Дверной глазок — это, пожалуй, самое коварное изобретение. Маленькая линза, искажающая пространство, выгибающая прямые линии в дугу. Но самое жуткое в ней то, что она работает в обе стороны: ты думаешь, что безопасно наблюдаешь за миром, но на самом деле ты даешь миру канал доступа к себе.
Всё началось в ноябре, когда подъезд пропитался сыростью и запахом чужих ремонтов. Я живу в обычной многоэтажке, соседи тихие, лифт слышно только глубокой ночью.
В тот вторник я подошел к двери машинально — показалось, что на площадке кто-то стоит. Шорох, тяжелое дыхание. Обычные звуки для старого дома с плохой звукоизоляцией. Я отодвинул заслонку и прижался глазом к холодному металлу окуляра.
Сначала я ничего не понял. Линза казалась мутной, словно запотевшей с той стороны. Но потом зрение сфокусировалось.
На лестничной клетке, ровно напротив моей двери, стоял человек. Он стоял спиной ко мне. Абсолютно неподвижно.
В нём не было агрессии, угроз, оружия. Просто фигура в старом драповом пальто мышиного цвета с потертым воротником.
Я узнал это пальто мгновенно. Отец носил его последние пять лет. Он был в нём и в тот день, десять лет назад, когда его не стало — сердце остановилось прямо на улице.
Я отшатнулся от двери, сердце гулко ударило в ребра. Первая мысль — переутомление. Я слишком много времени провожу за работой, глаза устают, мозг дорисовывает образы. Я пошел на кухню, выпил стакан ледяной воды. Разум твердил: «Это просто похожий прохожий. Сосед вышел покурить и задумался. Или кто-то ошибся этажом».
Я вернулся в коридор. Тихо, стараясь не скрипнуть половицей. Снова посмотрел в глазок.
Он стоял там же. Та же поза. Плечи чуть опущены, руки глубоко в карманах. Голова слегка наклонена влево — привычка отца, когда он о чем-то думал.
Но было в этой фигуре что-то фундаментально неправильное. Слишком… плотное. Свет от тусклой лампочки на этаже падал на него, но тени на полу не было.
Я не открыл. Я закрыл оба замка на четыре оборота, накинул ночную задвижку и ушел в комнату, включив свет во всей квартире. Утром площадка была пуста.
Это повторилось через два дня. Потом — через день.
Он всегда появлялся ровно в 02:15 ночи. Я уже не спал, я ждал. Я подходил к двери, смотрел в глазок и видел эту сутулую спину в сером драпе.
Он ничего не делал. Не стучал, не звонил. Просто стоял спиной к моей двери.
Страх трансформировался. Сначала это была паника, потом — холодное, липкое оцепенение. Я начал замечать детали: катышки на ткани, знакомый шов на плече. Это было настолько реально, что я начал сомневаться в реальности собственной квартиры, а не того, что снаружи.
На пятую ночь я решил проверить себя.
Я не стал подходить к двери. Я достал телефон и открыл приложение видеодомофона — полгода назад я поставил «умный глазок» с камерой, чтобы видеть курьеров.
На экране телефона лестничная площадка была абсолютно пуста. Серая плитка, обшарпанная стена, мусоропровод. Никого.
Я тут же, не выпуская телефона из рук, шагнул к двери и посмотрел в обычную оптику.
Отец стоял там.
Меня прошиб холодный пот. Электроника его не видит. Его вижу только я. И только через эту стеклянную линзу. Это было личное послание. Адресованное только мне.
— Пап? — спросил я тихо через дверь.
Фигура за дверью шелохнулась. Едва заметно, как рябь по воде. Плечи напряглись.
И тогда я понял правило этой игры. Пока он стоит спиной — это статика. Это память. Но стоит мне проявить внимание, стоит мне начать взаимодействовать — ситуация меняется.
Через неделю случилось то, чего я боялся подсознательно.
Я посмотрел в глазок и увидел, что ракурс изменился. Раньше я видел его строго со спины. Теперь он стоял чуть вполоборота. Градусов на десять. Я видел край его уха и скулу.
Он поворачивался. Медленно, по миллиметру за ночь.
