, хороший, но... — она не договорила, но всё было понятно без слов. Костя — сын «неудачницы» Лены, а значит, не совсем настоящий внук.
Вера почувствовала, как внутри закипает.
– Мама, — вмешался Олег. — Давай не будем.
– А что — не будем? Я просто спросила. Нельзя уже спросить?
– Можно. Но ты же не просто спрашиваешь.
Тамара Сергеевна обиженно поджала губы.
– Вот всегда ты так, Олежка. Мать за тебя переживает, а ты...
Обед закончился натянуто. Свекровь ушла около четырёх, демонстративно попрощавшись с сыном и едва кивнув Вере.
Когда дверь за ней закрылась, Олег сел на кухне и потёр виски.
– Прости. Она не со зла.
– Я двенадцать лет слышу, что она не со зла.
Олег поднял глаза.
– Вер, я знаю, что мама тебя не... — он замялся, подбирая слова. — Что она сложно к тебе относится. Но это не значит, что я думаю так же.
Вера стояла у раковины, сжимая в руках полотенце.
Это был момент. Можно было промолчать, кивнуть, разойтись по комнатам — как обычно. Но она вдруг поняла, что больше не может.
– Олег.
– Что?
– Я нашла чек.
Он не понял сразу.
– Какой чек?
– Из ресторана. «Старый город». Ужин на двоих, вторник, семнадцатое февраля.
Олег побледнел.
– Ты говорил, что на совещании. «Не жди, ложись». А сам ужинал с кем-то. Два стейка, два десерта, бутылка вина.
– Вера...
– И шестьдесят тысяч наличными за два месяца. Я проверила выписку. Мы же всегда говорили — никаких секретов. Помнишь? Ты сам говорил.
Олег молчал.
– И ещё кое-что, — Вера чувствовала, как голос начинает дрожать, но не могла остановиться. — В среду я за тобой следила. Ты выехал с работы в шесть, хотя сказал, что задержишься. Поехал на окраину, в какую-то девятиэтажку. Поднялся на четвёртый этаж. Пробыл там полтора часа.
Она ждала, что он начнёт оправдываться. Врать. Что-то придумывать.
Но Олег сидел неподвижно, опустив голову.
– Кто она? — спросила Вера тихо.
Он поднял глаза. В них было что-то странное — не вина, не страх. Что-то другое.
– Это Лена.
Вера моргнула.
– Что?
– Лена. Моя сестра.
Следующие двадцать минут Вера слушала, не перебивая.
Лена потеряла работу три месяца назад. Компания, где она работала офис-менеджером, закрылась — хозяин вывез всё за границу, сотрудникам выплатили только часть зарплаты. Лена искала новое место, но не могла найти — возраст, отсутствие специализации, конкуренция.
Она не сказала матери. Тамара Сергеевна и так постоянно попрекала дочь: и развод неудачный, и с работой вечно что-то, и мальчика неправильно воспитывает. Лена боялась услышать очередное «я же говорила».
Чтобы продержаться, она взяла кредит. Потом ещё один. Проценты начали расти, платить стало нечем. Пришли первые звонки от коллекторов.
Тогда она позвонила брату.
– Она умоляла никому не говорить, — сказал Олег. — Особенно тебе.
– Почему — мне?
– Боялась, что ты расскажешь маме.
Вера почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
– Она думает, что я настучу свекрови?
– Лена в панике была. Она вообще никому не верила.
– А ты? Ты тоже так думаешь?
Олег отвёл глаза.
– Олег. Посмотри на меня. Ты двенадцать лет со мной живёшь. Ты правда считаешь, что я побежала бы к твоей матери сплетничать?
– Нет. Не знаю. Я просто... — он запнулся. — Я обещал Лене. Она так просила.
– И ты решил, что обещание сестре важнее, чем честность со мной?
Олег промолчал.
Вера села на стул напротив него.
– Ресторан. Ужин на двоих. Это что было?
– День рождения Кости. Ему исполнилось пятнадцать. Лена не могла себе позволить никакого праздника, а парень и так расстроен — пришлось бросить секцию, денег не хватает даже на самое необходимое. Я хотел его хоть как-то порадовать.
– Почему ты мне не сказал?
– Потому что Лена...
– Лена, Лена. А я — кто? Соседка? Квартирантка?
Олег поднял голову.
– Ты моя жена.
– Тогда почему ты мне не доверяешь?
Они смотрели друг на друга. Между ними был кухонный стол, пустые тарелки от обеда, солонка, салфетница — вся эта бытовая ерунда, из которой состоит семейная жизнь.
– Позвони ей, — сказала Вера.
– Что?
– Лене. Позвони прямо сейчас. Пусть приедет.
– Зачем?
– Затем, что я хочу услышать это от неё.
Лена приехала через час.
Она была бледная, с красными глазами, волосы кое-как собраны в хвост. Вера видела её на семейных посиделках, но никогда особенно не общались — так, вежливые фразы, дежурные улыбки.
