— Ну же, открывай глаза, — голос Артема подрагивал от нетерпения, словно он был мальчишкой, который притащил домой щенка и боялся, что родители его не одобрят. — Давай, Ян, не томи.
Яна лениво, будто делая огромное одолжение мирозданию, подняла веки. Солнце, отражаясь от полированных боков новенького вишневого кроссовера, на мгновение ослепило её. Машина стояла прямо перед выходом из автосалона, перевязанная нелепым, огромным красным бантом, который выглядел как дешевая декорация к плохому фильму. Артем сиял. Он переминался с ноги на ногу, сжимая в потной ладони брелок с ключами, и в его взгляде читалось ожидание чуда. Он ждал визга, объятий, может быть, даже слез радости, тех самых эмоций, которые показывают в рекламных роликах.
— Это что? — спросила Яна ровным, лишенным интонаций голосом. Она даже не сдвинулась с места, продолжая стоять на крыльце, скрестив руки на груди. Её взгляд скользнул по хромированной решетке радиатора, по хищным фарам и задержался на логотипе бренда на капоте.
— Как что? — улыбка Артема дрогнула, но он всё еще пытался удержать фасад праздника. — Это твой подарок. Твоя собственная машина, Янчик. «Премиум» комплектация, между прочим. Кожаный салон, панорамная крыша, камеры кругового обзора. Ты же жаловалась, что устала ездить на такси и зависеть от их графиков. Вот. Ноль километров пробега. Муха не сидела.
Яна медленно спустилась по ступенькам, цокая каблуками по асфальту. Она обошла автомобиль по кругу, словно санитарный инспектор, выискивающий плесень на кухне ресторана. Она не прикоснулась к металлу, держала дистанцию, будто машина могла её укусить или испачкать.
— Красный, — наконец произнесла она, поморщившись. — Ты серьезно выбрал этот вульгарный оттенок? Это цвет для студенток, которым папики покупают первую игрушку, чтобы они не убились. Или для пенсионерок, которые хотят вспомнить молодость.
— Это «глубокий рубин», — Артем почувствовал, как внутри начинает зарождаться глухое раздражение. Он потратил три недели, выбирая этот цвет, доплачивал за «металлик», спорил с менеджером, чтобы машину выдали именно сегодня. — Самый дорогой в линейке. Яна, это новая машина. Из салона. На гарантии пять лет.
— Марка, Артем. Марка, — она ткнула наманикюренным пальцем в сторону капота, даже не глядя на мужа. — Ты правда думаешь, я сяду за руль этого... конструктора? Ты хоть представляешь, как на меня посмотрят девочки?
— Какие девочки? — Артем шагнул к ней, протягивая ключи, но она их не взяла. — Те, которые сами на метро ездят? Или ты про своих подруг, у которых все машины в кредитах на десять лет?
— Не смей так говорить о моем окружении, — отрезала Яна, и в её голосе зазвенела сталь. — У Лены «Макан». У Светки муж на прошлой неделе пригнал «Гелик». А ты мне подсовываешь этот суррогат, который через год сгниет, и думаешь, я должна прыгать от счастья? Это позор, Артем. Просто испанский стыд.
Артем стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Он сунул ключи в карман джинсов, резко подошел к водительской двери и дернул ручку.
— Садись, — буркнул он. — Проедемся. Оценишь на ходу. Внутри она лучше, чем ты думаешь.
— Я сомневаюсь, — фыркнула Яна, но все же подошла к пассажирской двери. Она открыла её кончиками пальцев, словно прикасалась к чему-то липкому, и с демонстративным вздохом опустилась на сиденье.
Внутри пахло резко и специфично — смесью заводского клея, свежей экокожи и пластика. Для Артема это был запах успеха, запах достижения цели. Он копил на первоначальный взнос полгода, отказывая себе в обновлении компьютера и поездках на рыбалку. Он взял кредит, рассчитав всё до копейки, чтобы семейный бюджет не треснул. Для него этот запах был ароматом стабильности.
Но Яна сморщила нос, будто в салоне кто-то умер неделю назад.
