"Самая страшная тюрьма — это ожидания тех, кто нас ещё не полюбил".
Наталья Богуцкая - психолог
Она приходила ко мне в кабинет каждый четверг ровно в шесть. Садилась, занимая привычную позу. Доставала телефон и показывала фотографии подруг, где они в паре с мужчиной, или с детьми всей семьей , но в этот раз на фото— УЗИ подруги, а потом ещё одной...
— Смотрите, как они все счастливы, — говорит она, и в её голосе нет зависти. Там что-то страшнее. Там — тоска человека, который смотрит на мир через стекло аквариума.
Ей тридцать девять. У неё никогда не было отношений дольше полугода. Она плачет, размазывая тушь по щекам и шепчет:
-Ведь в этот раз не хотела плакать... И вот опять...
Сделав паузу, продолжала:
-Наверное, со мной что-то не так. Нормальные женщины хотят семью. Детей. Навсегда. А я…
Пауза растягивается, как умирающий звук.
— А я просыпаюсь в своей квартире одна, где тишина, чистота и белые стены, и мне хорошо. И я себя за это ненавижу.
Вот он — настоящий ад. Не когда тебе плохо. А когда тебе хорошо, но ты обязана чувствовать себя несчастной, потому что живёшь не по сценарию.
В психологии это называется интериоризированный социальный контроль. Мы настолько глубоко впитываем «как надо», что перестаём отличать голос общества от голоса собственной души. И начинаем наказывать себя за несоответствие — стыдом, виной, самоуничижением.
Я смотрю, как её руки перебирают носовой платочек, промокший от слёз, в поиске сухого места, в лице вижу нотки раздражения:
-Мама звонит каждое воскресенье. Не спрашивает «как дела?». Спрашивает: «Ну что, никого?». Будто дочь — это недостроенный дом, и главный вопрос — когда достроят, а не зачем вообще строили.
А Коллеги на корпоративе смотрят с жалостью: «Такая умная, красивая — и одна». Как будто «одна» — диагноз. Приговор. Списанный товар.Капец, как противно...И я перестала ходить на подобные встречи. Устала я, Наталья Николаевна.
Она морщится, глубоко вдыхает, вытирая очередной раз залитое слезами лицо...
А однажды, на одной из сессий, она призналась:
— Я иногда фантазирую, что заболела чем-то страшным. Знаете, чтобы все наконец оставили меня в покое. Чтобы можно было не оправдываться за то, что не хочу того, что должна хотеть.
У меня сжимается сердца от осознания глубины её боли. Желать болезнь, чтобы получить право на собственную жизнь -хотя бы такую!
Я смотрю на неё, сопереживая, — несколько сессий за плечами — и вижу женщину, которая продолжает втискивать себя в скафандр чужих ожиданий. Он давит, натирает, не даёт дышать. Но она упрямо застёгивает молнии, потому что её научили: правильная жизнь должна быть тесной.
«Часы тикают», — повторяет она на каждой сессии, заученно, как молитву.
А я вдруг понимаю, что часы тикают у всех людей. И у той, что родила троих. И у той, что выходит замуж в третий раз. И у той, что сделала карьеру и теперь слышит: «А когда детей?».
Да, часы тикают, потому что мы смертны. А не потому что не успели вписаться в чей-то сценарий жизни.
— Мне иногда кажется, — говорит она, глядя в одну точку, — что если я вдруг захочу ребёнка по-настоящему, а не потому что «надо», я уже не смогу отличить моим ли это будет желание .
Столько лет насиловала себя чужими представлениями, что своих больше нет. Только шрамы от них - поглаживая себя по руке в месте , где она однажды действительно оставила шрамы, чтобы заглушить невыносимую душевную боль.
Это состояние имеет имя — алекситимия желаний. Когда человек настолько долго подавлял собственные потребности ради социального одобрения, что утратил доступ к «Я хочу». Осталось только «Я должна».
Мы сидим какое - то время в тишине. Паузы в процессе сессии необходимы. В ней часто рождается важное.
И вижу, что за окном темнеет. Семь вечера.
-День становится длиннее - подумала я в скользь.
И представила, что где-то женщина качает коляску и плачет от бессилия, потому что растить ребёнка так трудно.
Где-то, другая - листает свадебные фото и думает: «Господи, как же я устала притворяться счастливой всегда».
Где-то, третья - берёт ипотеку на квартиру, которую не хочет, потому что «пора иметь своё жильё».
А моя клиентка собирается домой. В тишину белых стен. Где никто не требует. Не осуждает. И не ждёт.
Психолог и писатель Ирвин Ялом однажды сказал:
«Одиночество — это не отсутствие людей рядом. Это невозможность быть собой в присутствии других».
Она идёт туда, где может быть собой. Где не нужно притворяться, соответствовать, оправдываться. Где тишина не пустая — она полна ею самой.
И ей хорошо.
И это — самое непростительное предательство в глазах мира.
Жить свою жизнь и не страдать. Как это так?
«Стыд — это не чувство вины за то, что мы сделали. Это страх, что нас отвергнут за то, кто мы есть».
Брене Браун
А она время от времени продолжает приходить каждый четверг. Я не учу её «хотеть детей» или «строить семью». Я учу её слышать себя, каждый шаг, каждое мгновение, где есть она; отличать истинное своё желание от вложенного родителями и обществом. И главному, чему она учится - разрешать себе тишину без вины, стыда и желания оправдаться.
Исцеление здесь — не в том, чтобы вписаться в норму.
Исцеление — в том, чтобы перестать мерить себя чужой линейкой.
И однажды — возможно, скоро — она перестанет ненавидеть себя за то, что ей хорошо там, где другим было бы невозможно.
Потому что у тишины и белых стен есть своё право на существование.
Как и у женщины, которая их выбрала.
Наталья Богуцкая, медицинский психолог
Запись на личную/онлайн консультацию по тел.+79039910483
+79132428055
#психология #одиночество#Наталья Богуцкая# #психологзаринск#
#социальноедавление#
#часикитикают #репродуктивноедавление #правобытьсобой #стыд #бренебраун #ирвинялом #психотерапия