– Вера, я... — Лена замялась на пороге кухни. — Олег рассказал, что ты...
– Заходи. Садись.
Лена села, сцепила руки на коленях.
– Мне очень стыдно, — сказала она тихо. — Я не хотела втягивать Олега. Просто не знала, к кому ещё обратиться.
– К мужу нельзя было?
Лена подняла глаза.
– Муж бывший, мы три года как в разводе. Он алименты через раз платит, какая от него помощь.
– К матери?
Лена криво усмехнулась.
– Ты же знаешь маму. Она мне до сих пор развод не простила. Если узнает про долги — это будет конец. Она меня со свету сживёт.
Вера посмотрела на Олега. Он сидел молча, смотрел в стол.
– Сколько ты должна? — спросила Вера.
Лена назвала сумму. Вера мысленно присвистнула — это было немало.
– Олег помог с частью, — сказала Лена. — Оплатил три месяца аренды, закрыл самый маленький кредит. Но остальное... я не знаю, что делать. Скоро придут описывать имущество, наверное.
– А работу ты ищешь?
– Каждый день. Но мне тридцать пять, образование — педагогическое, опыт — офис-менеджер. Никому я не нужна.
Вера помолчала.
– Почему ты не хотела, чтобы Олег мне рассказал?
Лена опустила глаза.
– Я думала... я боялась, что ты расскажешь маме. Или что осудишь. Что скажешь — сама виновата, зачем кредиты брала.
– А ты бы на моём месте — что подумала?
Лена не ответила.
– Я две недели думала, что мой муж мне изменяет, — сказала Вера ровно. — Две недели не спала, накручивала себя, следила за ним как шпионка в плохом кино. Потому что вы оба решили, что мне нельзя доверять.
– Вера, я...
– Ты меня вообще не знаешь. Мы за двенадцать лет ни разу нормально не разговаривали. И ты решила, что я побегу докладывать свекрови о твоих проблемах. На каком основании?
Лена молчала. По её щеке скатилась слеза.
– Олег — мой муж, — продолжила Вера. — Я думала, что мы — семья. Что у нас нет секретов. А оказывается, у вас своя семья, а я так — сбоку припёку.
– Это не так, — сказал Олег.
– Нет? А как тогда? Ты два месяца врал мне в лицо. Про совещания, про задержки на работе. Шестьдесят тысяч снял наличкой — и ни слова. Я что, чужая тебе?
Олег открыл рот, закрыл. Снова открыл.
– Я не знал, как сказать.
– Что мешало просто: «Вер, у Лены проблемы, надо помочь»?
– Я обещал ей.
– А мне ты что обещал? Двенадцать лет назад, в ЗАГСе — помнишь? Или это тоже не считается?
Тишина повисла в кухне. Лена тихо плакала, утирая слёзы рукавом. Олег смотрел на жену так, словно видел её впервые.
Вера встала, вышла из кухни.
Ей нужно было побыть одной. Хотя бы пять минут.
Она стояла в спальне у окна и смотрела на февральские сумерки. Снег уже не шёл, но небо было затянуто низкими тучами, и фонари горели тускло, словно через вату.
Значит, не любовница. Значит, сестра.
Она должна была почувствовать облегчение. И чувствовала — где-то глубоко внутри. Но поверх этого было что-то другое. Обида. Злость. И странная, ноющая пустота.
Олег ей не доверял. Это было очевидно. Двенадцать лет брака — и он всё ещё считал, что она может побежать к свекрови с доносом. Или что она не поймёт, не поддержит, не поможет.
А она бы поняла. Она бы помогла. Если бы он просто сказал.
Но он не сказал.
Вера вернулась на кухню через десять минут.
Лена всё ещё сидела за столом, глаза красные, руки дрожат. Олег стоял у окна, отвернувшись.
– Лена, — сказала Вера.
Та подняла голову.
– У меня есть знакомая в кадровом агентстве. Мы вместе учились. Я позвоню ей завтра, попрошу помочь с работой. Ничего не обещаю, но попробую.
Лена смотрела на неё широко раскрытыми глазами.
– Ты... правда?
– Правда. Только давай договоримся — больше никаких секретов. Ты мне не чужая, я тебе не враг. Понятно?
Лена кивнула, всхлипнула.
– Спасибо, Вера. Я... я не думала, что ты...
– Что я — что? Что я нормальный человек?
Лена не ответила. Но по её лицу было видно — да, именно это она и думала.
Когда Лена ушла, Вера и Олег остались вдвоём.
Они сидели в разных концах кухни. Между ними — стол, пустые чашки, остывший чайник.
– Вер, — сказал Олег.
– М?
– Я виноват.
Она молчала.
– Я должен был сказать тебе сразу. Знаю. Просто... — он помолчал, подбирая слова. — Мама всегда давила на Ленку. За всё. За развод, за то, что работу не может найти, за то, что Костю «неправильно» воспитывает. Я привык её защищать. С детства привык.
