— Даже у Зинки теперь есть внук. На прошлой неделе родился. Зина вышла замуж на пять лет позже меня, а уже бабушка. Представляешь, Юра?
Валентина Петровна мерила шагами гостиную. Она не могла устоять на месте, словно само движение помогало ей говорить.
— Среди всех подруг только я осталась без внуков. Одна-единственная, Юра. Ты хоть понимаешь, каково это? На каждой встрече на меня смотрят как на изгоя. Будто с нашей семьей что-то не так. Будто я где-то оступилась.
Кристина не поднимала глаз от собственных рук, судорожно сплетя пальцы на коленях. Она с силой вдавливала ногти в ладони, цепляясь за эту короткую вспышку боли, лишь бы не потерять опору, пока слова свекрови заполняли каждый угол комнаты.
— Каждый день рождения, каждый праздник кто-нибудь да спросит: «Ну что, Валя, когда Юра тебя внуками порадует?» А я стою, и мне абсолютно нечего ответить. Улыбаюсь, пока они переглядываются у меня за спиной.
Валентина Петровна остановилась у книжного шкафа и прижала руку к груди, кольца тускло блеснули в свете люстры.
— Может, они и правы. Может, в этой семье действительно что-то сломалось.
Юрий медленно потер челюсть.
— Мам, мы строим карьеру. Планируем будущее. Не всем нужно бросаться в родительство сразу после загса.
— Будущее? — Валентина Петровна резко обернулась. — Какое будущее, Юра? Кому нужно будущее без детей? Что у вас здесь? Два человека в пустой квартире, ужинаете в тишине... состаритесь, и подать стакан воды будет некому. Это не семья. Это ходячая трагедия.
У Кристины перехватило горло. Три года в браке, три года подобных разговоров, а она так и не нарастила броню. Ей хотелось объяснить, что «хотеть детей» и «иметь их» — разные вещи, что у организма свои ритмы, что давление только все портит. Но Валентина Петровна уже снова была в движении, готовя новый довод.
— Мы с отцом родили тебя в двадцать четыре. В двадцать четыре года, Юра! А тебе уже тридцать два, и что у меня есть? Ничего. Пустые руки и жалостливые взгляды знакомых.
Юрий поднялся с дивана и подошел к матери.
— Все случится тогда, когда должно, — он коснулся ее локтя. — Напор не помогает. Он только все усложняет. Ты сама это знаешь.
Что-то в его лице заставило Валентину Петровну замолчать. Она шумно выдохнула, покачала головой и, не проронив больше ни слова, вышла в прихожую. Кристина прислушивалась к звукам: шорох пальто, соскользнувшего с вешалки, вжиканье молнии, неразборчивое бормотание и, наконец, щелчок входной двери.
В пространство хлынула тишина. Она давила на уши, густая и тяжелая, неся в себе эхо всего сказанного.
Через минуту Юрий вернулся и застал Кристину в той же позе. Она не шелохнулась: плечи по-прежнему поникли, пальцы застыли на коленях. Он сел рядом, привлек ее к себе и спрятал ее голову у себя под подбородком.
— Не обращай внимания, — прошептал он. — Она просто недовольна собственной жизнью и вымещает это на нас. Вот и все, Кристина. К тебе это не имеет отношения.
Кристина кивнула, прижавшись к его груди. Она вдыхала знакомый запах его свитера, кутаясь в его тепло, позволяя ровному стуку его сердца заполнить тишину.
Но под ребрами уже пустило корни что-то горькое, что-то, что его объятия не могли растворить. И пока Юрий прижимал ее к себе, Кристина поняла: она больше не знает, какие сомнения принадлежат Валентине Петровне, а какие уже давно стали ее собственными.
***
— Кажется, я беременна.
Кристина стояла в дверях ванной, сжимая в дрожащей руке тест с двумя яркими полосками. Юрий в три прыжка пересек комнату и обнял ее так крепко, что она едва могла дышать.
Семь недель спустя Валентина Петровна уже обзванивала всех сестер, соседей и друзей, объявляя, что наконец-то, наконец-то она станет бабушкой.
Но радость быстро сменилась цифрами. Вечера Кристина проводила в онлайн-магазинах, подсчитывая стоимость кроваток, колясок, автокресел, бутылочек и распашонок всех размеров. Сбережения таяли с каждым месяцем, а когда родился Миша, расходы выросли мгновенно.
Смеси стоили дороже, чем Кристина могла вообразить. Визиты к врачам, подгузники коробками, новая одежда каждые несколько недель — мальчик рос быстрее, чем казалось возможным. Юрий брал дополнительные смены, приходил домой серым от усталости и засыпал, не успев доесть ужин. Кристина работала удаленно в перерывах между кормлениями и сменой подгузников, балансируя ноутбуком на коленях, пока Миша спал короткими урывками.
Их накопления испарялись неделя за неделей.
И тут в гости пришла Валентина Петровна.
— Вы совсем с ума сошли, — заявила она прямо с порога. — Мой сын выглядит ужасно. Впахивает до изнеможения, пока ты... чем ты вообще занимаешься?
Кристина замерла, прижимая теплого Мишу к плечу.
— Я тоже работаю. Из дома. В перерывах между заботой о ребенке и всем остальным.
— Заботой? — Валентина Петровна подошла ближе. — Ты имеешь в виду трату Юриных денег на всякую дорогую ерунду? Я видела коляску у двери. Ты хоть знаешь, сколько такие стоят?
