— Ты что, совсем бестолковая? Я тебе сто раз говорила: не ставь чашки сюда!
Маргарита Борисовна резким движением смахнула все с полки, и три фарфоровые чашки с грохотом полетели на пол. По плитке разлетелись белые осколки.
— Сколько раз? — женщина схватила следующую чашку. — Сколько раз мне повторять?
Алена вжалась в угол за холодильником. По щекам катились слезы, горячие и бесконечные, а усталость навалилась на нее с такой силой, что она едва держалась на ногах. Полгода в этой квартире выжали из нее все: силы, надежду, саму возможность дышать свободно.
— Простите, — прошептала Алена. — Я не хотела...
— Не хотела она! — Маргарита Борисовна швырнула об пол еще одну чашку. — Ты никогда ничего не хочешь! Ты просто уничтожаешь все, к чему прикасаешься!
Дверь в кухню распахнулась. На пороге появился Леонид, переводя взгляд с матери на жену, забившуюся в угол.
— Что здесь происходит?
— Твоя драгоценная женушка, — Маргарита Борисовна ткнула пальцем в сторону Алены, — разбила мой любимый сервиз. Тот самый, что отец дарил. Двадцать лет я его берегла как зеницу ока, а эта умудрилась угробить все за секунду!
— Мам, пожалуйста, — Леонид шагнул к ней. — Это всего лишь чашки.
— Всего лишь?! — лицо Маргариты Борисовны исказилось. — Эта девка разрушила мою жизнь! Она настроила собственного сына против матери!
Леонид попытался перехватить руку матери, но та вырвалась и схватила тарелку с сушилки.
— Либо ты ее вышвыриваешь, — тарелка разлетелась на сотню осколков, — либо оба выметаетесь из моей квартиры! Сегодня же!
Леонид не колебался ни секунды. Он в три шага пересек кухню, взял Алену за руку и потащил в коридор.
— Собирай вещи, — тихо сказал он. — Мы уходим.
Они собрались за пятнадцать минут. Два чемодана, несколько коробок. Крики Маргариты Борисовны преследовали их, пока они таскали вещи вниз по лестнице. Ноябрьский воздух был холодным и резким; он действовал отрезвляюще после духоты квартиры.
Новое жилье было крошечным: одна комната с раскладным диваном, кухонька, где вдвоем не развернуться, и желтые подтеки на потолке. Но когда дверь за ними закрылась, Алена наконец-то выдохнула.
— Прости, — Леонид сел на край дивана, обхватив голову руками. — Это была моя идея. Переехать к ней, подкопить денег... Я думал, все получится.
Алена села рядом и взяла его за руки.
— Теперь мы сами по себе.
— Она моя мать, а я позволял ей так с тобой обращаться все эти месяцы.
— Леня, — Алена приподняла его подбородок, заставляя посмотреть на нее. — Все закончилось. У нас теперь свой дом.
— Это же каморка.
— Зато наша.
Леонид вгляделся в ее лицо — следы слез на щеках, затаенная в глазах усталость, — и что-то в его взгляде изменилось. Он крепко прижал Алену к себе.
— Это больше не повторится, — негромко пообещал он. — Клянусь.
Алена закрыла глаза и позволила себе ему поверить. В квартире пахло пылью и чужой жизнью, в углу шипела и лязгала батарея, а через тонкие стены доносился приглушенный звук соседского телевизора. Но в груди больше не ныло от вечного страха. Они были свободны. Они были вместе. И сейчас, в этой тесной комнатке с пятнами на потолке, этого было достаточно.
В той маленькой квартире прошли годы, и каким-то образом тесные стены стали родными. Леонида дважды повысили, Алена нашла работу по душе, и они откладывали каждый лишний рубль, пока наконец не смогли позволить себе нормальное жилье: две спальни, балкон и кухня, где можно готовить вдвоем, не толкаясь локтями. Когда родился сын Миша, Алена часто замирала в дверях детской, поражаясь тому, какой путь они прошли с той отчаянной ночи.
Во вторник днем в дверь позвонили. Алена пошла открывать, ожидая курьера или соседку. Увидев женщину в коридоре, она застыла.
За пять лет Маргарита Борисовна постарела на доброе десятилетие. Седина окончательно победила тщательную покраску в блонд, а у рта и глаз пролегли глубокие борозды морщин. Под мышкой она сжимала потертую кожаную сумку — из тех, что носят с собой, когда ценности больше негде оставить.
— Можно войти?