– А меня? Меня ты когда-нибудь защищал?
Олег поднял глаза.
– В смысле?
– Твоя мать двенадцать лет меня шпыняет. Суп пересолила, картошка недожарена, детей не рожаю, причёска не та. А ты сидишь и молчишь.
– Я говорил ей...
– Что? «Мама, давай не будем»? И всё?
Олег опустил голову.
– Она старый человек. У неё свои представления.
– Это не оправдание.
Тишина.
– Я двенадцать лет чувствую себя чужой в твоей семье, — сказала Вера тихо. — Твоя мать меня терпит, сестра со мной не разговаривает, ты... ты вроде бы рядом, но где-то не здесь. И когда случается что-то важное — ты мне не говоришь. Потому что Лена попросила. Потому что маме не понравится. Потому что... да какая разница, почему. Факт в том, что я для тебя — не на первом месте.
Олег молчал.
– Я не прошу, чтобы ты выбирал между мной и ними, — продолжила Вера. — Но я хочу быть твоей семьёй. Настоящей. Не той, от которой прячут проблемы.
Олег долго смотрел на неё. Потом медленно кивнул.
– Ты права.
– Угу.
– Я постараюсь. Обещаю.
– Посмотрим.
Она встала, убрала чашки в раковину.
– Я устала. Пойду лягу.
– Вер.
– Что?
Олег встал, подошёл к ней. Остановился в шаге.
– Прости меня. Правда.
Вера посмотрела на него — на это знакомое лицо, на морщинки в уголках глаз, на седеющие виски. На человека, с которым она прожила двенадцать лет.
– Я не говорю, что всё хорошо, — сказала она медленно. — Не хорошо. Но я тебя слышу.
Это было не прощение. Но это было начало.
Прошло две недели.
Вера позвонила знакомой, та согласилась посмотреть резюме Лены. Через неделю Лену пригласили на собеседование в логистическую компанию — нужен был администратор в офис. Работа непрестижная, зарплата средняя, но это было лучше, чем ничего.
Лена позвонила Вере в тот же вечер.
– Меня взяли. Выхожу в понедельник.
– Поздравляю.
– Вера, я... я не знаю, как тебя благодарить.
– Да ладно. Работай нормально, и всё.
Лена помолчала в трубку.
– Я сказала маме.
– Что?
– Про долги. Про то, что работы не было. Про всё.
– И как?
– Орала, конечно. Час целый. «Я так и знала», «Ты всегда была безответственная», всё как обычно. Но потом успокоилась. Даже денег предложила занять.
– Ну и хорошо.
– Хорошо, — согласилась Лена. И добавила: — Олег мне рассказал, что ты думала... ну, про него.
Вера промолчала.
– Мне очень жаль, — сказала Лена тихо. — Что ты из-за меня так переживала. Я не хотела.
– Я знаю.
– Ты хороший человек, Вера. Я раньше... не замечала.
Вера усмехнулась.
– Так мы и не разговаривали никогда нормально.
– Да. Это моя вина.
– Ладно. Проехали.
В субботу Олег пришёл с работы раньше обычного. В руках — пакет из супермаркета.
– Что это? — спросила Вера.
– Хотел ужин приготовить. Ты же говорила, что давно нормально не ели вместе.
Вера посмотрела на него с подозрением.
– Ты готовить умеешь только яичницу.
– Ну... интернет подскажет.
Она хотела сказать что-то язвительное, но сдержалась.
– Ладно. Попробуй.
Через час кухня была в беспорядке, зато на столе стояла сковорода с курицей в сметанном соусе — съедобной, как ни странно.
– Ты удивил, — сказала Вера, отламывая кусочек.
– Я старался.
Они ели молча. Но это было другое молчание — не то, что раньше. Не стена, а просто тишина.
– Олег, — сказала Вера, когда тарелки опустели.
– М?
– Я тебя простила. Не до конца ещё, но простила.
Он посмотрел на неё.
– Правда?
– Правда. Только обещай мне одну вещь.
– Какую?
– Больше никаких секретов. Что бы ни случилось — говори мне сразу. Даже если кто-то просит молчать. Я — твоя семья. Главная семья.
Олег кивнул.
– Обещаю.
В воскресенье утром Вера разбирала вещи перед стиркой.
Привычка — проверять карманы. Мелочь, салфетки, какие-то бумажки.
В кармане рубашки Олега нашлась конфета. Обычная карамелька, из тех, что лежат на кассе в супермаркете.
Вера покрутила её в пальцах. Усмехнулась.
Положила на тумбочку.
За окном светило февральское солнце — яркое, неожиданное. Снег на балконе блестел так, что больно было смотреть.
Может, весна будет ранней в этом году. Кто его знает.
Но Вера не знала, что её помощь сестре откроет дверь совсем в другую жизнь. И что самое страшное испытание для их брака начнётся не с разоблачения, а с молчания. С теми словами, которые Олег так и не смог сказать. Читать 2 часть...