— Мы купили ее вместе, — нахмурилась Кристина. — Мы оба. На наши деньги.
— На ваши? — Валентина Петровна резко рассмеялась. — На какие «ваши»? Ты в декрете. Каждая копейка заработана моим сыном, а ты сосешь из него соки, как будто так и надо.
Лицо Кристины обдало жаром.
— Это несправедливо. Я тоже вношу свой вклад. Моя удаленная работа...
— Это твой ребенок, — перебила Валентина Петровна. — Твой. Ты здесь мать, верно? Так почему мой сын платит за все? Настоящая мать справляется сама. Она не вгоняет мужа в нищету.
Миша завозился у Кристины на плече и тонко запищал. Она мягко похлопала его по спине, лихорадочно подбирая слова для ответа, которые никак не складывались.
— Настоящая мать находит выход, — продолжала давить свекровь. — Она не ждет подачек. Она не разоряет семью. А ты только берешь и берешь, пока ничего не останется.
Кристина стояла с капризничающим ребенком на руках, Валентина Петровна все так же преграждала путь в коридоре, и в груди Кристины что-то завязалось в узел, который было уже не распутать.
Уложив Мишу в кроватку, Кристина вышла к Валентине Петровне и резким кивком указала на кухню.
— Нам нужно поговорить. И не здесь, чтобы ребенок не слышал.
Валентина Петровна последовала за ней. Кристина закрыла дверь и прислонилась к столешнице, крепко обхватив себя руками.
— Вы хотели этого внука, — Кристина прищурилась. — Вы требовали его. А теперь приходите в мой дом и заявляете, что я должна справляться со всем одна?
— Я и представить не могла, — Валентина Петровна вскинула подбородок, — что у тебя хватит бесстыдства опустошать счета моего сына. Нормальные женщины справляются сами. Нормальные матери находят способ.
— Находят способ? — Кристина сделала шаг вперед. — Вы хоть представляете, сколько стоят подгузники? Смесь? Ежемесячные осмотры? Знаете, во сколько обходится одна коробка лекарств, когда Миша болеет?
— Другие женщины работают, — пренебрежительно махнула рукой свекровь. — Они не сидят дома, ожидая, что муж оплатит каждый чих. Но ты решила, что деньги Юры — это твой личный фонд.
— Я работаю удаленно каждый божий день! Между кормлениями, сном и всем прочим. Но это, видимо, не считается, потому что я недостаточно страдаю по вашим меркам.
— Не повышай на меня голос, — Валентина Петровна выпрямилась. — Я мать твоего мужа. Прояви уважение.
— Уважение? — Кристина горько рассмеялась. — Вы приходите в мой дом, оскорбляете меня, обвиняете в паразитизме и требуете уважения?
Тонкий плач прорезался сквозь кухонную дверь. Миша проснулся, и его крик становился громче с каждой секундой. Челюсти Кристины сжались.
— Немедленно уходите из моей квартиры, пока я не сказала того, о чем мы обе пожалеем.
Валентина Петровна долго смотрела на Кристину, затем схватила сумочку и, не говоря больше ни слова, промаршировала к выходу.
Вечером Юрий вернулся поздно. Его лицо было искажено гневом.
— Ты выставила мою мать из квартиры? — Юрий бросил ключи на полку. — Мою мать, Кристина? Что с тобой не так?
— Она назвала меня паразитом, — Кристина стояла в коридоре, не отступая. — В моем собственном доме, когда я держала нашего сына на руках.
— Она беспокоится о тебе! — Юрий швырнул куртку на стул. — О нас, о том, как быстро исчезают деньги. А ты вместо того, чтобы прислушаться, унизила ее.
— Я ее унизила? — голос Кристины сорвался. — Она унижает меня месяцами, постоянно находя новый повод для критики.
— Может, если бы ты больше работала, — Юрий подошел ближе, — поводов для критики бы не осталось. Ты сидишь тут весь день, пока я горбачусь в офисе.
— Я работаю удаленно, ухаживая за твоим сыном, почти не сплю и делаю все в одиночку, потому что тебя никогда нет дома!
— Кто-то должен зарабатывать деньги, — Юрий развел руками. — Кто-то должен держать эту семью на плаву, пока ты спускаешь все на вещи, которые нам не нужны.
Кристина смотрела на Юрия. На человека, за которого вышла замуж четыре года назад. На незнакомца с лицом ее мужа.
— Это моя квартира, — Кристина чуть склонила голову.
— К чему ты сейчас клонишь?
— К тому, что тебе стоит собрать вещи и отправиться к матери. Сегодня же. Она будет счастлива снова заполучить своего драгоценного сына под крыло.
Юрий побледнел.
— Ты же не серьезно.
— Никогда в жизни я не была настроена серьезнее. В понедельник я подам на развод. Будешь видеть Мишу по выходным и платить алименты, как положено по закону. Но с этим браком покончено, Юрий.
Юрий не двигался и не говорил, просто стоял и смотрел на Кристину. Затем он схватил куртку и вышел, не оглядываясь.
Кристина заперла за ним дверь и пошла за Мишей, который проплакал в кроватке весь их скандал. Она прижала сына к себе, вдыхая нежный младенческий запах его волос, и почувствовала, что наконец-то может дышать — впервые за все эти удушливые месяцы.
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔️✨, ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇️⬇️⬇️ И ОБЯЗАТЕЛЬНО ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ РАССКАЗЫ 📖💫