Часть 1
Маленькая деревня пряталась в глубине дремучего леса, куда редко добирались путники. Дома стояли вразброс, будто кто-то небрежно рассыпал игрушечные кубики по земле. Улицы тонули в густой тени вековых елей, а воздух всегда пах сыростью и прелыми листьями.
В самом конце единственной улицы, почти у самого леса, стояла покосившаяся изба старухи Марфы. О ней ходили страшные слухи: говорили, что она знает заклинания, которые могут и вылечить, и погубить. Дети боялись проходить мимо её дома, а взрослые обходили его стороной, шепча молитвы.
Восьмилетний Ваня любил гулять по деревне в одиночестве. Ему нравилось слушать, как скрипят под ногами старые доски мостовых, как ветер шумит в кронах деревьев. В тот день он шёл к колодцу за водой, когда увидел старуху Марфу. Она сидела на завалинке, сгорбившись, и что-то бормотала себе под нос.
— Здравствуй, бабушка, — вежливо сказал Ваня, проходя мимо.
Старуха резко подняла голову. Её глаза, тёмные и глубокие, как колодцы, уставились на мальчика.
— А, это ты, Ваня, — прохрипела она.
— Куда путь держишь?
— За водой, бабушка. Мама велела принести полное ведро.
Марфа медленно поднялась, опираясь на клюку.
— Постой-ка, мальчик. У меня для тебя кое-что есть.
Она пошарила в складках своего чёрного платка и достала из него свёрток. Развернула — внутри лежали три блестящие конфеты в ярких фантиках.
— Возьми-ка, — протянула она их Ване.
— Сладкие, как мёд.
Мальчик замялся.
— Спасибо, бабушка, но мама не велит брать угощения у чужих.
— Чужих? — старуха усмехнулась, и её лицо исказилось в странной гримасе. — Да я всю жизнь в этой деревне живу! Бери, не бойся. Это особые конфеты. Они исполняют желания.
Ваня замер.
— Правда? — недоверчиво спросил он.
— Истинная правда, — кивнула Марфа.
— Съешь одну — и любое твоё желание сбудется. Но только одно. Вторая даст тебе то, о чём ты даже не думал, а третья… — она замолчала, глядя куда-то вдаль.
— Третья откроет тебе то, что лучше бы не знать.
Мальчик нерешительно взял конфеты.
— Только помни, — добавила старуха.
— Нельзя делиться ими ни с кем. Иначе беда будет.
И она снова уселась на завалинку, уставившись в пустоту.
Дома Ваня долго разглядывал конфеты. Они блестели, как драгоценные камни, и пахли чем-то сладким и незнакомым.
"Исполняют желания…" — думал он.
Он хотел новую игрушечную лошадку, но знал, что у родителей нет денег. А если…
Мальчик развернул одну конфету и положил в рот. Сладость разлилась по языку, но почти сразу сменилась горьким привкусом.
— Я хочу лошадку! — прошептал он.
На следующее утро на крыльце стоял деревянный конь на колёсиках — именно такой, о каком мечтал Ваня.
— Откуда это? — удивилась мама.
— Мне подарили! — радостно ответил мальчик.
Но в глубине души он знал, кто подарил.
Прошло несколько дней. Ваня не мог забыть слова старухи: "Вторая даст тебе то, о чём ты даже не думал".
—Что это могло значить?
Однажды вечером он развернул вторую конфету и съел её. На этот раз горечь появилась сразу, будто он проглотил что-то ядовитое.
— Что же ты мне дашь? — пробормотал он.
Ночью ему приснился странный сон. Он видел себя взрослым, стоящим на краю обрыва. Рядом была та же старуха Марфа, но лицо её было искажено злобой.
— Ты мой, — шептала она.
— Ты обещал.
Ваня проснулся в холодном поту.
На следующий день он заметил, что тени вокруг него стали гуще. Они будто тянулись к нему, шевелились, когда он поворачивался. И ещё — он начал слышать шёпот. Тихий, едва уловимый, но постоянный.
— Ваня… Ваня… — доносилось из углов.
Не выдержав, мальчик снова пошёл к старухе.
— Бабушка! — крикнул он, подбегая к её дому.
— Что с этими конфетами?!
Марфа сидела у окна, глядя на него своими тёмными глазами.
— А, пришёл, — усмехнулась она.
— Ну, говори, что не так?
— Тени! Они шевелятся! И голоса! — выпалил Ваня.
— Это из-за конфет?
— Конечно, — кивнула старуха.
— Вторая конфета даёт то, чего ты не просил. Теперь ты видишь то, что скрыто.
— Но я не хочу этого видеть! — закричал мальчик.
— А кто тебя спрашивает? — холодно ответила Марфа.
— Ты съел их. Значит, принял условия.
— Какие условия?!
Старуха наклонилась ближе, и Ваня заметил, что её зрачки расширены, как у кошки.
— Третья конфета откроет тебе дверь. И тогда ты станешь моим.
Ваня убежал, дрожа от страха. Он знал, что третью конфету есть нельзя. Но чем дальше, тем сильнее становились тени. Они тянулись к нему руками, шептали его имя.
И однажды ночью он не выдержал.
— Хватит! — закричал он в темноту.
— Я хочу, чтобы это прекратилось!
Он достал последнюю конфету.
— Если это остановит их… — прошептал он и положил её в рот.
Горечь была невыносимой.
Сразу после этого всё стихло. Тишина. Полная, оглушающая.
А потом…
Он увидел.