— Фу, — она помахала ладонью перед лицом. — Чем здесь воняет? Китайской фабрикой по производству тапочек? У меня от этой химии сейчас мигрень начнется. Ты мог хотя бы проветрить её перед тем, как меня сюда запихивать?
Артем молча нажал кнопку запуска двигателя. Приборная панель вспыхнула разноцветными огнями, приветствуя владельца цифровой анимацией. Огромный сенсорный экран посередине засветился, показывая карту навигации.
— Смотри, — Артем попытался зайти с другой стороны, указывая на экраны. — Тут всё цифровое. Карплей, беспроводная зарядка вот здесь. Сиденья с вентиляцией, Ян. Летом спина потеть не будет.
Яна провела ладонью по торпеде, постучала ногтем по пластику. Звук получился гулкий, пустой.
— Пластик дубовый, — констатировала она с видом эксперта, хотя в машинах разбиралась исключительно по цвету и значку на руле. — Сэкономили на всем, на чем могли. Вентиляция? Серьезно? Артем, это не опции, это пыль в глаза. Нормальные люди платят за комфорт и статус, а не за лампочки, как в новогодней гирлянде.
— Нормальные люди, Яна, ездят на том, что могут себе позволить, — Артем перевел селектор коробки передач в режим «D». Машина мягко тронулась, шурша шинами по идеальному асфальту парковки. — Это хороший, надежный аппарат. Два литра, турбина. Едет бодро.
— Бодро? — она издала смешок, полный яда. — Бодро едет то, что стоит от десяти миллионов. А это будет жужжать и трястись на каждой кочке. Боже, мне даже стыдно сторис выложить. Придется снимать так, чтобы значок на руле не было видно. Или заклеить его чем-нибудь.
Артем почувствовал, как руки на руле начинают потеть от злости. Кожаная оплетка была приятной на ощупь, руль слушался малейшего движения, подвеска мягко проглатывала «лежачего полицейского» на выезде с территории салона. Он ехал и пытался убедить себя, что ей просто нужно время. Что она привыкнет. Что это просто первая реакция, каприз.
— Может, ты настроишь сиденье под себя? — предложил он, стараясь говорить мягко. — Тут электрорегулировки. Память на три положения.
— Зачем? — Яна отвернулась к окну, разглядывая проплывающие мимо здания промзоны. — Я не собираюсь на этом ездить постоянно. Так, до магазина и обратно, пока никто не видит. И то, если такси не приедет. Ты же не думаешь, что я на этом поеду на встречу выпускников в следующем месяце? Я не хочу выглядеть неудачницей, которая вышла замуж за...
Она осеклась, но слово уже повисло в воздухе, тяжелое и липкое.
— За кого? — переспросил Артем, глядя на дорогу. Впереди открывалась широкая загородная трасса, ведущая к их коттеджному поселку. — Договаривай. За нищеброда? За менеджера среднего звена?
— Ты сам это сказал, — Яна пожала плечами, доставая из сумочки телефон. Она начала листать ленту, всем своим видом показывая, что разговор окончен и машина ей больше не интересна. — Я просто констатирую факты. Ты купил то, на что хватило твоей смелости. А на мой комфорт и репутацию тебе плевать.
Артем нажал на педаль газа чуть сильнее, чем следовало. Машина рванула вперед, турбина тихо свистнула, вдавливая пассажиров в кресла.
— Не гони, — тут же отреагировала Яна, не отрываясь от экрана. — Меня укачивает в этой твоей консервной банке. Подвеска ужасная, я каждую ямку чувствую позвоночником.
Они выехали на шоссе. Скорость росла, как и напряжение в замкнутом пространстве салона, пропитанном запахом нового пластика и старых, невысказанных претензий.
Шины шуршали по асфальту с монотонным, усыпляющим звуком, который обычно успокаивает водителей, но сейчас он действовал на Артема как скрежет пенопласта по стеклу. Машина шла ровно, уверенно держала полосу, и двигатель работал так тихо, что казалось, будто они парят над дорогой. Но внутри салона, в этом герметичном мирке, пахнущем заводской новизной, воздух сгущался, становясь ядовитым. Артем чувствовал физическое давление, исходящее от пассажирского сиденья.