Алена молча отступила, пропуская ее. Маргарита Борисовна медленно прошла внутрь, озираясь по сторонам. Они оказались на кухне, встав по разные стороны стола.
— Где Леонид?
— В парке с Мишей, — Алена держала дистанцию. — Нашим сыном. Ему уже три.
— Внук, значит, — Маргарита Борисовна кивнула. — Я бы хотела подождать Леню, если можно. Я все объясню, когда он вернется.
Час спустя Миша уже спал в своей кроватке, уставший после прогулки, прижимая к себе плюшевого слоненка. Леонид, Алена и Маргарита Борисовна сидели за кухонным столом. Три чашки нетронутого чая медленно остывали.
— Я совершила ошибку, — начала Маргарита Борисовна. — Страшную ошибку.
Леонид откинулся на спинку стула и ждал.
— Появился человек. Сергей. Казался добрым, внимательным. Он переехал ко мне, мы говорили о свадьбе, о том, чтобы объединить имущество. Я подписала бумаги, в которых не до конца разобралась.
— Какие еще бумаги? — челюсть Леонида сжалась.
— На квартиру. Сергей убедил меня оформить все на него, а потом продал квартиру за моей спиной. Забрал все и исчез.
На кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением холодильника.
— У меня ничего не осталось. Ни квартиры, ни сбережений — ничего. Я жила у Веры, но она дала понять, что к концу месяца мне нужно съехать.
— И ты пришла сюда, — подытожил Леонид.
Маргарита Борисовна посмотрела сначала на Алену, затем на сына.
— Знаю, я не имею права. После того, как я вела себя... после всего, что наговорила и сделала. Знаю. Но ты мой сын. Ты — единственная семья, которая у меня осталась.
Леонид молчал. Алена видела, как на его скулах ходят желваки.
— Я прошу вас разрешить мне остаться, — продолжала Маргарита Борисовна. — Пока я что-нибудь не придумаю. Буду помогать по дому, с Мишей, что скажете. Пожалуйста.
Леонид встал и начал мерить кухню шагами. Его шаги тяжело отдавались на плитке.
— Ты хочешь, чтобы мы тебя приняли? — он остановился у окна. — После всего?
— Прошли годы, Леня, — Маргарита Борисовна потянулась к нему. — Я все же твоя мать. Ты должен войти в мое положение.
— Войти в положение? — Леонид резко обернулся. — Ты вышвырнула нас посреди ночи! Орала, что знать нас не хочешь! Била посуду, пока моя жена рыдала в углу!
— Это было давно, — Маргарита Борисовна покачала головой. — Я изменилась. Я уже не тот человек.
— Ты едва не довела Алену до нервного срыва, — кулаки Леонида сжались. — Полгода вечных придирок и унижений. А теперь ты заявляешься сюда и просишь о помощи?
Алена молча наблюдала за этой сценой, чувствуя, как пульс учащается с каждым словом. Наконец она заговорила:
— Мы можем помочь вам найти комнату. Что-нибудь недорогое. Мы с Леней когда-то жили в таком месте, и ничего, справились.
Выражение лица Маргариты Борисовны изменилось. Мольба сменилась чем-то более жестким.
— Комнату? Ты хочешь, чтобы я жила в каком-то грязном клоповнике?
— Это то, что мы можем предложить, — твердо ответила Алена.
— У меня была своя квартира, а теперь вы хотите засунуть меня в каморку к чужим людям? — голос Маргариты Борисовны сорвался на крик. — Я выше этого, понимаете? Я не буду жить как попрошайка!
— Мам, хватит, — Леонид шагнул вперед.
— И ты! — Маргарита Борисовна ткнула пальцем в сторону Алены. — Как была пустоголовой, когда он на тебе женился, так и осталась! Настроила сына против матери!
— Я сказал — хватит! — Леонид встал между ними.
Маргарита Борисовна отпрянула, ее лицо перекосило от злости.
— Уходи, — Леонид процедил это сквозь зубы. — Сейчас же. Я уже понял, что ты не изменилась. И тебе нет места в нашем доме!
Маргарита Борисовна схватила свою сумку со стула и, бормоча проклятия, направилась к двери. Звук ее ухода эхом отозвался в коридоре.
Леонид подошел к Алене и крепко обнял ее. Она уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как накатывает волна опустошения.
— Она больше не вернется, — тихо сказал Леонид. — Я больше ее на порог не пущу. Обещаю.
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔️✨, ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇️⬇️⬇️ И ОБЯЗАТЕЛЬНО ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ РАССКАЗЫ 📖💫