В квартире стало неуютно. Появился посторонний запах — сладковатый, пыльный запах старых вещей и застоявшегося воздуха. Он просачивался сквозь замочную скважину.
Я почти перестал спать. Ночами я сидел в коридоре на табуретке и слушал тишину. Мне казалось, что если я перестану смотреть, он исчезнет. Но любопытство — это капкан. Каждую ночь, в 02:15, неведомая сила тянула меня к двери. Я должен был знать, насколько он повернулся. Это стало навязчивой идеей.
Спустя две недели он стоял уже в профиль.
И тут я увидел то, что заставило меня отпрянуть.
Это был не отец.
Одежда была его. Осанка — его. Но лицо... Оно было серым, словно вылепленным из сырой глины. Глаза были открыты, но смотрели не моргая, затянутые мутной пеленой. Рот был неестественно приоткрыт.
Он стоял в профиль и смотрел в стену перед собой. Но я чувствовал: он знает, что я здесь.
— Впусти, — прозвучало у меня в голове. Не звук, а мысль. Чужая, холодная.
— Уходи, — прошептал я. — Тебя нет.
Фигура дернулась. Резко, ломано, неестественно. Голова повернулась еще на пару градусов в мою сторону.
Меня осенило: он поворачивается не от времени. Он поворачивается от моего взгляда. Каждый раз, когда я смотрю в глазок, я «кормлю» его своим вниманием. Оптика глазка работает как канал связи. Пока я смотрю — он может двигаться.
Если он повернется полностью и встретится со мной взглядом через стекло — дверь перестанет быть преградой.
В ту ночь я заклеил глазок черной изолентой. В три слоя.
В 02:15 я услышал звук. Впервые за всё время. С той стороны двери, по металлу, медленно провели чем-то мягким. Шуршание ткани о железо.
— Посмотри, — голос был похож на голос отца, но звучал глухо, будто из-под земли. — Я ухожу. Просто проверь. Убедись, что никого нет.
Искушение было страшным. Мозг кричал: «Проверь! А вдруг там грабитель? Вдруг он что-то делает с замком? Тебе нужно знать!». Рука сама потянулась к изоленте. Это рефлекс: контроль дает иллюзию безопасности.
Но я вспомнил то серое, глиняное лицо.
Я сполз по стене на пол, закрыл уши руками и зажмурился.
— Ты не он, — громко сказал я в пустоту. — Мой отец ушел десять лет назад. Я помню это. А ты — просто морок. Убирайся.
Шуршание за дверью стало громче. Казалось, кто-то прижимается к двери всем телом, пытаясь продавить металл. Ручка двери дернулась вниз. Закрыто. Снова дернулась.
— Сними ленту! — голос изменился, стал визгливым, похожим на скрежет. — Мне нужно, чтобы ты увидел!
Я сидел и громко читал стихи, первые, что пришли в голову, лишь бы заглушить этот звук. Я не встал. Я не отклеил скотч.
Всё стихло внезапно, примерно через час.
Я просидел в коридоре до рассвета, пока не услышал шаги соседей, идущих на работу. Только тогда я, дрожащими руками, открыл замок.
Площадка была пуста.
Но на металле двери, ровно там, где находится глазок, с внешней стороны остался след. Жирный, мутный отпечаток, похожий на след от прижатого лба.
В тот же день я вызвал мастера по дверям.
— Убираем глазок, — сказал я. — Ставьте заглушку. Сплошную.
— Зачем? — удивился мужик, раскладывая инструменты. — Сейчас наоборот ставят, видео, все дела.
— Просто уберите. Мне так спокойнее.
Он выкрутил оптику и поставил на её место глухой металлический болт с широкой шляпкой. Теперь в моей двери нет отверстий. Только металл.
Камеру я тоже отключил. Мне больше не нужны лишние пиксели, которые могут сложиться в знакомый силуэт.
Иногда, по ночам, я слышу тихое шуршание за дверью. Словно кто-то стоит там, прижавшись спиной, и ждет моего взгляда.
Но я не смотрю.
У него больше нет дороги ко мне. И я точно знаю: тот, кто стоит там в старом пальто, никогда не войдет, пока я сам не захочу его увидеть.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #страшныеистории #ужасы #сверхъестественное