Яна не просто сидела рядом. Она излучала волны презрения, которые, казалось, прожигали обивку кресла. Она демонстративно отвернулась от мужа, полностью погрузившись в экран смартфона. Свет от дисплея подсвечивал её лицо, на котором застыла гримаса брезгливости. Её палец нервно скроллил ленту социальной сети, и каждый раз, останавливаясь на очередной картинке, она издавала короткие, злые вздохи.
— Ну конечно, — наконец нарушила она тишину, и голос её прозвучал как хруст льда. — Кристина только что выложила сторис. Угадай, что ей подарил Игорь на годовщину знакомства? Даже не свадьбы, Артем, а знакомства!
— Мне плевать, что там у Игоря, — сквозь зубы процедил Артем, крепче сжимая руль. Костяшки пальцев побелели. — Мы живем свою жизнь, Яна. А не жизнь Игоря и Кристины.
— А зря тебе плевать! — она резко развернулась к нему, тыча телефоном чуть ли не в лицо. — Посмотри! Это «Порше Кайен». В новом кузове. Белый перламутр, салон — рыжая кожа. Она пишет, что просто пищала от восторга. А я? Что должна писать я? «Муж подарил мне китайскую поделку, потому что на нормальную машину у него кишка тонка»?
— Яна, прекрати, — голос Артема стал ниже, в нем появились угрожающие нотки. — Этот автомобиль стоит три с половиной миллиона. Это не три копейки. Я влез в долги, чтобы взять максимальную комплектацию, чтобы тебе было удобно. Чтобы ты не мерзла зимой на остановках, чтобы не таскала сумки из супермаркета в руках.
— Три с половиной миллиона? — она рассмеялась, и этот смех был страшнее крика. — Ты сейчас гордишься этой цифрой? Артем, это смешно! Игорь на один отпуск тратит больше, чем стоит вся эта твоя... карета для золушки-неудачницы. Ты понимаешь, что ты меня унизил? Ты просто показал всем, сколько я для тебя стою. Три с половиной миллиона — вот моя цена в твоих глазах. Дешевка.
Артем почувствовал, как кровь приливает к лицу. Дорога впереди была прямой и пустой, поля по бокам сливались в зелено-бурую массу. Он неосознанно давил на газ, и цифры на электронном спидометре начали быстро меняться: 110, 120, 130... Машина послушно ускорялась, но Яна даже не заметила этого. Она была слишком увлечена уничтожением его самооценки.
— Ты всегда экономишь на мне, — продолжала она, входя в раж. Теперь она не смотрела в телефон, она смотрела на профиль мужа, и в её взгляде было столько холода, что можно было заморозить ад. — Вспомни Турцию. Отель пять звезд, говорил ты. А по факту — вторая линия и разбавленное пиво. Вспомни мою шубу. Это не соболь, Артем, это какая-то облезлая куница. А теперь вот это. Ты экономишь на любимой женщине, как будто я — какая-то статья расходов, которую нужно урезать.
— Я не экономлю, я живу по средствам! — рявкнул Артем, не выдержав. — Я работаю по двенадцать часов! Я тяну ипотеку, я оплачиваю твои салоны, твои фитнесы, твои бесконечные хотелки! А ты хоть копейку в этот дом принесла за последние два года? Хоть раз спросила, откуда берутся деньги?
— А это не моя забота! — парировала Яна мгновенно, словно ждала этого вопроса. — Мужчина — добытчик. Если ты взял меня в жены, ты обязан обеспечивать мне достойный уровень жизни. Я — твоя визитная карточка. И сейчас эта визитная карточка едет в корыте, которое стыдно припарковать рядом с рестораном. Меня же засмеют! «Ой, смотрите, Яна приехала на красненькой машинке, как студентка первого курса».
Она снова провела рукой по панели приборов, словно проверяя наличие пыли, и брезгливо отдернула пальцы.
— Даже на ощупь дешево. Жестко. Неприятно. Как наждачка. Знаешь, Артем, ты мог бы взять подержанный «Мерседес» или БМВ. Пусть не новый, но это был бы бренд! Это было бы уважение к себе. А ты купил это новое пластиковое недоразумение только потому, что тебе так проще. Не надо искать, не надо проверять. Пришел, купил, кинул мне как кость собаке — на, подавись, только отстань.
