Президент Азербайджана Ильхам Алиев. Фото: AP / TASS
«Будет ли в Баку поднята тема осужденных руководителей Нагорного Карабаха?» — спросили в Ереване вице-президента США Джей Ди Вэнса, провожая его в Баку, и он ответил: непременно. И не обманул.
Как сообщил сам президент Азербайджана Ильхам Алиев, отвечая на вопрос Вэнса, он «выразил позицию Азербайджана по этому вопросу, и на этом все». Гость, судя по всему, на продолжении темы не настаивал. А в интервью France-Presse Алиев свою позицию уточнил: «Их преступления были даже хуже, чем то, что нацисты совершили во время Второй мировой войны».
Суть обвинений, даже стилистика мероприятия должны были навевать аллюзии с Нюрнбергским процессом, и Баку не скрывал, что триединая сверхзадача по-нюрнбергски и звучит: осуждены должны быть не только конкретные люди, но и идея, и организация. И если в роли преступной идеи выступал сепаратизм, то преступной структурой должна стать целая страна, с которой Азербайджан в это же самое время продолжает мириться.
Все совпадения не случайны.
Суд победителей
Нюрнбергский процесс, конечно, тоже был судом победителей, но при всей противоречивости таковых, преступления проигравших были безусловны. В связи с этим Нюрнберг и стал институцией сколь уникальной, столь и бесспорной.
Список обвинений на бакинском процессе тоже должен был соответствовать статусу вехи в истории: терроризм, геноцид азербайджанского населения, насильственный захват власти и ее удержание и так далее. Казалось бы, список подсудимых сюжету не соответствует. Даже с точки зрения геноцида, то самый ранний из тех руководителей Карабаха, что на скамье подсудимых — Аркадий Гукасян, заступил на этот пост спустя три года после прекращения огня. Его преемник Бако Саакян руководил Карабахом в те времена, когда он фактически был встроен в политическую систему Армении. И именно в его правление Баку начал всерьез наращивать давление на посредников и Ереван в жанре «Если не получается дипломатическое решение, то Баку оставляет за собой право на военное». Следующий подсудимый президент, служивший при Саакяне премьер-министром, Араик Арутюнян, и вовсе не претендовал на политическую значимость. Он исправно занимался лишь тем, что удерживал экономическую вертикаль Еревана. То есть вслед за Бако Саакяном олицетворял своеобразную нормализацию непризнанности, в рамках которой Карабах научился жить примерно в том же ключе, что Азербайджан или Армения, в том числе, и по части утвердившейся коррупционно-олигархической модели.
Судя по судебным протоколам, на заседаниях скрупулезно описывали ход войны и соответствующих военных преступлений, не слишком пытаясь проследить связь с ними подсудимых. Но, возможно, в этом и заключался замысел: все ужасы войны — лишь следствие сепаратизма. Значит те, кто его проводил и отстаивал, виноваты просто по факту участия в нем.
По логике, политической или юридической,
нонсенсом выглядит предъявление обвинений тому, с кем десятилетиями велись переговоры о мирном урегулировании, о компромиссе, о максимальной степени самостоятельности — то есть о пределах того самого сепаратизма,
которые Баку в рамках различных формул, предлагавшихся Минской группой, соглашался обсуждать. Но в нынешнем жанре эта нестыковка — наоборот, подтверждение права на суд победителя.
Тройка за диалог
В отношении Араика Арутюняна, впрочем, был актуализирован сюжет с артиллерийским ударом в ходе ...