Тени больше не были просто тенями. Они обрели форму. Высокие, сгорбленные фигуры в рваных плащах. Они окружали его, протягивали длинные, костлявые пальцы.
— Наш… — шипели они.
— Он наш…
Из темноты вышла Марфа.
— Вот и всё, — сказала она.
— Теперь ты один из них.
— Нет! — закричал Ваня.
— Я не хотел!
— Но ты съел конфеты. А значит, отдал мне свою душу.
Утром мать Вани нашла его в комнате. Мальчик сидел на полу, уставившись в одну точку. Его глаза были широко раскрыты, но он никого не узнавал.
— Ваня? — позвала она.
— Сынок, что с тобой?
Но он не ответил. Только прошептал:
— Они зовут меня…
С тех пор Ваня больше не говорил. Он сидел у окна, смотрел в лес и улыбался, будто видел что-то, недоступное другим.
А старуха Марфа исчезла. Только иногда, в сумерках, местные видели, как у её дома мелькают тени — много теней, и среди них одна маленькая, детская…
Часть 2
Прошло три года. Деревня будто застыла во времени — те же покосившиеся избы, тот же густой лес, обступивший её со всех сторон. Но что‑то неуловимо изменилось. Люди стали чаще запираться на ночь, крестили окна и двери, шепча обережные слова.
А всё из‑за Вани.
Мальчик больше не улыбался. Он бродил по улицам, словно призрак: бледный, с запавшими глазами, в которых мерцал странный, нечеловеческий свет. Иногда он останавливался у чьего‑нибудь забора, смотрел в окно и шептал что‑то на непонятном языке — будто разговаривал с пустотой.
Однажды утром две деревенские женщины, Марья и Агафья, набирали воду у колодца.
— Видела, как Ваня вчера у нашего крыльца стоял? — тихо сказала Марья, оглядываясь.
— Смотрел, смотрел… а потом пальцем в окно ткнул и засмеялся.
Агафья перекрестилась.
— Страшно мне, Марьюшка. Говорят, тени за ним ходят. Невидимые, но если прислушаться — шаги слышны.
— А старуха Марфа? — спросила Марья.
— Куда она подевалась?
— Никто не знает. Только вот что скажу: после того, как она исчезла, Ваня начал меняться. Будто она… оставила его вместо себя.
Женщины замолчали, прислушиваясь к шорохам в лесу.
И тут за их спинами раздался тихий голос:
— Она не исчезла.
Они резко обернулись. Перед ними стоял Ваня. Его глаза были пусты, а губы кривились в странной усмешке.
— Где же она тогда? — дрожащим голосом спросила Агафья.
Мальчик медленно поднял руку и указал на тёмную кромку леса.
— Там. Ждёт. И вас тоже ждёт.
Он развернулся и пошёл прочь, но женщины отчётливо услышали, как за его спиной раздались лёгкие, множественные шаги — будто кто‑то шёл следом, ступая неслышно, но неумолимо.
Той же ночью в доме Марьи раздался стук.
Негромкий, но настойчивый. Тук-тук-тук.
Женщина проснулась, села на кровати. Муж тоже приподнялся, нахмурившись.
— Кто там? — крикнул он.
Тишина.
Потом снова — тук-тук-тук, но теперь уже у окна.
Марья дрожащими руками перекрестилась.
— Не открывай! — прошептала она.
Но муж уже шагнул к двери. Распахнул её — и отшатнулся.
На пороге лежал свёрток. А внутри… три конфеты в ярких фантиках.
— Это же… — выдохнула Марья.
Она хотела сказать "конфеты старухи Марфы" , но не успела.
Из темноты за дверью раздался хриплый, знакомый смех. Тот самый, что когда‑то слышала вся деревня.
— Берите, — прошелестел голос.
— Они исполняют желания…
Муж Марьи резко захлопнул дверь. Но было поздно.
В ту же секунду тени в углу комнаты шевельнулись, вытягиваясь в длинные, тонкие фигуры. И где‑то вдалеке, за лесом, раздался детский смех — звонкий, чистый… и совершенно безумный.
Наутро в деревне не досчитались двоих — Марьи и её мужа. Их дом стоял пустой, окна были распахнуты, а на полу валялся раскрытый свёрток с фантиками.
Ваня сидел на завалинке у своей избы и улыбался.
К нему подошёл соседский мальчишка, Петька, и нерешительно спросил:
— Ваня, а где Марья с мужем?
Мальчик повернул к нему лицо — и Петька отшатнулся: глаза Вани теперь были чёрными, без белков, как у старухи Марфы.
— Они пошли туда, — Ваня указал на лес.
— Теперь их очередь исполнять желания, — ответил Ваня.
— Конфеты всегда находят тех, кто готов их съесть.
Он достал из кармана что‑то блестящее. Три конфеты.
— Хочешь одну? — спросил он, протягивая их Петьке.
— Они сладкие. И исполняют желания.
Петька замер, глядя на яркие фантики. В голове мелькнуло: "А если загадать, чтобы всё это прекратилось?"
Он уже протянул руку…
…но в последний миг отдёрнул её.
— Нет, — прошептал он.
— Я не буду.
Ваня нахмурился. Тени вокруг него сгустились, протянули к Петьке длинные пальцы.
— Тогда ты следующий, — прошипел мальчик.
— Они всегда находят кого‑нибудь.
И засмеялся — громко, звеняще, так, что птицы взметнулись с деревьев, а в избах задрожали стёкла.
А в глубине леса, среди старых елей, кто‑то невидимый одобрительно захлопал в ладоши.