— Я хотел, чтобы у тебя была новая вещь, — тихо сказал Артем. Его ярость начала трансформироваться в глухую, тяжелую обиду. — Чтобы ты была первой владелицей. Чтобы не думала, кто там ездил до тебя и что в ней возили.
— Ой, не надо этой лирики! — перебила она, закатывая глаза. — «Первая владелица»... Звучит как оправдание импотента. Ты просто боишься рисковать, боишься больших денег, боишься ответственности. Ты — типичный середнячок, Артем. И это твой потолок. Вот эта машина — твой потолок. Выше ты уже не прыгнешь. И меня ты тянешь на это дно.
Артем посмотрел на неё краем глаза. Она сидела в своем дорогом дизайнерском платье, которое стоило как половина его зарплаты, с идеально уложенными волосами, с безупречным макияжем. Красивая картинка. Дорогая обертка. Но внутри была пустота, заполненная лишь жаждой потребления и сравнения. Ему вдруг стало физически тошно находиться с ней в одном замкнутом пространстве.
— Значит, я неудачник? — спросил он глухо, глядя на дорогу, которая теперь казалась ему бесконечной серой лентой, ведущей в никуда.
— А кто же ты? — Яна пожала плечами, поправляя браслет на тонком запястье. — Успешные мужчины дарят женам эмоции, а не проблемы с самооценкой. Успешные мужчины делают так, чтобы их женщинам завидовали. А мне будут сочувствовать. «Бедная Яночка, муж совсем сдал». Ты хоть понимаешь, что мне придется врать? Я скажу всем, что это подменная машина, пока мою нормальную везут из Европы под заказ. Иначе я просто сгорю со стыда.
Слова падали тяжело, как камни. Каждое сравнение, каждый упрек вбивал гвоздь в крышку гроба их отношений. Артем чувствовал, как внутри него что-то натягивается, как струна, готовая лопнуть. Шум мотора, до этого едва слышный, теперь казался ему оглушительным ревом, перекрывающим даже биение собственного сердца.
— Врать не придется, — сказал он странным, спокойным голосом, в котором, однако, клокотала готовая вырваться буря.
— Что? — не поняла Яна, отрываясь от телефона.
— Я говорю, врать не придется. Потому что ты зажралась, Яна. Ты просто потеряла берега.
— Что ты сказал?! — она выпрямилась, её глаза расширились от возмущения. — Ты как со мной разговариваешь? Ты совсем страх потерял? Да ты должен ноги мне целовать, что я вообще с тобой живу! С твоей-то зарплатой и с твоими амбициями уровня плинтуса!
Машина летела по трассе, разрезая воздух. Вокруг расстилались пустые поля, ни души, ни встречных машин. Только они двое в этой красной клетке, которая должна была стать подарком, а стала полем боя. И Артем понял, что больше не может держать руль прямо. Ему нужно было остановить это движение. Любой ценой.
— Разворачивайся! — голос Яны хлестнул как пощёчина, перекрывая гул шин. — Ты слышишь меня? Я сказала, разворачивай эту колымагу! Мы едем обратно в салон.
Артем дернул головой, словно от удара. Он продолжал смотреть на дорогу, но перед глазами стояла красная пелена. Кровь стучала в висках с такой силой, что казалось, череп сейчас расколется изнутри. Он вцепился в руль так, что кожаная оплетка жалобно скрипнула под пальцами.
— Никуда мы не поедем, — выдавил он глухо, с трудом разжимая челюсти. — Машина оформлена. Документы подписаны. Это твоя машина, Яна. Нравится тебе это или нет.
— Мне плевать, что там подписано! — взвизгнула она, отшвырнув телефон на заднее сиденье. — Устрой скандал, вызови менеджера, верни им ключи! Скажи, что она бракованная! Скажи, что жене не понравился цвет! Придумай что-нибудь, ты же мужик! Я не буду на этом ездить! Я лучше пешком ходить буду, чем позориться перед всем городом в этом красном убожестве!
