Есть "юные" туристы, бегающие из отеля по знаковым местам с экскурсоводом, а есть истинные путешественники:
Первые смотрят глазами: они ищут лоск, глянец, сладкую картинку для ленты, чтобы глаз радовался и не щипало.
Вторые — ищут душу. Они знают: глаза могут обмануть, навязать чужую красоту.
А руки — никогда не врут.
Только прикоснувшись к шершавому, выщербленному веками кирпичу, к ржавой ручке двери, которую открывали до тебя сто человек, к бревну, помнящему тепло чужих ладоней, — только тогда ты через историю открываешь себя.
Именно в этом цель путешествий!
К своим 50 годам я вдруг поняла, что видеть глазами- это обмануть себя и предать свою основную цель путешествий, не оставив ничего в своей душе.
Ведь просто память, не подкрепленная всплеском души- зароет ваши впечатления в свой самый дальний ящик, как обычную картинку.
Поэтому сегодня все мои маршруты- это НЕ отлакированные блестящие фасады зданий столичных городов. Это маленькие, незнакомые городки, названия которых вы никогда не слышали.
Я строила свой маршрут по Беларуси не по открыткам
Я ехала не в Минск, не в сияющий Гродно и не в уютный Гомель.
Я ехала в свою историю. В историю своей крови. Чтобы не смотреть, а трогать. А иногда, чтобы плакать.
Ружанский дворец: рана, которую хочется гладить
Первое, что вы видите в Ружанах — это попытка его реставрации.
Листаем карусель
Кто-то очень старался сделать красиво, но, как это часто бывает с глянцем, вышло не очень.
Кое-где стены покрыты свежей штукатуркой, кое-где красуется новодел, но настоящая душа Ружан открывается не там, где всё гладко.
И моя душа открылась этому дворцу только потому, что тут сохранился старый кирпич и старые стены.
Тут сохранилась история- не переливающаяся новой штукатуркой, а помнящая сотни рук людей, вложивших в эти стены свою судьбу, легенды и историю.
Листаем карусель
Идите туда, где стены еще помнят Сапегов.
Этот дворец строили не для музея — здесь кипела жизнь. В конце XVIII века канцлер Александр Сапега пригласил саксонского архитектора Яна Самуэля Беккера, чтобы превратить родовое гнездо в настоящий «белорусский Версаль».
Здесь гремели балы, здесь решались судьбы Речи Посполитой, а в подвалах, по слухам, хранилась казна Великого княжества Литовского .
Но история — дама жестокая. Дворец пережил войны, пожары, фабрику, забвение.
Сегодня он стоит — наполовину воскресший, наполовину руина.
Закройте глаза. Положите ладонь на старую кладку. Почувствуйте этот холодный, неровный камень.
Он видел, как по этим дворам ходили магнаты, как гремели копыта гусарского полка, охранявшего резиденцию . А потом — как всё рухнуло.
Чувствуете? Это окаменевшая боль ушедшей эпохи. Здесь нужно смотреть руками.
Только так вы поймете, что такое величие и тлен.
Щучин: там, где пахнет папиным детством
В Щучин я ехала, зажмурившись. Сердце колотилось так, что заглушало мотор машины.
В этом городе в 1946 году родился мой папа.
Листаем карусель
Я нашла его дом. Он стоял такой же, как 80 лет назад, когда сюда принесли моего новорожденного папу.
Те же деревянные рамы, рассохшиеся от времени, та же дверь с облупившейся краской, тот же сарай во дворе, где, наверное, папа прятался от дождя.
И только руками я любила и "видела" папину историю, его судьбу, его жизнь.
Я села на ступеньку крыльца. Теплую, выщербленную, стертую подошвами. Ту самую, на которой восьмилетний мальчишка — мой будущий отец — сидел, болтая ногами, и ждал свою маму с работы.
Я трогала ручку двери. Металл был холодным и гладким от тысяч прикосновений. Я открыла сарай — пахло старыми дровами и трухой. Тем же, чем пахло тогда.
Господи, как удивительно устроен мир! Я может никогда не вернусь в свое детство, но я вернулась в папино. И это чудо, которое рвет душу в клочья, но заставляет ощутить свой род!
Сам Щучин — городок уютный и тихий.