Она схватила его за предплечье, впиваясь острыми ногтями в ткань рубашки, пытаясь физически заставить его повернуть руль. Это стало последней каплей. Чаша терпения, в которую годами капали упреки, сравнения и холодное равнодушие, переполнилась и взорвалась.
Артем резко дернул рукой, сбрасывая её ладонь, и ударил кулаком по приборной панели. Пластик отозвался гулким ударом, заставив Яну испуганно отпрянуть к двери.
— Заткнись! — заорал он так, что в салоне, казалось, завибрировали стекла. — Просто закрой свой рот!
Яна замерла, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. В её глазах, подведенных идеальными стрелками, впервые за весь день промелькнул не гнев, а настоящий страх. Она никогда не видела его таким. Артем, её удобный, покладистый, вечно виноватый Артем, превратился в незнакомца с перекошенным от ярости лицом.
— Тебе цвет машины не нравится?! Я купил тебе машину из салона, а ты нос воротишь, потому что у твоей подруги «Порше»?! Ты вообще кто такая, чтобы требования выдвигать?! Ты в наш дом ни копейки не принесла! Выметайся из машины! Пешком пойдешь, может, мозги на место встанут!
— Да у Ленки…
— Да мне плевать на твою подругу! Плевать на её мужа-вора и на их кредитные понты!
— Не смей орать на меня... — попыталась вставить слово Яна, но её голос дрогнул и сорвался.
— Нет, это ты не смей! — перебил её Артем, брызжа слюной. — Ты вообще кто такая, чтобы требования выдвигать? Ты кем себя возомнила? Королевой? Принцессой монакской? А что ты сделала для этого статуса? Что?!
Машину слегка вильнуло на полосе. Встречная фура пронеслась мимо с оглушительным ревом, обдав их волной воздуха, но Артем даже не шелохнулся. Он был полностью поглощен этим очищающим огнем скандала.
— Ты в наш дом ни копейки не принесла! — он тыкал пальцем в сторону бардачка, словно там лежали все неоплаченные счета его жизни. — За пять лет брака, Яна! Ни копейки! Я оплачиваю твою еду, твою одежду, твои бесконечные курсы «личностного роста», от которых толку как от козла молока! Я пашу как проклятый, чтобы ты могла спать до обеда и выкладывать фоточки своего латте в интернет! И вместо «спасибо» я получаю ушат дерьма на голову?!
— Я вдохновляю тебя! — взвизгнула Яна, пытаясь вернуть утраченные позиции, цепляясь за привычные фразы из своих психологических марафонов. — Я создаю уют! Я твоя муза! Мужчина платит за энергию женщины!
— Какая к черту энергия?! — Артем истерически рассмеялся, и этот смех был страшнее его крика. — Ты не муза, Яна, ты — паразит! Ты просто красивая пиявка, которая присосалась к кошельку и тянет, тянет, тянет! «Хочу Мальдивы», «хочу новую сумку», «хочу машину»... Я дал тебе машину! Вот она! Сиди и радуйся! Но нет, мадам недовольна! Мадам оскорблена тем, что карета не золотая!
— Останови машину, — прошипела Яна, её лицо пошло красными пятнами, губы дрожали от негодования. — Я не буду слушать этот бред сумасшедшего. Ты больной, Артем. Тебе лечиться надо. Ты просто завидуешь успешным людям и срываешь злость на мне.
— Завидую? — Артем скрипнул зубами. — Я не завидую. Я просто прозрел. Я наконец-то увидел, кто сидит рядом со мной. Пустышка. Красивая обертка без конфеты. Ты сравниваешь меня с другими? Отлично. А давай сравним тебя с другими женами? У Сереги жена работает врачом, спасает жизни и еще успевает детей воспитывать. У Пашки жена свой бизнес открыла, помогает ему ипотеку гасить. А ты? Ты только и умеешь, что требовать и морщить нос.
— Да как ты смеешь... — Яна задохнулась от возмущения. — Я потратила на тебя свои лучшие годы! Я могла выйти замуж за олигарха, за бизнесмена, а выбрала тебя!
— Так вали к олигарху! — рявкнул Артем, чувствуя, как внутри обрывается последняя ниточка, связывавшая их. — В чем проблема? Очередь из олигархов стоит под окнами? Что-то я не видел! Может, потому что ты никому, кроме меня, дурака, не нужна со своими запросами и пустой головой?
— Высади меня! — заорала она, ударив ладонями по коленям. — Немедленно останови эту помойку! Я не поеду с тобой ни метра дальше! Я вызову такси! Я позвоню папе! Ты пожалеешь об каждом слове, неудачник!
Артем посмотрел на дорогу. Впереди простиралось бескрайнее поле, перечеркнутое серой лентой асфальта. Ни домов, ни остановок, ни людей. Только ветер гоняет пыль по обочине. Идеальное место для финала.
— Хочешь выйти? — спросил он неожиданно спокойным, ледяным тоном, от которого у Яны по спине пробежал холодок. — Ты уверена, что хочешь выйти прямо здесь?
— Да! — выкрикнула она, вскидывая подбородок. — Прямо здесь! Я лучше сдохну на обочине, чем проведу еще минуту в одной машине с таким ничтожеством, как ты. Останавливай!
— Как скажешь, дорогая, — зловеще улыбнулся Артем.
Он резко, без предупреждения, ударил по педали тормоза. Антиблокировочная система застрекотала, шины взвизгнули, вгрызаясь в асфальт, и машину повело вправо, на гравийную обочину. Яну швырнуло вперед, ремень безопасности больно врезался в грудь, выбивая воздух из легких. Сумка с заднего сиденья прилетела в проход между креслами.
Кроссовер заюзил, поднял облако пыли и камней, и с резким клевком носом остановился в метре от глубокого кювета. В салоне повисла звенящая тишина, нарушаемая только бешеным стуком сердца и тихим тиканьем аварийной сигнализации, которая включилась автоматически от резкого торможения.
— Ты что, убить нас хотел?! — прохрипела Яна, хватаясь за ушибленное плечо. — Психопат!
Артем не ответил. Он отстегнул ремень, распахнул водительскую дверь и вышел в облако пыли. Он обошел машину спереди, чувствуя, как жар от нагретого двигателя бьет в ноги. Его движения были четкими и решительными, как у солдата, идущего в последнюю атаку. Он подошел к пассажирской двери и рывком распахнул её.
— Выметайся из машины! — скомандовал он, глядя на жену сверху вниз. — Ты же просила остановить. Твоя остановка. Конечная.
— Ты... ты шутишь? — Яна смотрела на него широко раскрытыми глазами, не веря в происходящее. — Артем, прекрати этот цирк. Поехали домой.
— Пешком пойдешь, может, мозги на место встанут! — прорычал он, хватая её за локоть и буквально выдергивая из уютного кожаного кресла, которое она так презирала пять минут назад. — Вон отсюда!
Он потянул её на себя. Яна, не удержав равновесие на высоких каблуках, неуклюже вывалилась из салона, едва не подвернув ногу на крупном щебне обочины.
Яна покачнулась, пытаясь устоять на осыпающемся гравии. Её каблук-шпилька предательски подвернулся, и она едва не рухнула на колени, взмахнув руками, как ветряная мельница. Пыль, поднятая торможением, медленно оседала на её безупречное платье, превращая дорогой брендовый наряд в грязную тряпку.
— Ты совсем спятил?! — взвизгнула она, в ужасе глядя на свои туфли, покрывающиеся серым налетом. — Ты хоть понимаешь, сколько это стоит? Ты мне набойку сломал!
Артем не слушал. Он действовал как робот, у которого перегорели предохранители сострадания. Он нырнул обратно в салон, перегнулся через сиденье и схватил её сумочку — маленькую, кожаную, ту самую, ради которой он отказался от замены зимней резины в прошлом сезоне.
— Держи свои сокровища, — он с силой швырнул сумку ей под ноги. Она упала в пыль с глухим звуком, и из приоткрытого отделения выкатился тюбик дорогой помады, зарываясь в придорожную грязь.
— Артем! — Яна смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых плескалась смесь неверия и ярости. — Ты что творишь? Ты меня здесь бросишь? Здесь?! Посреди поля?