Город был известен с 1537 года как местечко. В 1718 году здесь был основан монастырь пиаров (католический монашеский орден, занимавшийся обучением и воспитанием молодежи), при котором был открыт крупнейший в Центральной Европе коллегиум.
Обязательно посмотрите на костёл Святой Терезы и монастырь пиаров — строгий, величественный классицизм начала XIX века .
Листаем карусель
А напротив — через дорогу- церковь Михаила Архангела в псевдорусском стиле, словно два мира смотрят друг на друга через площадь.
А рядом часовня, которую до сих пор помнит мой папа, как он бегал мимо нее в школу.
Листаем карусель
Но для меня главным памятником всегда будет тот дом. Папин дом.
Лида: пиво моего деда и стены Гедимина
Лида для меня пахнет солодом.
Мой дед жил здесь. Он ходил по этим мостовым, дышал этим воздухом и всегда, всегда говорил, что лучшее пиво в мире — лидское.
Он рассказывал мне об этом, когда я была маленькой, и его глаза светились.
И спустя 45 лет после его рассказов я стояла в Лиде и пила то самое пиво. Оно действительно было лучшим. Потому что в нём была память.
А над городом возвышается он — Лидский замок. Князь Гедимин заложил его в 1323 году, чтобы защищать землю от крестоносцев и рыцарей Тевтонского ордена
Стены из бутового камня и кирпича, болотистые берега рек, ров — крепость была неприступной.
Листаем карусель
Замок много раз горел и его разрушали, его взрывали шведы во время Северной войны . В XIX веке городские власти даже разбирали его на стройматериалы .
А теперь он стоит, словно воин, который, пошатываясь, всё ещё не упал.
Прижмитесь щекой к его стене.
В этих камнях застыл звон мечей и крики осажденных. А где-то там, когда-то давно в этом городе, жил мой дед. Он тоже трогал эти стены.
И теперь я стою здесь, соединяя время.
И нельзя пройти мимо церкви святого Георгия в Лиде.
- Построена в 1875 году из дерева на средства купца Антония Васневского как кладбищенская часовня. В том же году в храм перенесли сохранившийся престол с одноимённой церкви Лидского замка.
- После захвата Лиды поляками в 1919 году Георгиевская церковь осталась единственной православной церковью в городе.
Листаем карусель
Новогрудок: крепость на Замковой горе
Новогрудок — это первая столица Великого княжества Литовского.
Именно здесь в XIII веке князь Миндовг принял корону .
Замковая гора хранит руины Новогрудского замка.
Листаем карусель
Когда-то это была мощнейшая крепость с семью башнями — единственная в своём роде .
Отсюда открывается вид на окрестности, от которого перехватывает дыхание. Башня Щитовка, хоть и разрушается год от года, всё ещё стоит .
Её стены помнят набеги крестоносцев, которые так и не смогли взять замок, помнят шведский пожар 1706 года .
Сейчас это — руины. Живые, дышащие. Трогайте их руками: ощущайте историю кожей!
Обводите пальцами швы между кирпичами. Чувствуете, как мощь уходит в землю?
Здесь каждый камень стоит на своем месте столетия. Здесь понимаешь: всё проходит, но земля помнит всё.
Мирский замок: вороны и вечность
Да, Мирский замок отреставрирован. Да, он сияет и блестит, он в списке ЮНЕСКО .
Листаем карусель
Юрий Ильинич начал строить этот замок в XVI веке, потом им владели Радзивиллы, потом Святополк-Мирские . Это самый восточный образец готики, первоклассное оборонительное сооружение .
Душа его уцелела. Иначе почему так тревожно каркают вороны, кружа над его острыми пиками? Почему ветер воет в башнях так же тоскливо, как сотни лет назад?
Даже сейчас, когда внутри музеи и экспозиции, выйдите во двор в сумерках. Посмотрите на красный кирпич стен.
Положите руку на камень.
Чувствуете вибрацию? Это не магия.
Это история. Та самая, которую не отреставрировать и не заштукатурить.
И всякий раз, когда я уезжаю из своего путешествия домой, я удовлетворенно говорю себе: не ищите красоты для глаз, ищите истину для души: она в старых бревнах, в стертых ступенях, в замшелых камнях.
Смотрите руками. И вы увидите себя.