— А что не так? — Артем выпрямился, опираясь рукой о крышу автомобиля. Металл был горячим от солнца, но этот жар казался приятным по сравнению с холодом, который поселился у него в груди. — Ты же сама сказала: машина — дрянь, муж — неудачник, жизнь — боль. Я избавляю тебя от источника страданий. Теперь ты свободна. Никакого дешевого пластика, никакой тряски. Только свежий воздух и свобода выбора.
— Немедленно открой дверь и пусти меня обратно! — она сделала шаг к машине, протягивая руку к ручке, но Артем загородил ей путь своим телом. В его глазах не было ни любви, ни жалости, только свинцовая усталость и решимость.
— Нет, Яна. Обратного пути нет. Билет в один конец, — он жестко оттолкнул её руку. — Раз я неудачник — ищи олигарха на трассе! — крикнул он, и эхо его голоса разнеслось над пустым полем. — Здесь трафик хороший, может, кто на «Бентли» остановится. Подберет, обогреет, на Мальдивы увезет. Ты же этого хотела? Красивой жизни? Ну так вперед, дерзай! Твоя карьера светской львицы начинается прямо сейчас, на обочине трассы М-4.
— Ты пожалеешь! — заорала она, понимая, что угрозы больше не действуют, и впервые ощущая настоящий, липкий страх одиночества. — Я тебя уничтожу! Я всем расскажу, какой ты подонок! Ты приползешь ко мне на коленях!
— Не приползу, — спокойно ответил Артем. — Я наконец-то встал с колен. И знаешь что? Мне сверху виднее, какое ты на самом деле ничтожество.
Он развернулся к ней спиной, сел в машину и с силой захлопнул дверь. Звук закрывшейся двери отрезал истеричные крики Яны, словно выключил звук в телевизоре. Внутри салона снова стало тихо. Тот самый запах нового автомобиля, который так раздражал жену, теперь показался Артему запахом свободы. Он положил руки на руль. Кожа была приятной, твердой, надежной.
Яна билась снаружи. Она колотила ладонями по тонированному стеклу, её рот открывался в беззвучном крике, лицо перекосило от злобы и отчаяния. Она что-то кричала, тыкала пальцем в сторону дороги, хваталась за ручку, пытаясь вырвать её с корнем. Но центральный замок надежно охранял покой водителя.
Артем посмотрел на неё сквозь стекло. Красивая кукла сломалась. Грим потек, прическа растрепалась от ветра, платье в пыли. Он не чувствовал злорадства, только опустошение. Будто у него вырезали огромную злокачественную опухоль, и теперь рана болела, но он знал, что идет на поправку.
Он перевел селектор коробки передач в «Draive». Нога плавно нажала на газ.
— Прощай, — одними губами произнес он.
Кроссовер, его вишневая гордость, мягко тронулся с места, шурша гравием, и выехал на асфальт. Турбина тихо свистнула, набирая обороты. Артем не стал рвать с места, он набирал скорость плавно, уверенно, наслаждаясь каждым метром дистанции, которая увеличивалась между ним и его прошлым.
Он посмотрел в зеркало заднего вида.
Фигурка Яны становилась все меньше. Она стояла посреди огромного, выжженного солнцем поля, в своем нелепом для этого пейзажа дизайнерском платье, сжимая в руках бесполезную сумочку. Она казалась маленькой, жалкой точкой на фоне бескрайнего горизонта. Вокруг неё не было ни вилл, ни ресторанов, ни подруг с дорогими машинами. Только ветер, пыль и жесткая трава.
Артем нажал кнопку на руле, и в салоне заиграла музыка. Басы мягко завибрировали в дверных картах, наполняя пространство ритмом. Он открыл панорамную крышу, и поток свежего ветра ворвался в салон, выдувая остатки тяжелых духов жены.
Впереди была пустая, ровная дорога. Солнце слепило глаза, но он не щурился. Ему нравился этот свет. Впервые за долгие годы он ехал туда, куда хотел сам, на машине, которую выбрал сам, и никто не зудел над ухом, что он повернул не туда.
На пассажирском сиденье было пусто. И эта пустота была прекрасна. Артем прибавил газ, и красный кроссовер, сверкая на солнце, превратился в точку на горизонте, оставив позади и скандал, и женщину, которая так и не поняла, что любовь не измеряется лошадиными силами…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